***
9 апреля 2026 г., 10:00
***
— Марволо, ты уверен, что стоит проводить встречу сегодня? Ты с самого утра несколько… Хм, даже не знаю, какое описание подойдёт лучше всего. Сам не свой?.. — Я в порядке, Абракхас, не бери в голову. Как только твой сын с гостями расположится в гостиной, я спущусь к ним. — Как скажешь. В таком случае, я оставлю тебя ненадолго, хочу проверить защитный контур поместья. Мы, конечно, неприятелей сегодня не ждём, но лучше быть готовым ко всему. Эльф объявит тебе, когда все соберутся. — Хорошо. Абракхас Малфой вскоре действительно ушел, оставляя собеседника наедине со своими собственными мыслями. Кабинет Лорда, в котором и проходил их разговор, подходил для молчаливых размышлений лучше всего. Рабочий кабинет в любом поместье был обязательным и очень важным элементом, и дом Рода Малфой не стал исключением. Просторная комната с высокими потолками, отделанная тёмным дубом и чёрным мрамором, являлась воплощением аристократической строгости, тёмного величия и безупречного вкуса. Стены украшены старинными гобеленами с фамильным гербом и пустующими сейчас портретами предков, которые не мешали своим присутствием, пока кто-нибудь из потомков не позовет их для помощи или мудрого совета; большие книжные стеллажи, заполненные не только полезными для работы книгами, но и важной документацией; высокие окна, с тяжёлыми бархатными шторами изумрудного цвета, пропускающие лишь приглушённый свет на массивный стол из темного дерева, с инкрустацией серебряными змеями, под стать факультету, на котором обучаются представители древнего Рода из поколения в поколение. Именно за этим столом и расположился гость поместья Малфоев — Томас Марволо Реддл, больше известный как Марволо Мракс, а в еще более узких кругах — Лорд Судеб Волдеморт. Молодой мужчина, выглядевший внешне лет на тридцать пять, был очень красив: насыщенного синего цвета глаза, холодные и проницательные, способные гипнотизировать собеседника, весьма ярко выделялись на светлом лице, с тонкими, аристократичными чертами; густые, темные волосы были всегда аккуратно уложены, а одежда идеально подчеркивала худощавое, но крепкое тело, натренированное множеством магических дуэлей и таким же количеством полетов. Волшебник привлекал внимание людей своим внешним видом, некой холодностью, вызывая одновременно восхищение и тревогу. На самом деле Тому было уже пятьдесят два года, но несмотря на это, он начал чувствовать фантомные боли и невидимые шрамы на своем теле только в последние пятнадцать лет. В магическом мире существовало такое понятие, как соулмейт — предназначенный судьбой и магией волшебник, вторая половинка, жизнь без которой будет серой и унылой, к тому же весьма недолгой. Любой человек, обладающий магией, знал, что без соулмейта прожить счастливую жизнь практически невозможно. Впервые Том узнал об этом в свои одиннадцать лет, когда поступил на обучение в школу магии и волшебства Хогвартс. Будучи никому не известным магглорожденным на факультете самого Салазара Слизерина, где обучался тот самый Мерлин, юный Реддл практически не выходил из библиотеки, стремясь компенсировать свой недостаток, — чистоту крови, — знаниями и способностями. Именно тогда, читая книги в библиотеке Хогвартса практически с утра до ночи, он впервые узнал о соулмейтах. А позднее расспросил о них поподробнее у своего приятеля и первого друга — Абракхаса Малфоя. Именно он и рассказал те подробности, которые обычно не принято писать в книгах: найти своего соулмейта было очень сложно, но возможно, если внимательно прислушиваться к ощущениям, ведь каждый волшебник чувствовал фантомную боль своего предназначенного, если тот причинял ее сам себе, случайно или же специально. А уже после совершеннолетия обоих волшебников их словно что-то начинало тянуть друг к другу, навязчивые мысли и желание сделать то или иное действие, которое привело бы к долгожданной встрече. Также после совершеннолетия имя соулмейта появлялось на гобелене Рода, подсказывая, кого именно следует искать, однако этот вариант поиска подходил лишь для чистокровных волшебников, которые проживали в родовых поместьях. У Тома гобелена не было. Уже ближе к старшим курсам Хогвартса он узнал, что на самом деле является полукровкой, поскольку его мать была чистокровной волшебницей, а после выпуска даже смог найти заброшенное поместье Мраксов, но тщетно — магическое жилище было почти полностью разрушено, и ни о каком гобелене и речи быть не могло. И тогда Реддл стал просто ждать, с возрастом все реже и реже вспоминая о такой вещи, как соулмейты. В школе он мечтал о скорой встрече со своим предназначенным, после выпуска надеялся хоть на какие-то ощущения, а вскоре стал забывать, что где-то в этом мире у него должен быть родной человек. Есть ли его соулмейт вообще? Стоит ли ему ждать встречи или забыть об этом, как о детских сказках?.. Со временем эти мысли перестали терзать Тома, смирившегося с тем, что он, кажется, действительно никогда не сможет полюбить, как когда-то уверял его один профессор. Он очень хорошо помнил тот день, когда магия соулмейтов напомнила ему о себе. Это был тысяча девятьсот шестьдесят третий год, тридцать первое июля, — лето в тот год выдалось особенно жарким, что, впрочем, не являлось веской причиной для откладывания в сторону важных дел. К этому моменту Том уже несколько лет как вернулся в Великобританию после длительного путешествия, сначала попытавшись устроиться работать в Хогвартс, а после собрав вокруг себя старый добрый круг «Вальпургиевых рыцарей», который возглавлял когда-то на старших курсах школы, будучи старостой. Мужчина сидел в этом же кабинете, за этим же рабочим столом, и разбирал банковские документы, которые присылали гоблины каждый месяц, отчитываясь о состоянии сейфов и доходов. Он как раз вчитывался в один из пергаментов, когда вдруг ощутил небольшой удар по ноге. Непонимающе нахмурившись, Том осмотрел собственное колено, которое неприятно саднило, и даже закатил штанину брюк, чтобы убедиться в своих ощущениях, однако визуально все было в порядке. Но стоило только провести по колену кончиками пальцев, как Реддл почувствовал невидимую рану, словно от сильного удара или падения, которая со временем должна превратиться в шрам. Такие обычно получают неаккуратные или чересчур активные дети. — Мерлин и Моргана, неужели это оно?.. — пробормотал мужчина, просто не в силах поверить в свою догадку. Спустя столько лет одиночества у него появился соулмейт? Судя по всему, ещё очень и очень юный, но все же соулмейт. С того дня все изменилось. Теперь Марволо знал, что у него есть предназначенный, которому примерно от двух до семи лет, и которого найти он сможет ещё очень не скоро, дожидаясь, пока магия сама подтолкнет их друг к другу. Подсчитать примерный период их встречи было несложно, его соулмейт должен был стать совершеннолетним уже после того, как Марволо исполнится пятьдесят лет. И либо он увидит имя «Томас Марволо Реддл» на своем гобелене, либо они оба будут чувствовать желание сделать нечто, чтобы встретиться. — Что ж, значит у меня есть время на собственные планы, — решил тогда мужчина, задумчиво оглаживая кончиками пальцев невидимый шрам на своем теле, первый, но явно не последний. Раз уж соулмейт у него всё-таки есть, то следует встретить его уже будучи не просто сильным волшебником. Пришло время изменить этот мир к лучшему, пока самый близкий для Тома человек ещё слишком мал, чтобы встать подле него. Он был достаточно аккуратным, — Тому хотелось верить, что это всё-таки юноша, поскольку не мог представить себе общение со слабым полом, — но все же случались дни, когда Реддл чувствовал фантомную боль от ссадин и небольших травм, свойственных мальчишкам в этом возрасте. Со временем болезненные ощущения появлялись все реже, очевидно, его соулмейт становился старше и аккуратнее, увлекаясь учебой и чем-то явно более интересным, чем травмоопасной беготней с другими ребятами. До одного момента. Откровенно говоря, Тому даже нравилось ощущать отголоски чужой боли, ведь они избавляли его от чувства одиночества, которое за долгие годы укоренилось в его сознании. Потому те редкие травмы, которые получал его взрослеющий соулмейт, были особенно ценны. Пока не появились те самые раны… Когда это произошло впервые Марволо уже не помнил, кажется, это тоже было лето?.. Болезненные ощущения застали мужчину во время ужина и в первые мгновения он даже обрадовался, слишком уж долго Реддл не чувствовал своего соулмейта, но разобравшись в причинах этой боли… Радость улетучилась. Невидимые раны на предплечье появлялись медленно, осторожно, словно перед каждой новой полосой он задумывался, стоит ли продолжать или самое время остановиться. Лишь спустя долгие восемь полос на предплечье все стихло — осталась лишь ноющая боль на месте свежих ран, которые со временем превратятся в светлые шрамы. Том не знал, остался ли его соулмейт жив после этого, а потому следующие несколько недель ходил сам не свой, очень молчаливый и хмурый, не в силах думать ни о чем, кроме как о человеке, которого он, возможно, потерял, так и не успев хоть раз увидеть. Поэтому следующий пульс боли, — кажется, он подвернул ногу, — ощущался словно глоток прохладной воды после долгой, мучительной жажды. С того дня Том иногда специально причинял себе боль, царапаясь или ударяясь, тем самым подсказывая соулмейту, что в этом мире он не один, что однажды в жизни появится человек, предназначенный самой магией, нужно лишь его дождаться. То, что на его предплечьях больше не появилось ни одного невидимого шрама, мужчина счёл своим личным достижением. Этой ночью он вновь ощутил чужую боль. Том ночевал здесь же, в поместье Малфоев, приняв предложение погостить от старого друга, — тут было намного удобнее собирать всех рыцарей сразу, чтобы готовиться к грядущим выборам министра магии, в которых Реддл намеревался участвовать. Прошлым вечером он закончил довольно поздно, планируя встречу с «молодой кровью», волшебниками, которые завершили свое обучение в Хогвартсе пару месяцев назад, и успел лишь задремать, когда вдруг по телу прошел разряд боли, заставляя мужчину распахнуть глаза. Реддлу понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, после чего он сел на постели и взмахом руки зажёг канделябры, стоящие в комнате. Как и ожидалось, у него не было никаких видимых следов, но ощущения не могли обмануть — уже через пару часов на теле его соулмейта будут видны множество гематом, полученных в результате… Падения? Драки? Что могло такого произойти с его соулмейтом поздно ночью, чтобы остались такие следы? Том в этом так и не разобрался. Он все утро пытался понять, что же произошло, периодически задумчиво касаясь ноющих от боли невидимых следов на теле. Даже появилась мысль отменить или, вероятнее всего, перенести назначенную встречу, но она также быстро исчезла, — мужчина чувствовал, что отказываться от своих планов не стоит. Когда в кабинете появился домовой эльф, оповещая, что молодые волшебники собираются в гостиной на первом этаже, Марволо поднялся из-за стола и неспеша направился к ним, решив вернуться к собственным размышлениям чуть позже. Его действительно уже ждали — около десяти молодых волшебников и волшебниц расположились на диванах и креслах, негромко переговариваясь между собой в ожидании того самого наследника Слизерина. Стоило только Тому ступить в гостиную, как все голоса стихли и все присутствующие поднялись со своих мест, молча его приветствуя. Надо признать, мужчине это нравилось — уважение, трепет, страх. Чувства, которые он вызывал у других людей, заставляли чувствовать себя живым. Коротко кивнув, Реддл прошел к одному из пустующих кресел, садясь так, чтобы видеть сразу всех юношей и девушек. Некоторых наследников он уже знал лично, фамилии некоторых мог бы предположить, опираясь на внешность и поведение, а кого-то не узнал вовсе. Но это и не важно. — Добрый день. Рад наконец познакомиться с лучшими выпускниками Хогвартса, о которых достаточно много слышал от ваших родителей и студентов, которые учились вместе с вами. Люциус, — мужчина коротко кивнул светловолосому юноше, выражая благодарность. Именно на плечи младшего Малфоя была возложена ответственность за поиск талантливых людей и справлялся он достаточно хорошо. — Наверняка вы достаточно много знаете обо мне и о том, чего же я планирую достичь. Мы поговорим об этом более подробно… Марволо всегда был прекрасным оратором, ловко удерживая чужое внимание столько времени, сколько ему требовалось для достижения цели. Сам Реддл предполагал, что в этом есть заслуга и его дара, все же змеиный язык частно ставил в ступор «жертв». И даже разговаривая на родном английском, у мужчины проскакивали шипящие нотки, иногда непроизвольно, но чаще всего он делал это специально. Рассказав о своих планах в общих чертах, без особых подробностей, мужчина высказал желание выслушать молодежь, дабы познакомиться с ними поближе. Но, откровенно говоря, он слушал не особо внимательно, поскольку пульсирующую боль в предплечьях было просто невозможно проигнорировать. Создавалось ощущение, что он специально касается участков, где есть синяки, сдавливая их руками, непонятно только с какими целями. Кажется, для любителей боли магглы придумали какое-то название, но Том не мог его сейчас вспомнить. Стараясь немного отвлечься, мужчина обводил взглядом присутствующих, совсем ещё юных магов, вчерашних школьников, когда взгляд против воли зацепился за одного из них. Непримечательный юноша сидел в одном из кресел так прямо, словно шпагу проглотил, явно стараясь показать себя увереннее, чем есть на самом деле. Том хорошо разбирался в людях: чистая, но достаточно старая мантия, точно такие же туфли, к тому же маггловские и явно не по размеру, — мальчик беден, но аккуратен, к тому же учился на слизерине, где просто не могли не обращать внимание на его внешний вид. При этом внешние данные юноши достаточно неплохие, на субъективный взгляд Марволо, — светлая кожа, прямые, достаточно густые волосы цвета воронова крыла, чуть заострённые черты лица, которые с возрастом могут стать мягче, тонкие губы, крючковатый нос и большие темные глаза, практически черные, глядящие сейчас куда-то в сторону. «Кажется, его зовут Северус Снейп?.. Полукровка со слизерина, талантлив в зельях и чарах. Прямо-таки гадкий утёнок из маггловской сказки,» — мысленно хмыкнул Том, едва не улыбнувшись от забавного сравнения. Он уже собирался вернуть свое внимание другим, когда вдруг понял, что именно привлекло его в этом юноше. — «Стоп. Его руки?..» Снейп сидел в кресле, сложив руки на груди, и его ладони едва заметно сжимались время от времени, сдавливая предплечья пальцами, кажется, он так успокаивался?.. И его пальцы касались именно тех мест, в которых сам Том чувствовал дискомфорт. Неужели?.. Чтобы убедиться в собственных мыслях, все время до окончания встречи Марволо незаметно наблюдал за руками юноши, стараясь сопоставить его действия со своими собственными ощущениями. И чем дольше он смотрел, тем больше утверждался в своей догадке. Он нашёл соулмейта. — Благодарю вас всех за эту встречу. Уверен, впереди нас ждёт весьма плодотворное сотрудничество, при обоюдном желании, естественно, — мужчина едва дождался окончания встречи и, когда молодые люди начали подниматься со своих мест и прощаться с ним, вновь обратил внимание на него. — Северус, верно? Я бы попросил тебя задержаться. — Да, конечно, — юноша лишь коротко кивнул, достаточно умело скрывая удивление за спокойным лицом, и остался на месте. Люциус Малфой задержался в дверях лишь на мгновение, предположив, что он может пригодиться, поскольку Снейп присутствовал здесь по его личной инициативе — единственный полукровка на сегодняшнем собрании, но достаточно способный, на взгляд юного Малфоя. Однако, заметив взгляд Лорда, покинул гостиную вместе с остальными, оставляя волшебников наедине. — Присаживайся, — Марволо едва заметно улыбнулся, наблюдая за тем, как юноша опускается обратно в свое кресло. — Вероятно, ты удивлен моей просьбе, но мне бы хотелось ещё немного узнать о тебе. Чаю? Не дожидаясь ответа, Том вызвал эльфа и уже через минуту между ними появился небольшой кофейный столик, сервированный к чаепитию. Повинуясь молчаливому заклинанию, чайник поднялся в воздух и наклонился, разливая чай по маленьким фарфоровым чашкам. — Благодарю, — Северус коротко кивнул, сжав в ладонях чашку с горячим напитком, но пить его не торопился. — Что именно Вам хотелось бы узнать?.. Про мою учебу? — Давай начнем с учебы, — легко согласился мужчина, коротко кивнув, после чего Снейп заговорил. Изначально Марволо планировал плавно перейти к интересующей его теме, однако разговор как-то незаметно затянулся, увлекая обоих волшебников — Северус решил рассказать не о своих успехах на занятиях, а об экспериментах в разделе чар и зелий, которые порой приводили к очень неожиданным, но интересным результатам, при этом заметно расслабившись. Учитывая, что студенты не так уж часто нарушали правила не ради веселья, а ради учебы, — а самостоятельные эксперименты в школе были запрещены, — Том был приятно поражен. Ему нравилась мысль, что его соулмейт чем-то на него похож — идёт за своими целями несмотря на запреты, учится новому, в том числе и на собственных ошибках. Особенно было интересно послушать выводы юноши и его теории, пусть и немного наивные в силу возраста и неопытности, но достаточно интересные. Лишь заметив, что чай в его руках уже давно остыл, Реддл негромко хмыкнул, наконец переводя тему: — А что насчёт твоей семьи? Снейп сразу немного напрягся, что не могло укрыться от внимательного взгляда мужчины. Чуть поджав губы, юноша опустил взгляд на чашку в своих руках и коротко пожал плечами. — Я полукровка, сэр. Мать была чистокровной волшебницей, она умерла прошлой осенью, а отец… С отцом я не живу. — Вот как, — мужчина задумчиво кивнул, придя к каким-то своим выводам на основе сказанного. Очень уж ему это напоминало собственную жизнь, за небольшими отличиями. — Твой отец магглорожденный? — Сэр, — Северус поднял неуверенный взгляд на Реддла. — Могу ли я не отвечать на этот вопрос?.. «Ты уже ответил,» — пронеслось в голове Тома, однако он ничего не сказал. Коротко кивнув, он задумчиво взглянул на чашку в своей руке и вдруг с силой сжал ее, заставляя лопнуть. Ладонь пронзила резкая боль и, раскрыв ее, на пол рассыпались осколки и капли крови от раны, смешанные с оставшим чаем. Северус не сдержал короткого вскрика и подскочил на ноги, с удивлением глядя по очереди на окровавленную руку мужчины и на свою собственную ладонь, которая была невредима, но болела так, словно поранился именно он. Не долго думая, Том поднялся из своего кресла и подошёл вплотную к растерянному юноше, здоровой рукой осторожно, даже как-то ласково касаясь его плеча. Теперь не нужно было гадать, строить предположения, все было и так ясно. — Полагаю, от своего соулмейта не стоит ничего скрывать. — Соулмейта? Я… Как вы?.. — Северус непонимающе нахмурился, растерявшись на несколько секунд, а после глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Взглянув на окровавленную ладонь мужчины, он вдруг негромко спросил: — Вы позволите?.. Получив в ответ молчаливый кивок, Снейп достал свою волшебную палочку из крепления и направил на руку мужчины, произнося заклинание: «Вулнера Санентур». Медленно кровь начала подниматься, возвращаясь обратно в рану, которая постепенно затянулась, оставляя после себя лишь свежие шрамы. Точно такие же Северус ощущал и на собственной руке. Том осторожно сжал и расслабил ладонь пару раз, после чего едва заметно улыбнулся. — Неплохо. Особенно для вчерашнего школьника, — похвалил Реддл. — Возможно, теперь ты ответишь на мой вопрос? Полагаю, ответ на него как-то связан с фантомными болями, разбудившими меня прошлой ночью. Северус тяжело вздохнул и поднял палочку, которую не успел убрать в крепление, накладывая на себя «фените». Косметические чары слетели, открывая вид на большой синяк на лице, наливающийся фиолетовым цветом. Том нахмурился и коснулся подбородка юноши пальцами, заставляя его поднять взгляд. — Это он сделал? — Да, — юноша смотрел прямо в глаза мужчины, не смея больше отворачиваться. — Мой отец маггл. Я вчера вернулся домой поздно, мы столкнулись и немного повздорили. После удара я не удержал равновесия, упал с лестницы. Полагаю, магия посчитала, что в падении виноват я сам. — Магия умеет удивлять, — Том провел кончиками пальцев по краю синяка, который напоминал след от большой ладони. Этой боли мужчина не чувствовал, ведь Северус не причинял ее себе сам, но легко представлял, несколько же сильно болит такой след. Подумать только, какой-то маггл посмел поступить так с его соулметом. — Где ты ночевал? — Я снял комнату в «Дырявом котле», — ответил Северус, все же прикрывая глаза, чтобы не видеть лица мужчины. Подумать только, магия связала его с таким выдающимся волшебником! Что такому как Лорд может дать такой, как Снейп?.. — Простите, я… Я хотел встретить соулмейта, очень хотел, но рядом с вами должен стоять достойный волшебник, а не жалкое ничтожество. Хотел бы я, чтобы все было немного по другому, чтобы я был лучше, достоин Вас, но мое лицо говорит об обратном. — Северус. Именно достойного волшебника я вижу сейчас перед собой, — ответил на это Марволо, качнув головой, и наклонился, осторожно касаясь губами щеки юноши, как раз того места, где находился яркий след. — Теперь ты будешь всегда рядом со мной. И больше никогда не испытаешь ничего подобного, Северус. Это я могу тебе пообещать. — Спасибо, — совсем тихо, практически шепотом поблагодарил юноша, робко улыбнувшись. Негромко хмыкнув, Реддл заключил своего соулмейта в объятия, осторожно прижимая к себе, стараясь при этом не причинить боли. Он не для того столько лет ждал встречи с предназначенным, чтобы отказываться от него по какой-либо причине. Никуда этот юноша больше от него не денется, уж Том об этом позаботится. Свое он беречь умеет. А один мерзкий маггл ещё послужит на благое дело, став основой для грядущего ритуала. Осталось только выбрать подходящий предмет, чтобы заключить в него часть души Северуса и создать его первый крестраж. Чтобы они были вместе вечно.
