Рецепт на доминирование
11 апреля 2026 г., 18:22
Ночной город дышал неоновым огнем, отражаясь в лужах после недавнего дождя и расцвечивая асфальт в ядовито-розовые и синие тона. Чонин шел, засунув руки в карманы куртки, и старался подавить тяжелый вздох, который так и норовил вырваться из груди. В его голове этот вечер выглядел иначе: только он и Феликс, прогулка под луной, стаканчик горячего кофе и, возможно, тот самый момент, когда он наконец наберется смелости и признается в своих чувствах.
Но реальность имела фамилию Бан и Со.
Справа от Феликса, довольно щурясь на огни небоскребов, вышагивал его старший брат Чан, а слева, то и дело толкая Ли локтем, шел Чанбин. Романтическое свидание превратилось в семейный выезд с охраной уровня «министерство обороны». Чонин чувствовал себя лишним элементом в этом уравнении, но продолжал идти, с надеждой поглядывая на блондина.
Феликс же, казалось, был в восторге. Его веснушчатое лицо светилось, а нрав сегодня был особенно задиристым. Когда они проходили мимо неосвещенного переулка, где на корточках сидела компания сомнительных личностей, Феликс даже не сбавил шаг.
— О, гляньте, какая куколка блондинистая, — подал голос один из парней, сплевывая на землю. — Эй, девчонка, номерок не оставишь?
Чонин напрягся, а Чанбин уже начал медленно разминать кулаки, но Бан Чан лишь одарил компанию таким ледяным взглядом, что те на мгновение замолкли. Однако один, видимо самый смелый или самый глупый, поднялся и преградил Феликсу путь.
— Че молчим, красотка? Юбку дома забыла?
Феликс остановился. Он не дрогнул, не испугался. Напротив, в его глазах вспыхнул опасный огонек, который Чонин видел крайне редко.
— Девчонка? — переспросил Ли низким, грудным голосом, от которого у случайных прохожих пошли бы мурашки.
Он не стал дожидаться ответа. В следующее мгновение Феликс резко довернул опорную стопу, и его правая нога взлетела в идеальном, молниеносном ударе Долио-чаги. Раздался тошнотворный хруст — это подошва кроссовка встретилась с переносицей гопника. Парень взвизгнул, как подбитый пес, и рухнул на колени, закрывая лицо руками, сквозь которые тут же брызнула густая кровь.
— Еще раз назовешь меня так — и я выбью тебе не только нос, но и остатки совести, — бросил Феликс, поправляя куртку.
Завязалась небольшая потасовка, в которой Чан и Чанбин скорее развлекались, чем дрались, лениво раскидывая остальных. Закончилось всё ожидаемо: мигалки, отделение полиции и долгие разбирательства. Благодаря «связям» Чана и паре конвертов, переданных не совсем легальным путем хмурому дежурному, их отпустили через час.
Выйдя из участка, компания двинулась дальше. Чонин шел сзади, окончательно осознав, что признание сегодня не состоится.
— Слушай, Чан, — подал голос Чанбин, закидывая руки за голову. — Твоя машина... она слишком скучная. Черная, серая... Тьфу. Вот я думаю, может, перекрасим её в радугу? Чтобы издалека было видно — едет легенда.
— В радугу? — Чан расхохотался, подыгрывая другу. — И блесток побольше! Представь, еду я на разборку, а у меня капот переливается всеми цветами ЛГБТ-флага. Враги просто ослепнут от моей толерантности!
— Я поддержу! — вклинился Феликс, весело толкая брата. — И диски розовые. В тон моим волосам в будущем.
Чонин, слушавший этот бред, чувствовал себя единственным адекватным человеком в этом балагане. Решив сменить тему, он наконец заговорил о важном:
— Слушайте, я тут вспомнил... Я же Хёнджина недавно в больницу отвез. Ему совсем худо было после вчерашнего.
Чанбин хмыкнул, скривив лицо в притворной жалости.
— Этот придурок пил больше, чем мы все вместе взятые. Конечно, его организм решил самоликвидироваться. К добру это никогда не приводит.
— Нужно навестить друга, — серьезно сказал Феликс, хотя в его глазах читалось желание скорее поиздеваться над «павшим бойцом», чем оказать поддержку. Чан кивнул.
— Согласен. Надо убедиться, что он еще не помер от похмелья.
Чанбин долго отнекивался, ворча о том, что у него в гараже ждет разобранный мотор, который «сам себя не починит», но под долгими уговорами и угрозами Феликса он сдался. Недовольно ворча и поминая недобрым словом физиономию Хёнджина, он поплелся за остальными.
По дороге они зашли в круглосуточный маркет, купив пакет фруктов — как «хорошие друзья». На самом деле, Чанбин специально выбрал самые кислые яблоки и помятые бананы, чтобы Хёнджину жизнь медом не казалась.
В больнице было тихо, пахло спиртом и тоской. На ресепшене они замялись, потому что Чонин, спешивший спасти друга, даже не спросил номер палаты. Пришлось ждать, пока медсестра лениво пролистает журнал.
— 143-я, — буркнула она.
Когда они наконец нашли нужную дверь, Чан, шедший первым, приоткрыл её и тут же замер на пороге. Его лицо вытянулось, а брови уползли к линии роста волос. Остальные сгрудились за его спиной, заглядывая внутрь.
Картина маслом: Хёнджин, бледный, но живой, полулежал на койке. Перед ним, пытаясь поправить штатив капельницы, стоял Сынмин.
— Когда я смогу отсюда свалить? — капризно тянул Хёнджин, не сводя глаз с медбрата. — Мне здесь скучно. Без тебя будет совсем тоскливо.
— Вы сможете уйти, когда ваши анализы перестанут напоминать таблицу Менделеева в период распада, — холодно и очень вежливо отозвался Сынмин, даже не глядя на пациента. — А пока лежите и не мешайте мне работать.
— О-о-о, ты такой злой, когда умничаешь, — Хёнджин вдруг подался вперед, перехватывая запястье Сынмина. — Знаешь, а ты чертовски приятно пахнешь. Чем-то стерильным и... манящим.
Хван медленно облизал губу, оглядывая Сынмина с ног до головы таким взглядом, будто он уже мысленно снял с него халат. Ким заметно напрягся, его щеки начали розоветь от ярости.
— Отпустите руку, — прошипел Сынмин.
— А то что? — Хёнджин не только не отпустил, но и притянул ладонь Сынмина к своим губам, кивая на то самое место, где на пульсирующей жилке красовался свежий засос. — Посмотри, как хорошо он на тебе смотрится. Моя метка. Хотел бы я иметь такого медбрата до конца жизни... Знаешь, помощь здоровью — это важно, но я уверен, ты и в других дисциплинах мастер. Например, в оральной... гигиене? Или в том, как правильно принимать «вертикальные» препараты?
Сынмин, позабыв о профессиональной этике и приличиях, резко толкнул Хёнджина обратно на подушки.
— Да завались ты уже! — вскрикнул он.
— О, агрессивно, — ухмыльнулся Хван, не сводя взгляда с губ Сынмина. — Знаешь, я тут подумал... в твоем ротике мой член смотрелся бы куда лучше, чем эти твои вежливые отказы. Ты бы сидел у меня на коленях, как хороший, послушный медбрат, и...
В этот момент в Сынмине что-то сломалось. Он вдруг перестал злиться. На его лице появилась странная, ядовитая полуулыбка. Он медленно наклонился к самому лицу Хёнджина, так близко, что их кончики носов почти соприкоснулись. Хван на мгновение замер, явно не ожидая такой смены тактики.
— Хочешь, чтобы я посидел на коленях? — вкрадчиво прошептал Сынмин, и его голос стал опасно-сладким. — Может, я и сяду. Если ты будешь очень хорошим и послушным мальчиком. Если будешь выполнять всё, что я прикажу, и не открывать рот без моего разрешения.
Сынмин медленно провел пальцем по челюсти Хёнджина, чувствуя, как тот затаил дыхание.
— Но ты ведь не потянешь, Хёнджин. Ты умеешь только болтать.
Сынмин резко выпрямился, оставляя Хёнджина в состоянии полного шока и ядовитого, но определенного возбуждения. Медбрат развернулся на каблуках, его щеки пылали от жгучего стыда за собственные слова, но он не подал виду.
Он рванул на себя дверь палаты, намереваясь сбежать как можно скорее, и... чуть не врезался в четверку застывших истуканов.
Чан, Чанбин, Феликс и Чонин стояли с разинутыми ртами, их глаза были размером с блюдца. Они видели и слышали достаточно, чтобы их мозг начал плавиться. Сынмин моргнул, его лицо за долю секунды стало пунцовым. Он быстро протиснулся между ними, почти сбивая с ног Чанбина, и на всех парах помчался по коридору, не оглядываясь.
— Это... — начал Чанбин, глядя ему вслед. — Это сейчас что было?
— Кажется, мы прервали предварительные ласки, — выдавил Феликс, медленно переводя взгляд на Хёнджина, который сидел на кровати с таким видом, будто он только что увидел Бога.
— Поздравляю, — пробормотал Чонин, чувствуя, что его собственные проблемы с признанием — просто детский сад по сравнению с этим пожаром. — Кажется, наш «пьяница» нашел себе достойного противника.
Хёнджин медленно повернул голову к друзьям и расплылся в самой блаженной и идиотской улыбке в своей жизни.
— Парни... я, кажется, влюбился.
