Трек номер девять

      Мы называем её «музыка для пыток».       К концу двенадцатичасовой смены, мелодии, которые нон-стопом идут из колонок, застревают даже в мёртвой голове. Свет ламп бьёт в глаза. Щёки болят от улыбки.       Со стороны это видится иначе: ресторан сияет огнями. Сотрудники дружелюбно улыбаются, принимая заказы. Мозги 24 часа в день, 7 дней в неделю. Найди свободное место, съешь палочки из мозгов, запей мозговой газировкой и — беги по делам.       Пальцы сами давят на кнопки кассы. Вопросы мы тоже задаём на автомате: информация передаётся прямо от ушей к рукам, минуя то, что в голове. Острое или оригинальное? Какой будет напиток? А соус? Музыку прерывает реклама, голос слишком радостный, чтобы быть искренним: два мозго-бургера со скидкой, новые вкусы мозговой газировки, мозги-и-и-и!       Единственное, о чём нужно постоянно напоминать себе, — это улыбка. Неделю назад вышло новое правило: каждого зомби должны встречать счастливые и радостные работники. Игорь, наш менеджер, выглядывает из кабинета и делает странный жест, будто пытается провести две невидимые линии от кончиков губ к ушам. Оказывается, мышцы лица могут болеть. Мелодия в колонках меняется — четвёртая из десяти.       За ней не слышно, как хлопает дверь кабинета и щёлкает замок. Список заказов на мониторе растёт, лица сливаются в одно. Вопрос срывается с напряжённых губ:       — Какие мозги вам приготовить сегодня?               Мы выбираемся курить на парковку. Три часа ночи, ресторан пуст. Соня осталась дремать на кассе. Огоньки сигарет вспыхивают в темноте.       Наши фирменные серые рубашки сливаются с мёртвой кожей и оттеняют покрасневшие от усталости глаза. Волосы собраны под шапочками. На лица то и дело наползают улыбки, хотя радоваться нечему.       Щёлкают зажигалки. Поводим усталыми плечами, жалуемся на боль в ногах и спине. На повышение плана, с которым не справилась ни одна смена на этой неделе.       На глупое правило об улыбках.       Всё равно это — лучший момент смены. Пустая парковка, шум машин вдалеке. На секунду хочется выдохнуть все заботы вместе с сигаретным дымом. Вырваться из-под давления, просто насладиться ночью и тишиной. Но распахивается дверь пожарного выхода; Юлия рявкает:       — Почему не в зале?! И на кухне никого, быстро назад!       Что Игорь, что Юлия плохо смотрятся в серых рубашках. Их кожа слишком розовая. Слишком живая. И глаза у них не покрасневшие: в кабинете менеджеров есть диван, где можно проспать половину смены.       Мы тушим сигареты, тащимся назад в ресторан. Соня вскидывает голову и растягивает губы в улыбке, ещё не проснувшись. В зале никого. Список заказов пуст.       Попытку подремать рядом с аппаратом для мороженого Юлия пресекает снова.               Мы часто спорим, что хуже: двенадцать часов на кассе или те же часы, проведённые на кухне, рядом с фритюрницей. Но после очередного нововведения у нас появился фаворит.       Двенадцать часов в холодильнике.       Раньше мы получали мозги в больших бочках. Легко перелить в автоматы для мороженого и газировки. Легко набрать в мешок, чтобы выжать во фритюр палочки и кусочки мозгов, которыми так приятно хрустеть под сериал. Но недавно руководство придумало очередную идею: из головы прямо на поднос.       Это наш новый слоган, который кричит с рекламных плакатов и бумажек, что девочки-зомби раздают у метро. А ещё из колонок, между каждой из двенадцати мелодий. Из головы — на поднос. Свежее некуда!       Нам приходится этому соответствовать.       Вместо привычных бочек с мозгами грузчики-зомби заполняют холодильник ящиками, в которых уложены отрезанные головы. После за работу принимаемся мы. У нас было небольшое обучение: приехал инструктор из офиса и показал, как это делается. Поставить голову на металлический стол, прижать ко лбу пневматический пистолет, соединённый со шлангом. Одно нажатие на курок — и давление ломает череп. Серая жидкость перетекает в контейнер.       Мы думали, для этой работы наймут новых сотрудников, но они ограничились переобучением. Юлия сказала, на кухне и так много народу, раз у нас есть время уходить курить всей сменой. А Игорь решил, что выкачивать мозги совсем не сложно — и нагрузки нам не добавит.       Денег за смену не добавит тоже.       Сегодня в холодильнике Трофим: две фирменные толстовки надеты одна на другую, вязаная шапка вместо сеточки, серая кожа отливает синим. Он бросает в контейнер для отходов очередную голову: пустые глаза, через отверстие в черепе видно такое же пустое содержимое. Взгромождает на стол новую. Прижать пистолет. Щелчок.       У черепов высокий запас прочности. Но если как следует надавить, сломаются и они.       Распахивается дверь, и вместе с потоком тёплого воздуха в холодильнике появляется Юлия. Косится на контейнер, где громоздятся пустые головы, и бросает:       — Быстрее! У нас наплыв.               Посетители приходят волнами: от утренних любителей кофе с мозговым сиропом до голодных зомби, которые отработали полный день и хотят вернуться домой с ведром мозгов во фритюре. Самая худшая — обеденная. Когда всем нужно быстро поесть и побежать дальше по делам.       Кассу осаждают голодные зомби. Трофим, стянув одну толстовку, помогает на кухне. Соня и Полина, изображая самых гостеприимных зомби на свете, нажимают на кнопки и повторяют заученные фразы. Трек в колонке меняется.       — Какие мозги вам приготовить сегодня?       — Двойной мозгобургер с острым соусом. И мороженое.       Пальцы летают над кассой. Котлеты шипят на гриле. Скулы болят от улыбки.       — Комбо с мозговыми палочками и большую вишнёвую газировку.       На кухне становится невыносимо жарко. Работают все фритюрницы — мозги свежие, свежайшие, прямо из головы. Трек меняется в колонке.       — Ролл с мозгами, салат не добавляйте.       Волна всё не заканчивается. Копятся заказы на мониторе, шипит автомат с газировкой. Руки продолжают работать сами. Дожить бы до конца смены. До выходных. Просто дожить.       Голоса всё не затихают, из головы — прямо на поднос, круг музыки для пыток начинается снова. Едва хлопает дверь кабинета, улыбки натягиваются сильнее, руки быстрее пробивают еду и даже мозги стараются активнее жариться в масле. Юлия осматривается и шепчет:       — Давайте! Что, не видите, пять заказов просрочено?               Мы давно научились прикрывать друг друга.       Пока Соня оттирает присохшие мозги со столов, Артём принимает заказы. Потом они меняются. Алла работает в холодильнике, а когда замёрзшие пальцы отказываются нажимать на курок, уходит греться к фритюрнице.       Мы подбадриваем друг друга. Подаём знаки, когда Игорь выходит из кабинета. Пытаемся отвлечь внимание: жалуемся на недостаток рук, на сломанный аппарат для мороженого. Трек в колонках меняется. Менеджер косится в зал, освещённый безжалостными лампами, и говорит:       — Это всё не критично. Но, ребята, почему у нас в зале грязь?       Мы не только готовим мозги, из головы прямо на стол. Не только улыбаемся. У нас должно быть уютно.       Команда зомби-уборщиц приезжает два раза в день, чтобы вычистить ресторан. Но этого недостаточно. Мусор копится везде, куда можно его засунуть — и там, куда нельзя, тоже. Пролитая мозговая газировка. Размазанный по столу соус.       С уборкой нам снова нужно рассчитывать на себя.       Артём стирает жирные пятна от мозгового соуса. Соня оставляет фритюрницу, чтобы собрать пустые стаканчики. Трек меняется. Выносить пакеты с мусором нужно с улыбкой. За металлической дверью Алла, уже не чувствуя холода, приставляет пистолет к черепу. Кость трескается, мозги льются в чан.       Юлия показывается в зале. Пока зомби осаждают кассу, она проходится между столиками и, прежде чем вернуться в кабинет, бросает:       — Про туалеты не забудьте.       Хлопает дверь. Щёлкает замок.       Какие мозги вам приготовить?               Есть места, где можно не улыбаться.       Из колонок льётся трек номер девять. Мы забираем свои обеды и, в перерыве между волнами, прячемся в кладовке. Тесно, приходится сидеть на полу и толкаться локтями. Зато они сюда не заходят.       Смеёмся тихо, а то они могут услышать. Вспоминаем самые дикие места, куда посетители засовывали мусор. Делимся советами, как утеплиться для смены в холодильнике. Гадаем, когда они наконец решат увеличить штат.       Передавая друг другу острый соус, мы шутим, что вскоре будем работать за еду. Что обеды порежут, как порезали страховку. Что Игорь или Юлия будут давать нам одну мозговую палочку на всех, закрываться в кабинете и ждать, пока мы за неё подерёмся.       — Палочку замороженную, — бросает Артём.       Смех затихает сам по себе.       В каждой шутке есть доля правды. Обед не всегда помогает продержаться всю смену, когда без остановки принимаешь клиентов, упаковываешь заказы, а в перерыве бегаешь по залу, собирая коробки от бургеров и стаканчики. Поэтому иногда, закрываясь в кладовке, мы жмёмся друг к другу и накидываемся на голову, которую стащили из холодильника.       Есть что-то особенное в поедании мозгов прямо из черепа.       За дверью раздаются шаги. Мы затихаем. Руки испачканы, губы блестят от жира. Юлия стучит каблуками. Ищет нас, чтобы сказать про грязный туалет. Или фритюр. Или не рассортированную упаковку.       Она проходит мимо — и можно выдохнуть.               Автомат для мороженого снова ломается на пятом часу смены.       Мы оставляем Соню на кассе, а Трофима за фритюрницей — и пытаемся его разобрать. Иногда эти штуки просто не выдерживают. Ресторан наполняется шумом, близится очередная волна.       Алла читает инструкцию, сморщив лоб, а Полина лезет с отвёрткой в глубину автомата. Если будем отказывать голодным зомби в мороженом, точно лишимся премии. Список заказов растёт на мониторе. Игорь выглядывает из кабинета и бесшумно говорит: «Быстрее», а потом — ведёт пальцами от подбородка к вискам.       Улыбка растягивает губы. Из колонок льётся трек номер девять. Список растёт, свет выжигает глаза.       Артём выбрался из холодильника, стянул шапку и пытается унять дрожь. Рука вцепилась в пневматический пистолет, будто примёрзла к нему. Соня приняла полтора десятка заказов, Полина осторожно снимает пластиковую панель с машины. Внутри что-то щёлкает.       На чистый пол льются замороженные мозги.       — Какой вам бургер? Напиток? Соус?       Серая лужа мгновенно заливает фирменные штаны и кроссовки.       Игорь выглядывает из кабинета и изображает пальцами улыбку. Юлия появляется у кассы, словно почуяла мозги.       — Вытрите это! И почему в зале до сих пор не убрано?       — Две большие порции палочек и острый соус.       — Улыбаемся, коллеги!       Трек в колонке меняется.       Больше ничего не произошло. У нас вообще ничего особенного не происходит. Обычный день на работе. Обычная середина смены.       Обычная музыка, пожирающая мозги.       Но Артём вскидывает пистолет. Щелчок. Давление такое сильное, что череп не выдерживает. Мозги должны литься в контейнер, только к молотку не подключён шланг, и они вырываются наружу.       Юлия оседает на пол, прямо в серую лужу. Трек в колонках сменяется на десятый.       Мы оставляем кассы. Оставляем туалеты. Оставляем смену и клиентов. Мы тянемся руками. Слизываем. Высасываем мозги из её головы. Мы едим, едим и едим, пока череп не пустеет.       Пальцы дрожат. Свет выжигает глаза.       Игорь хлопнул дверью, закрылся в офисе, но мы знаем, это ему не поможет. Мы идём на запах его менеджерских мозгов. Идём, чтобы есть, есть и есть.       Нас не остановит дверь. Не остановит ничего.       Пока мы делаем это вместе.