Не говорите Северусу

Проснулся я резко — от сильного удара ладонью по лицу. Настолько неожиданного, что я тут же подскочил на кровати, на автомате хватаясь рукой под подушку за палочку. Эта привычка въелась в меня за долгие годы и, кажется, уже никогда не исчезнет. Оружие всегда должно быть рядом, даже если пользы от него почти нет. Технически палочка работала отлично. Проблема была не в магии, а в последствиях её использования. Стоило мне применить хоть простейшее заклинание — и нас вычислят. Слишком много людей хотели найти Северуса, и Министерство наверняка до сих пор отслеживало любые подозрительные всплески магии. А дальше всё было предельно ясно: прощай свобода, здравствуй Азкабан. Северусу он грозил за прошлое и службу у Волдеморта, а мне — за его укрывательство. И плевать, что когда-то меня называли героем магической Британии. Героям тоже не прощают ошибок, особенно таких. Поэтому мы жили почти как магглы: без заклинаний, без света от палочки, без элементарного «Люмоса» посреди ночи. Но, несмотря на это, я всё равно держал палочку рядом. Потому что если однажды за нами всё-таки придут, я без колебаний использую любую магию, на которую способен. Пусть даже после этого нам снова придётся бежать. Опять. Я уже сбился со счёта, сколько раз мы начинали всё сначала. Четыре? Больше? Всё ещё дезориентированный после резкого пробуждения, я растерянно осмотрел комнату в поисках виновника нападения. В спальне сохранялся лёгкий полумрак, но за окнами уже начинал разгораться рассвет, окрашивая стены мягким утренним светом. Никакого преступника поблизости не обнаружилось — только спящий Северус, который, как я понял спустя пару секунд, и умудрился заехать мне по лицу во сне. Он почти полностью перебрался на мою сторону кровати, совершенно спокойно раскинувшись. От этой картины я тихо усмехнулся, даже несмотря на остатки боли в щеке. Во сне Северус выглядел совсем иначе: исчезала привычная собранность, разглаживались черты лица, и в нём появлялось что-то удивительно спокойное и домашнее. Рядом с таким Северусом хотелось не спорить и не язвить, а просто лежать рядом, наслаждаясь теплом и тишиной раннего утра. Я осторожно придвинулся ближе, собираясь устроиться у его бока, но путь преграждала его рука, раскинувшаяся прямо на моей подушке. Решив не будить его, я аккуратно взял её за запястье, пытаясь переложить в сторону, однако эта попытка закончилась совсем не так, как я рассчитывал: Северус тут же проснулся. Он открыл глаза и уставился на меня с непониманием в происходящее. — Что ты делаешь? — прохрипел Северус. — Убираю твою руку со своей территории, которую ты нагло оккупировал, — пробормотал я, устраиваясь удобнее под одеялом и поворачиваясь к нему лицом. — И вообще, ты этой же рукой пару секунд назад заехал мне по лицу во сне. У меня до сих пор болит. Снейп лениво хмыкнул, откинулся на подушку и закинул руки за голову с таким видом, будто это его совершенно не касалось. — А кто сказал, что это было во сне? — сонно протянул он, растянув губы в своей довольной ухмылке. — Эй, — возмутился я и ткнул его пальцем в бок. — Я ещё ничего такого не сделал, чтобы заслужить удар в лицо. — Вот именно, что ничего, — ответил он, повернув голову в мою сторону и приоткрыв один глаз. — Я, например, до сих пор не слышу запаха заваренного кофе и тостов с яичницей, которые должны были появиться у меня в постели. — Наглость — второе счастье, да? — я закатил глаза, услышав такое заявление. — У тебя сегодня выходной, а мне на работу. Так что завтрак в постель с тебя, а я, так уж и быть, великодушно поделюсь. — Тогда тебе придётся запастись терпением, потому что я собираюсь ещё поспать в свой законный выходной, — пробормотал Северус, натягивая одеяло до плеч и поворачиваясь ко мне спиной. — Это нечестно! — буркнул я и придвинулся ближе, без особого стеснения устраиваясь сверху на его бёдрах. — Между прочим, когда ты собираешься на работу, я всегда готовлю тебе завтрак. — Да неужели? — Северус тут же перевернулся на спину, удерживая меня за бёдра, чтобы я не свалился, и скрестил руки на груди. Взгляд у него был настолько скептический, что я едва не рассмеялся. — Давай кое-что уточним. В мои рабочие дни ты просыпаешься в лучшем случае в девять, потом ещё полчаса бродишь по квартире с видом человека, которого насильно подняли из могилы, и только к половине десятого вспоминаешь про завтрак. А от меня ты требуешь готовки в… — он повернул голову к часам на тумбочке и тяжело вздохнул, — в семь утра. Поттер, да я так рано не просыпался со времён работы в школе. Имей совесть. Я придвинулся к нему вплотную, упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы, и вкрадчиво зашептал прямо в губы: — А если я очень и очень попрошу? — я начал медленно и размеренно двигать бедрами, отчетливо ощущая задом его утреннее возбуждение. На мгновение показалось, что он вот-вот сдастся под моим натиском, но в следующую секунду стальная хватка его рук на моих бедрах оборвала все попытки продолжить. — Ты же знаешь, я не любитель утренних перепихонов, — сухим тоном произнес он, оставляя меня безоружным. — Невыносимый, — бросил я, спрыгивая с кровати на пол. — Нет чтобы встать пораньше, приготовить что-то нормальное и накормить любимого, чтобы он не ходил голодным весь день, но нет же, сон важнее Гарри Поттера. Я схватил со стула полотенце и направился в ванную, а в спину мне тут же прилетело: — Как ты всё точно подметил, любимый, — с насмешкой отозвался Северус. В ванной я пробыл минут пятнадцать, привёл себя в порядок и только потом вышел обратно в спальню, чтобы одеться. Из кухни уже тянуло запахом кофе и слышалось тихое шкварчание сковороды. Я вдохнул этот аромат глубже, почти с удовольствием, и, выйдя на кухню, остановился на секунду, глядя на Северуса у плиты. — Ну какой же у меня золотой любовник, — протянул я, подходя ближе и обнимая его со спины, тут же оставляя короткий поцелуй между лопаток. — Стоит, готовит мне завтрак. Почти идеальная жизнь. — Ты меня заставил, — пробормотал он, спокойно помешивая что-то на сковороде и одновременно разбивая яйца. — Убери руки, пока я не решил проверить их на прочность горячей лопаткой. Я хихитнул, но убрал руки, усаживаясь за стол. Передо мной поставили тарелку с аппетитной яичницей и кофе, но без молока. — Молока нет? — с непониманием спросил я, глядя на почти черный кофе в своей кружке. — Конечно нет, — хмыкнул Северус, усаживаясь напротив со своей чашкой. — Кто-то вчера забыл его купить, так что теперь будет страдать. А меня это вполне устраивает. Хоть какое-то возмездие. На губах у него появилась та самая довольная ухмылка, от которой хотелось закатить глаза. Он сделал неспешный глоток, наслаждаясь напитком так, словно перед ним был не дешевый кофе, а что-то действительно изысканное. Северус вообще любил крепкий горький вкус и спокойно пил бы его литрами, если бы мы могли себе это позволить. Но лишних денег у нас не водилось, поэтому кофе оставался скорее маленькой роскошью по утрам. — Не дождёшься, — фыркнул я и демонстративно отпил из кружки. Горечь тут же ударила по языку, но я стойко выдержал это испытание. К счастью, Северус не забыл про мои две ложки сахара, так что всё оказалось не настолько ужасно, как могло быть. — После работы зайду в магазин и куплю молоко, — сказал я, ставя кружку на стол. — Не надо. Я сам куплю, — спокойно ответил Северус, допивая остатки кофе. Я вопросительно приподнял бровь. — И куда это ты собрался выходить? — Хочу кое-что взять для нашего вечера, — протянул он с ленивой хитрецой и выразительно повёл бровями, напоминая об обещанном времени вдвоём. Я удивился тому, насколько серьёзно Северус подошёл к этому вечеру. В моей голове всё выглядело куда проще: вернуться домой, прихватить по дороге бутылку вина, устроиться рядом на диване, а дальше — как пойдёт. Но, судя по его настрою, он задумал нечто куда более масштабное. — И что ты собираешься покупать? — спросил я, отправляя в рот последний кусок яичницы. — Пока не решил окончательно, но кое-какие идеи уже есть, — ответил он, стоя у раковины и методично вымывая посуду. — Хочу, чтобы это осталось сюрпризом. Я хмыкнул и повернулся к нему всем корпусом. — Сюрпризом? С каких пор ты вообще занимаешься подобным? Это точно ты, Северус? Он бросил на меня короткий взгляд через плечо. — Поттер, если вы так скучаете по нашим «тёплым» временам, когда вы были моим студентом, я вполне способен их вернуть. По спине тут же пробежал холодок. Одной фразой он вытянул из памяти то, о чём я давно перестал думать: строгий голос в подземельях, тяжёлый взгляд чёрных глаз, ощущение постоянного напряжения рядом с ним. За время нашей совместной жизни этот образ почти стёрся. Рядом со мной давно был не профессор Снейп, а просто Северус — человек, с которым я делил дом, утро, бессонные ночи и привычку спорить по пустякам. — Мерлин, зачем ты вообще напомнил мне об этом, — пробормотал я, подходя ближе и ставя тарелку в мойку рядом с его руками. — Затем, чтобы ты не забывал: я всё ещё тот же человек, — спокойно ответил он. — Меня никто не подменял. Я посмотрел на него внимательнее. — Нет, серьёзно, — сказал я уже мягче. — К чему все эти сюрпризы? Я думал, мы просто проведём вечер вместе. Думал, этого более чем достаточно. Северус выключил воду и, взяв полотенце, неторопливо вытер руки. — Всё так и будет. Мы просто хорошо проведём время вместе, только с парой… дополнений, не более, — он тихо хмыкнул и притянул меня ближе, ладонями обхватывая талию. — Не собираюсь устраивать цирковые номера, так что можешь перестать смотреть на меня так подозрительно. У нас и без того жизнь далека от сказки. Хочется хотя бы сегодня выкинуть всё из головы и думать лишь о том, как нам будет хорошо вдвоём. — Мне нравится твой план, — я обнял его за шею, произнося это почти ему в губы. — Разумеется нравится. У меня плохих и не бывает, — усмехнулся Северус, прежде чем поцеловать меня. Поцелуй вышел медленным, тягучим, от которого внутри начинало приятно сжиматься. Ещё немного — и весь наш «план» рисковал начаться прямо здесь, на кухне. И, похоже, это понял не только я. Последний короткий поцелуй коснулся моих губ, после чего Северус всё же отстранился, хотя рук с моей талии так и не убрал. — Во сколько ты собираешься выходить? Я машинально бросил взгляд на наручные часы и, прикинув время, ответил: — Через полчаса. — Отлично. Тогда быстро приму душ и выйду вместе с тобой, — он легко коснулся губами моего лба и скрылся в спальне. Сначала я даже не насторожился. Ну выйдет и выйдет. Подумаешь. Но уже через секунду из комнаты донеслось: — Заодно хоть узнаю, где ты работаешь. У меня внутри всё оборвалось. Нет. Нет, только не это. Северус ни при каких обстоятельствах не должен узнать, где я буду работать. Потому что тогда вероятность катастрофы возрастёт не в сто — в тысячу раз. И я сейчас не преувеличивал. Насчёт Авады сказать сложно, но вот придушить меня собственными руками он вполне способен. А если учесть количество колюще-режущих предметов вокруг… перспектива быть аккуратно разделанным на части переставала казаться такой уж фантастической. Я метнулся к двери ванной, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-нибудь правдоподобное. — Ну я же не маленький, чтобы взрослый мужчина провожал меня до работы. Серьёзно, Северус. По ту сторону уже шумела вода, но его слуху это никогда не мешало. Как и мне — слышать его. — Я тебя не сопровождаю, а просто интересуюсь, — сквозь шум воды донёсся его приглушённый голос. — Может, если появится возможность, я бы встречал тебя после работы. Ты возвращаешься довольно поздно… Так мне будет спокойнее. «Чёрт. Только не это» Я крепче сжал кулаки, ощущая, как внутри всё неприятно сжалось. Я слишком хорошо понимал, к чему это может привести. Северус не из тех, кого легко отговорить, если ему в голову уже пришла какая-то мысль. — Я могу купить шокер… или перцовый баллончик, — торопливо произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал легко, неподозрительно. — Правда, Северус, не стоит так переживать. Шум воды резко оборвался. Спустя секунду дверь ванной открылась, и на пороге появился мокрый Снейп — с влажными прядями волос, прилипшими к вискам, и тяжёлым, внимательным взглядом из-под нахмуренных бровей. — Гарри, в чём дело? — спросил он уже без прежней мягкости. У меня пересохло во рту. Я сглотнул вставший в горле ком и заставил себя выдержать этот взгляд. — Ни в чём. А что? — Тогда почему ты так сопротивляешься тому, чтобы я встречал тебя с работы? Вот и всё. Разумеется, Северус заметил. Надеяться, что удастся отделаться неубедительной ложью, было бессмысленно. Что бы я сейчас ни придумал, Северус всё равно не поверит. На несколько секунд повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только редкими каплями воды, падающими на плитку. Я лихорадочно перебирал в голове варианты, но ни один не казался достаточно правдоподобным. — Хорошо, — наконец выдавил я. — Если ты так настаиваешь. И почти сразу почувствовал, как внутри поднимается новая волна тревоги, потому что теперь мне придётся срочно искать выход из ситуации, в которую я сам себя загнал.

***

— У меня скоро язва желудка будет от полуфабрикатов, — проворчал Северус, когда я предложил не тратить вечер на готовку и просто купить нагетсы. Они как раз продавались по скидке в нашем любимом магазине, но идея энтузиазма у него не вызвала. — Хочу рыбу. Организм уже забыл, что такое нормальный фосфор. Да и по вкусу соскучился. Что скажешь? — Да… да, хорошая идея, — отозвался я слишком быстро. На самом деле я слушал его вполуха. Всё внутри было натянуто до предела, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. В голове шумело только одно: нужно как можно скорее избавиться от Северуса, увести его в сторону, задержать, придумать что угодно — лишь бы мы не добрались до места. — Тогда возьму рыбу на ужин, — продолжил Северус спокойно, размышляя вслух. — Сегодня в газете наткнулся на один рецепт. Хочу попробовать приготовить. Надеюсь, получится съедобно. Я с трудом выдавил из себя слабую улыбку. «А я надеюсь, что вообще переживу сегодняшний день» — мрачно пронеслось у меня в голове. Взглянув на наручные часы, я облегченно выдохнул: в запасе оставалось ещё достаточно времени, а вот дельных мыслей в голове, напротив, не наблюдалось. Я продолжал лихорадочно перебирать варианты, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, пока взгляд не зацепился за вывеску секс-шопа на противоположной стороне улицы. В этот момент пазл сложился, а план действий возник сам собой, будто по щелчку пальцев. — Кстати, у нас, кажется, смазка закончилась, — произнес я максимально непринужденным тоном, резко сворачивая с темы. — Стоит зайти купить сейчас, а то в разгар процесса снова придется судорожно соображать, чем её заменить. — Почему? — Северус посмотрел на меня с искренним недоумением. — Я же совсем недавно купил новую упаковку, и мы с тех пор к ней даже не прикасались. «Да чтоб тебя!» — пронеслось в голове. План трещал по швам, но отступать было некуда. — А, точно… — я выдавил из себя обреченно. — Слушай, она на самом деле так себе. Я тут на досуге изучил этикетку, там состав подозрительный. Сплошная химия. — Может, тебе стоит поменьше изучать составы и побольше читать книги, Гарри? — он хмыкнул, резким движением затягивая шарф на шее потуже. — Мы пользуемся этой маркой уже полгода, и до сегодняшнего дня тебя ничего не беспокоило. К тому же мы не миллионеры, чтобы швыряться деньгами и покупать новую. Давай-ка я сам ознакомлюсь с этикеткой и как зельевар вынесу вердикт, достойна она твоей нежной кожи или нет. Внутри всё похолодело. Это был тупик. Ложь наслаивалась одна на другую, грозя похоронить меня под своим весом, и я понял: лимит исчерпан. Пора выкладывать карты на стол. Я уже набрал в легкие воздуха, собираясь с духом для признания, когда тишину улицы разрезал визг шин. Пролетавшая слева машина на полной скорости влетела в глубокую лужу, обдав Северуса фонтаном грязной жижи. Каким-то чудом я остался сухим — весь удар пришелся на него, перегородившего мне путь. — Твою мать! — взорвался Северус, провожая яростным взглядом исчезающий автомобиль. — Слепой идиот! Его счастье, что я сегодня без палочки, иначе перевернул бы это корыто и лично спустил в канаву! Вспыхнувший гнев заставил его забыться: рука привычно дернулась вверх, намереваясь сотворить очищающее заклинание. Я среагировал мгновенно, мертвой хваткой вцепившись в его рукав. — Нет, стой, нам нельзя! — выпалил я, глядя в его потемневшие от ярости глаза. Северус замер, осознание быстро сменило гнев, и он бессильно опустил руки. Вид у него был плачевный: грязная вода стекала, оставляя разводы на ткани. — Черт… Огородное пугало и то выглядит презентабельнее меня, — он бросил на меня досады взгляд и устало потер чистой ладонью лоб. — Придется возвращаться домой. С меня буквально течет, Гарри. — Да, конечно, Северус, иди, — я изо всех сил старался скрыть облегчение, которое едва не прорвалось наружу вместе с сочувствием. — Сходим в другой раз. — По всей видимости, так и будет, — он тяжело вздохнул, смиряясь с ситуацией. — Ладно, иди один, не хватало еще, чтобы ты опоздал. Я подошел вплотную, чувствуя исходящий от его промокшего пальто запах сырости и дорожной пыли, и быстро коснулся губами его щеки. Кожа была прохладной, а челюсть Снейпа все еще оставалась напряженной после недавней вспышки гнева. — Будь осторожен, — тихо попросил я, заглядывая ему в глаза. — Тебе стоит переживать за того водителя, который это натворил, — отозвался Северус, и в его голосе прорезались те самые ледяные нотки, которые не предвещали обидчику ничего хорошего. — Номера его корыта я запомнил. Я не сдержал короткой улыбки. Отступив на шаг, я еще раз махнул ему рукой на прощание и направился по улице, чувствуя облегчения от сорвавшегося признания. Снейп проводил меня коротким кивком и скрылся за поворотом, направляясь к дому.

***

Я добрался до места точно в назначенный срок. Протянув суровому охраннику визитку, я дождался короткого кивка и шагнул внутрь, где меня сразу встретил тяжелый, почти удушливый аромат чего-то приторно-сладкого вперемешку с едким табачным дымом. Коридор казался мрачным и гнетущим, однако это ощущение мгновенно испарилось, стоило мне миновать порог главного зала. Перед глазами запестрила кричащая палитра красного, розового и золотого, а пространство заполнил ритмичный бит танцевальной музыки. Она звучала умеренно, не оглушая, но было легко представить, как эти басы начнут бить по ушам, когда помещение забьется гостями до отказа. Примерно так я и воображал себе элитный стриптиз-клуб, основываясь на кадрах из фильмов. Центр зала занимал длинный подиум, ведущий к небольшому островку с отполированным до блеска шестом. Вокруг него полукругом расположились низкие столики и диваны, обитые черным бархатом, который при таком освещении выглядел бездонным. Вдоль стен тянулись дополнительные зоны для отдыха, а по левую сторону высилась длинная барная стойка с высокими стульями. Интерьер выглядел ослепительно-броским, граничащим с откровенной пошлостью, выставляя роскошь напоказ. В это время здесь было пусто. Мне велели явиться за час до открытия, чтобы в спокойной обстановке встретиться с директором и обсудить все детали. — Здравствуйте. Могу ли я вам чем-то помочь? — раздался за спиной голос, обладательницей которого оказалась длинноногая блондинка на вызывающе высоких каблуках. Я обернулся и невольно зацепился взглядом за детали: агрессивный макияж, тугой высокий хвост и некое подобие формы, не оставлявшее ни единого шанса воображению. Короткая черная юбка в сочетании с белой рубашкой, разрез которой открыто демонстрировал грудь как минимум третьего размера, выглядели как униформа из плохих фильмов. Не будь я геем, подобный набор мог бы впечатлить, но сейчас я лишь дежурно улыбнулся, стараясь сохранять вежливость. — Здравствуйте. Меня пригласили на собеседование, вот визитка, — я протянул ей карточку. — Подскажите, где я могу найти мистера Мото? — А, ясно. Он упоминал какого-то мальчика, — она окинула меня оценивающим взглядом. Услышав это определение, я почувствовал укол раздражения. Я уже давно не походил на подростка: наши бесконечные побеги с Северусом и жизнь в состоянии вечного стресса, казалось, добавили мне лишние несколько лет. Впрочем, вступать в полемику с ней не входило в мои планы. — Идемте, он вас ждет, — вальяжно бросила девица, которую, судя по бейджу на груди, звали Китти. Она грациозно развернулась и зашагала в сторону двери с табличкой «Вход для персонала», едва не задевая бедрами косяки. Я шел следом за ней, продолжая терзаться сомнениями в правильности своих действий и целесообразности всей этой затеи. С каждым шагом уверенность таяла, уступая место тревоге. До этого я числился в крупной айти-компании, но к технологиям не имел ровным счетом никакого отношения. Моя роль сводилась к обязанностям мальчика на побегушках: подать кофе, переложить бумаги с одного края стола на другой, доставить почту. Типичное «принеси-подай», где твое присутствие скорее терпят, чем ценят. Северусу же я скармливал красивую легенду о том, что являюсь перспективным специалистом, а скромный доход списывал на статус стажера. Он совершенно не разбирался в тонкостях цифровой индустрии, поэтому принимал мою ложь за чистую монету, а я продолжал нагло пользоваться его доверием. Мне было невыносимо стыдно, но в то же время я видел, как он светился от гордости за мои успехи. В его глазах я наконец нашел достойное место в жизни, и признаться ему, что на самом деле я нахожусь на той же социальной ступени, что и он сам, было выше моих сил. Разрушать этот хрупкий образ «идеального партнера» казалось настоящим преступлением против его веры в меня. По какой-то причине в нашу компанию заглянул мистер Мото. Зачем высокопоставленному гостю понадобилось тратить время на визит к нам, я так и не узнал, да и вряд ли кто-то снизошел бы до объяснений обычному сотруднику. Он приметил меня в самый разгар рабочего хаоса, когда я носился по этажам с кипой поручений, и коротким жестом подозвал к себе. Его первый вопрос застал меня врасплох: Мото поинтересовался размером моего заработка. Я ответил максимально неуверенно, лихорадочно соображая, имею ли я право разглашать подобную информацию посторонним. Ответная фраза «а хочешь зарабатывать больше?» прозвучала чересчур прямолинейно, а в следующую секунду в моих пальцах оказалась визитка с названием клуба «Wild Orchid». Я моментально пошел в отказ, заявив, что не собираюсь подрабатывать стриптизером, однако Мото поспешил меня осадить. Он пояснил, что видит во мне официанта у него в заведении, но уточнил, что работа подразумевает определенные нюансы. В подробности он вдаваться не стал, предложив обсудить детали уже на личной встрече в его кабинете, и добавил: если предложение покажется заманчивым — номер телефона перед глазами. Любопытство и вечная нехватка денег сделали свое дело, и я позвонил. Во время короткого разговора мы согласовали время визита, и Мото напоследок бросил, что я сделал правильный выбор. По его словам, в клубе я за неделю получу больше, чем за месяц в этой конторе в роли мальчика на побегушках. Настало время решающей встречи с человеком, который вполне мог стать моим будущим боссом. Китти коротко постучала и, услышав глухое «войдите», уверенно толкнула дверь, пропуская меня вперед. — Мистер Мото, к вам посетитель, — объявила она, делая приглашающий жест в мою сторону. Я шагнул внутрь, стараясь сохранять невозмутимый вид, и принялся бегло осматривать кабинет. Обстановка здесь была добротной, со всеми полагающимися атрибутами статуса, однако чрезмерная вычурность интерьера вызывала у меня внутреннее сопротивление. Дорогие вещи теснились на каждом сантиметре пространства, создавая ощущение напыщенного хаоса. Всё это богатство выглядело захламленным, лишенным вкуса и единого стиля. На контрасте я сразу вспомнил нашу квартиру. Благодаря Северусу наше жилье превратилось в оплот минимализма, и я никогда не пытался это изменить. Напротив, я старался лишний раз не провоцировать его, прилежно следуя правилу класть каждую вещь на свое строго отведенное место. Я понимал: для Снейпа этот безукоризненный порядок был не просто привычкой, а способом вернуть себе утраченный когда-то контроль. В таких малейших бытовых деталях он заново выстраивал свою личную безопасность, которую у него слишком часто отнимали в прошлом. И сейчас, глядя на безвкусное нагромождение мебели в кабинете Мото, я еще острее осознал, насколько мне ближе наш холодный, но понятный уют. — Отлично, Гарри, я искренне рад твоему визиту, — с преувеличенным воодушевлением отозвался он. — Здравствуйте, сэр, — вежливо ответил я, но мужчина лишь пренебрежительно отмахнулся от моего приветствия, а за спиной раздалось приглушенное хихиканье Китти. — Ой, брось ты эти свои «сэры». В этих стенах официоз ни к чему, только лишний шум. Присаживайся, — он указал на стул напротив, после чего перевел взгляд на задержавшуюся в дверях помощницу. — А ты чего замерла? У нас предстоит приватный разговор, так что закрой дверь с той стороны. Китти демонстративно откинула хвост и грациозно удалилась, бросив на прощание короткое «ладно». Хозяин кабинета с комфортом устроился в своем кресле, сложив руки на животе в ожидании моих объяснений. — Ну, рассказывай, как твои дела? — Да в целом неплохо… — пробормотал я, опускаясь на предложенное место и чувствуя нарастающее напряжение. — Чего ты такой зажатый? Парень, расслабься, я не собираюсь тебя бить или подвергать пыткам. Я вообще человек исключительной доброты, пока мне не переходят дорогу, — он подался вперед, переложив руки на стол и сокращая дистанцию. — Моя цель — предложить тебе работу, и раз уж ты здесь, значит, нужда в деньгах стоит остро. Своих ребят я не обижаю, оцениваю их труд по достоинству, да и посетители у нас щедрые на чаевые. Мне нужны именно такие — видные, хваткие и быстрые парни. Поверь, в этой сделке никто не останется в проигрыше. Пока условия звучали заманчиво: обычная работа официантом с хорошим доходом. Однако в голове настойчиво всплывали те самые «нюансы», о которых он упоминала в нашу первую встречу, и я решил уточнить детали, чтобы не оказаться в ловушке. — А, нюансы? — вспомнил мистер Мото, на мгновение задумавшись. — Да, они существуют, но я бы не назвал их решающими. Видишь ли, мой клуб славится не только привлекательными танцовщицами и парнями у пилона, но и возможностью приватных встреч. Представь: обеспеченный гость выделяет взглядом симпатичную девушку и желает уединиться с ней в отдельной комнате. Сразу оговорюсь — у нас не притон, никакого секса. Клиент просто хочет, чтобы она станцевала для него, скажем, топлес. И — дзынь! — он звонко щелкнул пальцами. — У девчонки солидная прибавка к чеку. Разумеется, заведение забирает свои тридцать процентов комиссии, но она в любом случае получает внушительную сумму. — То есть вы клоните к тому, что помимо обязанностей официанта я буду обязан танцевать для кого-то в привате? — прямо спросил я. Внутри всё похолодело. Идея уже не казалась такой блестящей, и я всерьез начал сомневаться, стоило ли мне вообще переступать порог этого кабинета. — И да, и нет, Гарри. Здесь всё зависит исключительно от твоего выбора, — Мото усмехнулся, внимательно отслеживая мою реакцию. — Хочешь сорвать куш покрупнее — соглашаешься на подобную авантюру. Нет — остаешься на базовой ставке. Конечно, чаевые в зале никто не отменял, но это лотерея: сегодня гость щедр, а завтра попадется жлоб, который зажмет лишний фунт. Ну? Каков будет твой ответ? Внутри меня разыгралась настоящая буря, и я понятия не имел, как поступить. Сама по себе должность официанта не пугала — я уже занимался чем-то подобным раньше, но специфика этого заведения меняла всё. Северус никогда бы не одобрил такой выбор. Его консерватизм граничил с упрямством, и любые злачные места он презирал глубоко и искренне. Я вспомнил, как однажды пытался вытащить его в обычный клуб. Он наотрез отказался, заявив, что в такие притоны приходят не ради музыки или коктейлей, а исключительно ради поиска случайных связей на одну ночь. Мои доводы о том, что можно просто потанцевать и весело провести время, разбились о его ледяное "нет". Тогда он попросил больше не докучать ему этой темой и, что важнее, самому не соваться в подобные места. И вот теперь я стою перед выбором — устроиться на работу в эпицентр всего того, что он ненавидит. Северус не примет этот аргумент, даже если я объясню, насколько легче нам станет жить. Я смертельно устал от бесконечного подсчета копеек, вечной охоты за продуктами по акции и липкого страха перед очередным счетом за аренду. Финансовая свобода была так близко, прямо в руках у этого улыбающегося человека напротив. Разумеется, я не собирался соглашаться на приваты — сама мысль об этом заставляла кожу покрываться мурашками, а гнев Снейпа в таком случае и вовсе не знал бы границ. Но базовая зарплата здесь манила своей доступностью, обещая наконец-то избавить нас от серой и удушающей нищеты. — А как часто гости интересуются приватными встречами именно с парнями? — спросил я из чистого любопытства. — Чаще, чем ты можешь себе представить, — мистер Мото одарил меня понимающей улыбкой. — Поверь, контингент здесь самый разный, и вкусы у людей порой весьма специфические. В моем заведении нет места предрассудкам или гомофобии; любого, кто решит заикнуться об этом, вышвыривают за шкирку в ту же секунду. Судя по твоему интересу, предложение начинает обретать смысл? Я выдержал паузу, взвешивая все риски. Взгляд Мото буквально сканировал меня, ожидая окончательного вердикта. — В какой-то степени да. Я принимаю ваше предложение и готов работать официантом, но сразу обозначу границы: никаких приватных танцев. У меня есть любимый человек, и подобная деятельность станет для него ударом, который он не простит. — Уважаю твердую позицию, — мужчина одобрительно кивнул, не выказывая ни капли разочарования. — Твое право. В любом случае я рад, что мы пришли к соглашению. Мистер Мото поднялся из-за стола и уверенно протянул мне ладонь. Я без колебаний ответил на рукопожатие, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь облегчения и тревоги от осознания того, что назад пути нет. — Готов приступить к обязанностям сегодня же? — спросил он, уже направляясь к выходу из кабинета. Я коротко кивнул, подтверждая свою готовность.

***

Работа в стриптиз-клубе диктовала свои правила, и мне пришлось облачиться в форму, которую вручила Китти. Нельзя сказать, что мой наряд был настолько же вызывающим, как её, но острое желание чем-нибудь прикрыться возникало каждые пять минут — особенно под перекрестными взглядами посетителей. Приталенная сетчатая футболка черного цвета лишь создавала иллюзию одежды, на деле не скрывая абсолютно ничего и выставляя на всеобщее обозрение каждую деталь моего торса. Короткие шорты впились в бедра, подчеркивая все изгибы тела, которыми меня наградила природа. Под таким прицелом сотен глаз я чувствовал себя добычей на витрине, и неудивительно, что мое появление вызвало нездоровое оживление в зале. Вишенкой на торте стали блестки — местная фишка, без которой образ считался незавершенным. Глядя на то, как Китти щедро покрывает зону декольте и руки мерцающим, как она сказала, глиттером, я последовал её совету, хоть и без малейшего энтузиазма. Процесс втирания этой сияющей пыли в собственную кожу вызывал лишь глухое раздражение. Мелкие частицы летели во все стороны, забивались в поры и липли к пальцам; в какой-то момент мне даже показалось, что я надышался этой едкой сверкающей взвесью. Теперь я весь буквально светился в лучах неоновых ламп, превратившись в ходячую декорацию этого порочного места. Помимо Китти, я успел познакомиться и с остальными коллегами. Коллектив принял меня на удивление тепло, без лишнего пафоса и дедовщины. В штате, помимо меня, числились еще трое парней-официантов, и я, пользуясь случаем, решил разузнать у них все подробности местной внутренней кухни. Ребята охотно подтвердили: работа здесь действительно стоящая, начальник адекватный, а базовая ставка позволяет чувствовать себя уверенно. Когда же я осторожно поинтересовался их опытом приватных танцев, они ответили утвердительно, не видя в этом ничего зазорного. По их словам, такие заказы случаются не меньше десяти раз в неделю, и в итоге набегает весьма внушительная сумма. Как бы заманчиво ни расписывали они легкие деньги, я остался при своем: переступать через себя ради лишних купюр я не собирался, решив довольствоваться тем, что предлагает основная должность. Моим наставником назначили Пола — опытного парня, который отдал этому заведению три года жизни. Он знал здесь каждый закоулок и мог бы уверенно перемещаться по залу даже с завязанными глазами, ни разу не наткнувшись на препятствие. Пол оказался отличным учителем: он сразу выделил завсегдатаев, прикинул примерный доход каждого столика и посвятил меня в тонкости местного этикета. За полчаса он натаскал меня в искусстве балансировки подноса с тяжелыми коктейлями и поделился парой профессиональных хитростей. Эти мелкие нюансы в обслуживании, по его заверению, должны были расположить клиентов и обеспечить мне стабильный поток щедрых чаевых. Я внимательно впитывал каждое слово, понимая, что в моем положении любая деталь имеет значение. Процесс обучения прошел на удивление гладко, и вскоре я уже вовсю маневрировал между столиками. Физически работа не казалась изматывающей, но моральное давление ощущалось. На меня глазели, не отрываясь ни на секунду. Казалось бы, за столько лет я должен был выработать иммунитет к излишнему вниманию — в магическом мире я постоянно находился под прицелом сотен глаз. Однако была существенная разница: там во мне видели «мальчика, который выжил», героя и победителя Темного Лорда, а здесь я превратился в очередной смазливый объект в вызывающе тесной одежде. Взгляды посетителей были пропитаны откровенной похотью. Ситуация накалилась до предела, когда один из подвыпивших посетителей позволил себе лишнего и звонко шлепнул меня по заду. Кулаки сжались сами собой, в висках застучала кровь, и лишь железная выдержка вместе с отчаянным желанием сохранить это место удержали меня от того, чтобы не развернуться и не съездить наглецу по физиономии. Приходилось стискивать зубы и напоминать себе, ради чего я терплю, стараясь сохранять на лице дежурную вежливую маску. К концу смены в моем кармане скопилась весьма приличная сумма чаевых, что стало приятным вознаграждением за все дневные унижения. Я уже предвкушал, как вернусь домой и наконец-то прижмусь к Северусу, стараясь растворить в его объятиях липкий осадок от работы. Однако планам на тихий вечер не суждено было сбыться: выяснилось, что в заведении существует незыблемая традиция посвящения новичков. Для полного признания в коллективе мне предъявили ультиматум — исполнить танец у пилона под музыку. Посетители уже разошлись, в зале остались лишь восемь сотрудников и мистер Мото, но даже перед этой узкой аудиторией я чувствовал себя крайне неуютно. Но я понимал: отказ поставит крест на моих отношениях с коллегами в первый же день. Под оглушительные аккорды и подбадривающее улюлюканье я вышел к шесту. Мои движения были скованными и неловкими; я просто топтался рядом, пытаясь изобразить хоть какую-то плавность движений и покачивая бедрами в такт. Отсутствие танцевальных навыков было слишком очевидным. Когда музыка стихла, Дэймон, один из официантов, беззлобно окрестил меня «доской» и похлопал по плечу — я и сам прекрасно понимал, насколько жалко это выглядело со стороны. Но на этом испытания не закончились. Посвящение плавно перетекло в корпоративную попойку прямо за барной стойкой. Мистер Мото милостиво разрешил опустошить часть запасов в пределах разумного за счет заведения, и персонал с радостью набросился на бесплатную выпивку. Я был единственным, кто не разделял общего восторга. В голове крутился образ Северуса, который ждал меня дома и наверняка подготовил всё для нашего совместного ужина. Меня упорно не желали отпускать, настаивая, что совместное распитие алкоголя — обязательная часть ритуала. Понимая, что просто так уйти не получится, я нехотя согласился остаться, четко обозначив лимит в тридцать минут.

***

На часах перевалило за час ночи, когда я наконец дошел до дома, проклиная себя за слабоволие. Это чертово посвящение затянуло меня в свои сети вопреки всем планам. Я честно пытался улизнуть, придумывал десятки оправданий, но в разгаре веселья меня никто не желал слушать. Самое обидное, что я не притрагивался к крепким напиткам всерьез: пара шотов и стакан пива — смешная доза, от которой меня развезло так, отчетливо и сильно, заставляя ноги слегка заплетаться. Вместо обещанных себе тридцати минут я застрял там на три часа, и теперь перспектива объясняться с Северусом пугала до дрожи. В отчаянной попытке замаскировать запах перегара я извел целую пачку жвачки, надеясь на чудо и свежесть мяты. Подходя к дому, я с облегчением отметил темные окна. Отсутствие света подарило призрачную надежду на то, что Северус давно спит, а неизбежная буря и тяжелый разговор отложатся до утра. Однако реальность оказалась куда суровее моих ожиданий. Стоило мне зайти и запереть за собой дверь, как комнату залил резкий, ослепляющий свет. От неожиданности я вздрогнул всем телом, едва не потеряв равновесие. Прямо передо мной в кресле восседал Северус. Он застыл в монументальной позе, скрестив руки на груди, и сверлил меня взглядом такой тяжести, давая понять, что я попал по-крупному. Его лицо выражало ту самую ледяную суровость, которую я помнил еще со времен учебы в школе. Именно так он смотрел, когда собирался разнести в щепки нерадивого студента, и сейчас, судя по всему, меня ждала показательная порка по всем фронтам без права на оправдание. Я с трудом проглотил вставший в горле ком и нарушил тишину едва слышным приветствием. Северус хранил такое неподвижное молчание, что на мгновение он показался мне восковой фигурой, а не живым человеком, пока в воздухе не прозвучал его сухой, отстраненный ответ. Он не сводил с меня внимательного, пронизывающего взгляда, от которого по коже пробежал мороз. Дискомфорт от этой гнетущей атмосферы становился невыносимым, заставляя меня нелепо оправдываться. — Прости, я немного задержался на работе... — Немного? — он болезненно скривился. — Гарри, ты вообще смотрел на часы? Я прождал тебя вечность, не нашел себе места от беспокойства. Мое воображение рисовало такие жуткие сценарии, что в конечном итоге пришлось прибегнуть к успокоительному. Северус медленно поднялся с кресла и сократил расстояние между нами, буквально пригвоздив меня к месту своей аурой. — Твой начальник настолько лишен чувства меры, что не мог отпустить тебя домой вовремя? — Просто навалилось слишком много дел, — я смотрел ему прямо в глаза и нагло, беззастенчиво лгал. — Проклятые дедлайны поджимали, мы из последних сил пытались закрыть все хвосты. В этот момент я чувствовал себя последним ничтожеством. Тошнота подкатывала к горлу от осознания собственной низости: я предавал доверие самого близкого человека, готового ради меня на всё. Он заслуживал правды больше, чем кто-либо другой в этом мире, но страх быть отвергнутым сковывал меня по рукам и ногам. Я был уверен — он просто меня не поймет. Северус сделал ещё шаг, собираясь продолжить допрос, но внезапно замер. Его взгляд опустился к основанию моей шеи, впиваясь в кожу с пугающей сосредоточенностью. Без единого слова он провел двумя пальцами по моей шее и поднес руку к глазам. На его подушечках в холодном свете лампы отчетливо переливались мелкие блестки — те самые, которые я забыл смыть. «Чёрт! Совсем вылетело из головы!» — паника внутри вспыхнула с новой силой. Он с немым недоумением перевел взгляд с пальцев на мое лицо, и через секунду маска отстраненности окончательно рухнула, уступив место ослепляющей ярости. — Вот, значит, какая у тебя работа, — процедил он сквозь зубы, с такой силой сжимая кулак, что костяшки побелели. Я застыл, охваченный первобытным страхом; в этот миг мне показалось, что удар неизбежен. Несмотря на то что Северус никогда не позволял себе физической агрессии в мой адрес, сейчас гнев в его глазах выглядел абсолютно неуправляемым. — Северус, послушай, это не то… — я предпринял жалкую попытку оправдаться, но договорить мне не дали. Он резко подался вперед, стальной хваткой вцепился в мой подбородок и дернул на себя. Его нос почти уткнулся в мой рот, вдыхая. Северус слегка отстранился, но продолжал нависать надо мной, обжигая лицо тяжелым, прерывистым дыханием. В его глазах застыло презрение, смешанное с глубокой, почти физической болью. — Ты держишь меня за идиота, Поттер? Серьезно полагаешь, что я не знаком с жалкими методами магглов, пытающихся замаскировать запах перегара? — он с силой оттолкнул меня. Я покачнулся, с трудом удерживая равновесие, и едва не вписался плечом в дверной косяк. — Северус, стой! Дай мне всё объяснить! — Нет! Я больше не желаю слышать ни единого слова! — отрезал он. Его движения стали резкими, лихорадочными. Он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, глядя в сторону, лишь бы не пересекаться со мной взглядами. — Ты врешь так же естественно, как дышишь. Я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы отличать правду от этой дешевой, бездарной лжи. Резким рывком он сорвал с себя рубашку и швырнул её на диван, после чего снова впился в меня ледяным взором. — Передай своему драгоценному начальнику, что теперь ты абсолютно свободен. С этой секунды делай что пожелаешь: хоть приводи его сюда, мне плевать. Мое присутствие тебя больше не обременит. Завтра, когда я вернусь со смены, здесь не останется ни одной моей вещи. А пока, — он изобразил издевательски низкий поклон, — придется потерпеть сожительство со мной. Но обещаю, это ненадолго. Северус развернулся и стремительным шагом направился в спальню. Громкий, оглушительный хлопок двери поставил точку в этом разговоре. Я остался стоять в пустой прихожей, чувствуя, как по телу проходит первая волна неконтролируемой дрожи. — Что?! Что ты такое несешь?! Ты всерьез думаешь, что я тебе изменил?! — мой крик сорвался на хрип, пока я бросался следом за ним в комнату. Ситуация принимала катастрофический оборот. — Я не знаю, что еще мне остается думать! — бросил он, не оборачиваясь и с ожесточением запихивая вещи в дорожную сумку. — В последнее время твое поведение выходит за рамки всякой логики. Вечные задержки до глубокой ночи, этот нелепый страх, когда я предлагаю встретить тебя после смены... — Северус на мгновение замер, выпрямился и полоснул меня взглядом. — У нас не было секса целую вечность. Я изводил себя догадками, пытался понять, что пошло не так. Боялся, что перестал тебя привлекать, но реальность оказалась куда прозаичнее и грязнее. — Северус, я умоляю, просто выслушай! — голос предательски дрожал, срываясь на мольбу. Я попытался сократить дистанцию, надеясь обнять его, прижаться и этим жестом заглушить его ярость, но он резко выставил руку вперед, преграждая мне путь. — Не смей подходить. И не вздумай меня трогать, — его голос сочился ледяным отвращением. — Одному Мерлину известно, чем ты занимался и кого лапал этими руками. Желваки на его челюсти заходили ходуном, а на лице застыло такое глубокое пренебрежение, что мне стало дурно. Пожалуй, даже в самые мрачные школьные годы он не смотрел на меня с такой неприязнью. Я снова открыл рот, чтобы произнести его имя, но Северус стремительно развернулся и скрылся в ванной. Дверь захлопнулась с такой неистовой силой, что по стене прошла вибрация, и старая картина, не выдержав удара, сорвалась с крепления и с глухим стуком рухнула на пол. Я медленно вышел из спальни и опустился на диван, спрятав лицо в ладонях в тщетной попытке унять рваное, сбивающееся дыхание. Разум отказывался принимать происходящее, выстраивая глухую стену отрицания: всё это казалось затянувшимся кошмаром, дурным сном, от которого нужно просто проснуться. Однако тишина квартиры, нарушаемая лишь шумом воды в ванной, кричала об обратном. Самое страшное, чего я боялся все эти недели, уже случилось. Уход Северуса означал для меня окончательное и бесповоротное крушение всего, что имело смысл. Немного придя в себя, я направился на кухню, надеясь, что глоток воды поможет унять дрожь, но застыл на пороге. Вид сервированного стола ударил под дых сильнее любых обвинений. Северус сдержал обещание: на столе ждала запеченная рыба с овощами, аккуратно разложенная по нашим лучшим тарелкам. Рядом замерли чистые бокалы, приготовленные для белого вина. В моей голове тут же прокрутился сценарий вечера, который должен был состояться: мы бы сидели друг напротив друга, негромко звенели стеклом и обсуждали всякие мелочи, наслаждаясь моментом. Я бы непременно рассыпался в благодарностях, повторяя, как сильно ценю его заботу, а он бы в своей привычной манере велел мне прекратить разводить «романтическую чепуху». И при этом его взгляд, вопреки колким словам, выдал бы, насколько ему на самом деле приятно это признание. Теперь надежды на уютный вечер рассыпались в прах. Я стоял посреди кухни в полном одиночестве, осознавая: скоро эта пустота заполнит всю квартиру, если я не найду способ исправить содеянное. Единственным утешением оставался завтрашний выходной — целые сутки на то, чтобы выстроить план спасения наших отношений. Я коснулся края тарелок и ощутил ледяной холод фарфора. В магическом мире всё было бы иначе: Северус наверняка наложил бы стазис, и спустя столько часов рыба всё еще источала бы тонкий аромат пряных трав и сливочного масла. С тяжелым вздохом я открыл холодильник, чтобы убрать нетронутый ужин, и замер. На полке ярко выделялась знакомая упаковка. Глядя на неё, я едва сдержал крик отчаяния — это было моё любимое мороженое. Я позволял себе такое лакомство крайне редко из-за его высокой стоимости, но Северус купил его специально, просто чтобы увидеть мою улыбку. А я в ответ поступил как последнее ничтожество. Захлопнув дверцу, я прижался лбом к прохладной металлической поверхности, борясь с подступившей тошнотой. Меня мутило от выпитого алкоголя, от собственного вранья и от всей этой невыносимой ситуации. Нужно было действовать решительно, иначе риск навсегда потерять самого важного человека в жизни превратится в реальность. Сегодня я решил оставить его в покое: в таком состоянии Северус не станет слушать. Пусть гнев немного утихнет, а завтра утром, перед его уходом на работу, я костьми лягу, но заставлю его выслушать правду.