Цена тишины

В коридоре было темно. Отбой давно прошел, но Гермиона Грейнджер, как обычно, игнорировала правила, возвращаясь из Запретной секции. Она несла тяжелую книгу по древним рунам, прижимая ее к груди, и тихо радовалась, что патруль Филча, кажется, прошел стороной. — Заблудилась, Грейнджер? Или ищешь приключений на свою... эрудированную голову? Она замерла. Из ниши за статуей Гунтера, сложив руки на груди и прислонившись плечом к холодному камню, вышел он. Драко Малфой. Даже в полумраке его платиновые волосы отливали холодным серебром, а мантия слизеринца висела на нем с ленивой грацией хищника. — Малфой, — процедила она сквозь зубы. — Тебе, наверное, стоит пойти в гостиную. До сквибов тебе, как всегда, далеко, но подражать им в ночных бдениях — это новый уровень падения. Он усмехнулся, но в его глазах, серебристо-серых и почти прозрачных в темноте, не было веселья. Там была какая-то странная, пьяная решимость. — Иду. Только провожу тебя. В Башню Гриффиндора путь долгий. Вдруг на тебя нападет злобный... портрет? Он шагнул вперед, и Гермиона инстинктивно отступила на шаг назад, прижимаясь лопатками к холодной стене. Он оказался слишком близко. От него пахло чем-то горьким, вроде полыни, и дорогим деревом. — Не подходи ко мне, — голос дрогнул, хотя она старалась говорить твердо. — Мне не нужна твоя «помощь». — А мне не нужна твоя идиотская храбрость, Грейнджер, — выдохнул он, упершись рукой в стену прямо у ее виска, зажимая в ловушку. — Но посмотри на себя. Полночь. Одна. С этой дырявой книжкой. Ты думаешь, что если ты самая умная, то с тобой ничего не случится? — Ты сейчас угрожаешь мне, Малфой? — прищурилась она, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. Но она не собиралась показывать страх. Никогда. — Я пытаюсь достучаться до твоего больного разума! — вдруг почти выкрикнул он шепотом, подавшись вперед. Его дыхание коснулось ее щеки. — Скоро здесь все полетит в тартарары. Ты это понимаешь? Мой отец... — он запнулся, и на мгновение в его глазах мелькнула тень той самой уязвимости, которую он так тщательно прятал за маской высокомерия. — Ты думаешь, этим коридорам нужна твоя зубрежка? Им нужно, чтобы ты, черт возьми, была жива! Гермиона сглотнула. Она видела его насквозь. Он был напуган. Не ее книгами и не ее остроумием. Он боялся за нее. Эта мысль была настолько абсурдной, что у нее перехватило дыхание. — Драко... — тихо сказала она, впервые назвав его по имени. Это имя прозвучало как заклинание. Он замер, уставившись на ее губы. Весь его образ высокомерного аристократа дал трещину. Рука, стоящая у стены, дрогнула. — Заткнись, — прошептал он. — Не смей называть меня так. — Почему? — спросила она, чувствуя, как между ними пробегает электрический разряд, искрящий в темноте. — Потому что тогда я перестану притворяться, что ненавижу тебя. Тишина оглушила их обоих. Слышно было только, как где-то далеко завывает ветер в башнях замка. Гермиона медленно подняла руку и коснулась его пальцев, которые все еще сжимали камень у ее головы. Ее пальцы были теплыми, его — ледяными. — Может быть, тебе стоит перестать притворяться, — выдохнула она. Драко резко выдохнул, словно его ударили под дых. Он наклонил голову, и расстояние между ними исчезло. Его губы оказались в миллиметре от ее губ. — Грейнджер, если ты сейчас же не возьмешь свою руку... я сделаю то, о чем мы оба пожалеем. — Или нет, — прошептала она. Поцелуй был жестким, отчаянным и совсем не таким, как в романах, которые она читала. Он пах горечью и мятой, пах страхом и яростью. Это было не нежное признание, а битва. Его рука скользнула ей на затылок, запутавшись в кудрях, а ее пальцы вцепились в ткань его мантии, притягивая ближе. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, в глазах Драко пылал пожар. — Если ты кому-нибудь расскажешь, — прошипел он, но в его голосе не было угрозы. Было слышно только отчаяние. — Если хоть слово... — Это будет нашей тайной, — спокойно ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Твоей и моей. Он шумно выдохнул, уткнулся лбом в ее плечо на секунду, а потом резко отстранился, снова превращаясь в неприступного слизеринца. Но она видела, как дрожат его пальцы, когда он поправляет мантию. — Следующий раз не жди, что я тебя спасу, — бросил он через плечо, разворачиваясь. — Ты и не спас, Малфой, — усмехнулась она, поправляя выпавшую книгу. — Ты меня поцеловал. Он замер, не оборачиваясь. Спина его была напряжена. — Еще раз скажешь мое имя... я потребую поединка. — Боишься не удержаться? Драко резко развернулся, на его губах играла та самая хищная, опасная улыбка, от которой у Гермионы внутри все переворачивалось. — Ты даже не представляешь, Грейнджер, от чего именно я пытаюсь удержаться. Он ушел в темноту коридора, растворившись в тени. А Гермиона осталась стоять, прижимая холодную книгу к пылающему лицу, и понимала, что ее академическая жизнь только что дала трещину. Самую сладкую трещину в истории Хогвартса.