Не говорите Северусу

Хотя наши отношения с Северусом постепенно вошли в мирное русло, бытовые и жизненные трудности никуда не исчезли. Напротив, за последнее время они только множились с пугающей скоростью, наслаиваясь одна на другую и ложась на наши плечи неподъёмным, тяжёлым грузом. В любой другой паре подобное колоссальное давление извне давно бы спровоцировало череду бесконечных, изнуряющих скандалов. И мы, зная наши взрывные характеры, наверняка не стали бы исключением. Наш хрупкий мир держался на плаву лишь по одной-единственной причине — я изо всех сил молчал, упрямо сжимая зубы и принимая весь этот удар на себя. Проблемы посыпались одна за другой, и началось всё с задержки зарплаты у Северуса — тех самых денег, на которые мы очень рассчитывали при планировании нашего скромного бюджета. Когда он попытался выяснить причины у руководства, перед ним лишь беспомощно развели руками, бросив дежурное: «Ну вот так вышло, сами ждем». Излишне говорить, какое бешенство его охватило в тот момент; адское пламя казалось ему самым подходящим решением для этого треклятого супермаркета. Однако в нашей реальности максимум, что он мог себе позволить — это выйти на задний двор, выплеснуть злость в изощренной ругани и закурить. Я давно знал о его привычке, но никогда не лез с нотациями, справедливо считая, что взрослый мужчина вправе сам решать такие вопросы. Но навалившиеся трудности заставили его тянуться к пачке гораздо чаще. Когда я осторожно заметил, что такое количество никотина вредит здоровью даже для волшебника, Северус угрюмо отрезал: если он не выкурит за день хотя бы пару сигарет, то от накопившейся ярости разнесет уже наш собственный дом. Естественно, весь этот тяжелый рабочий негатив неизбежно приносился в квартиру. Поэтому он завел правило: подолгу стоять у подъезда, выкуривая финальную сигарету, и переступать порог только тогда, когда первая волна раздражения немного уляжется. В последнее время перестал помогать даже этот ритуал. Северус сразу с порога прямо просил оставить его в покое, предупреждая, что иначе сорвется и начнет выплескивать скопившиеся эмоции на меня. Я не нарывался и беспрекословно выполнял его просьбу, так что мы могли днями существовать в режиме соседства, каждый со своими делами. Подобное отчуждение закономерно ударило и по нашей интимной жизни — если говорить на чистоту, она просто сошла на нет. Тем сильнее оказалась моя растерянность, когда привычный сценарий вдруг изменился. Северус вышел из ванной комнаты в одних лишь пижамных штанах и молча лег под одеяло. Какое-то время он просто пристально наблюдал за мной, пока я пытался сосредоточиться на чтении книги, а затем решительно придвинулся ближе. Мои пальцы замерли на переплете, когда его губы коснулись моей шеи, оставляя влажные, обжигающие поцелуи, а прохладная ладонь скользнула под футболку, медленно оглаживая оголенный живот и заставляя тело мгновенно покрыться приятными мурашками. — Ты чего? — я оторвался от строчек, послушно откидывая голову назад, чтобы дать его губам больше свободы. — Ничего, — глухо отозвался Северус своим низким, бархатным голосом где-то возле моего уха. Почти не глядя, он забрал из моих рук книгу, небрежно отложил её на прикроватную тумбочку и сразу же навис надо мной. Разведя мои колени в стороны, он навалился сверху, прижимая меня к матрасу всем своим весом, отчего по телу разлилась приятная тяжесть. Я тепло улыбнулся, обвивая его шею руками и жадно всматриваясь в потемневшие глаза, где после стольких дней глухого отчуждения наконец-то разгорался знакомый живой огонь. — У кого-то наконец-то появилось настроение? — я запустил пальцы в его затылок, пропуская пряди сквозь ладонь. — Можно и так сказать, — прошептал он в самые губы. Его пальцы требовательно перехватили мой подбородок, и в следующее мгновение Северус впился в меня глубоким, страстным поцелуем, полностью завладевая моим ртом. От такого резкого и голодного напора я на секунду растерялся, но мгновенно включился в процесс, отвечая с удвоенной силой. Руки сами потянулись исследовать его плечи, шею и крепкий торс, жадно впитывая кожей исходящий от него жар. За недели воздержания тоска по нему достигла предела, и сейчас я хотел его так сильно, как никогда прежде. Эта же лихорадочная потребность остро ощущалась и в каждом его движении. Он буквально вжимался в меня, отчаянно черпая долгожданное тепло, и самозабвенно, до беспамятства отдавался этому поцелую. Торопливо, путаясь в рукавах и штанинах, мы принялись избавляться от остатков одежды, пока наконец не остались совершенно голыми и разгоряченными в предвкушении близости. Северус протянул руку к ящику тумбочки, нащупал знакомый тюбик и лишь тогда нехотя разорвал поцелуй, чтобы вскрыть новую упаковку. Почему-то он делал это с настолько суровым и сосредоточенным выражением лица, будто в его руках находился не банальный лубрикант, а как минимум инструкция по эксплуатации самолета. Это выглядело забавно. Не сдержавшись, я тихо хихикнул. Северус перехватил мою мимолетную усмешку и подозрительно прищурился: — Что тебя так развеселило? — спросил он, заметив мою реакцию. — Ты так вдумчиво вскрываешь эту упаковку, — я с улыбкой наблюдал за его точными, сосредоточенными движениями. — Может, тебе помочь? — Нет, — отрезал он, наконец справившись с упрямым пластиком. Открутив крышку и выдавив немного прохладного геля на пальцы, Северус откинул тюбик на кровать и снова прижался к моим губам, возобновляя прерванный поцелуй. В следующее мгновение я почувствовал, как его ладонь скользнула ниже. Палец коснулся моего входа, дразняще очертил контур и медленно, осторожно толкнулся внутрь, заставив меня тихо зашипеть прямо ему в губы от неожиданного и резкого ощущения. Мы долгое время были без близости, и отвыкшее тело поначалу отозвалось тупой, непривычной болью. Почувствовав, как я напрягся под ним, Северус мгновенно замер. Он переместился к моему уху и обжег кожу горячим, прерывистым шепотом: — Прости. Скажи, когда я смогу продолжить. Пока я постепенно привыкал к позабытым ощущениям и пытался расслабиться, Северус терпеливо ждал, не совершая резких движений. Он лишь бережно покрывал поцелуями мое лицо, то и дело прижимаясь губами к виску или спускаясь ниже, к чувствительной коже на шее. Его размеренное, горячее дыхание помогало справиться с начальным дискомфортом. — Нормально, — наконец выдохнул я, давая понять, что готов. Только после этого Северус возобновил неторопливые, ритмичные движения, а следом аккуратно добавил второй палец, бережно растягивая и подготавливая меня. Я окончательно потерялся в накатившем блаженстве, полностью растворяясь в его трепетных ласках, но в какой-то момент идиллия оборвалась. Северус замер, глухо прошипел сквозь зубы ругательство и бессильно уткнулся лбом в мое плечо. — Что случилось? — обеспокоенно спросил я, мгновенно напрягаясь. Я принялся успокаивающе поглаживать его по напряженной спине, пытаясь определить причину такой резкой перемены. Он медленно отстранился и уперся ладонью в матрас прямо возле моей головы, нависая сверху. Его лицо снова стало суровым, в глазах появилось какое-то подавленное выражение, хотя буквально пару минут назад я видел, как этот человек впервые за долгое время начал по-настоящему отпускать контроль и расслабляться в моих руках. Я лихорадочно перебирал в голове последние минуты, но не мог взять в толк, что могло произойти за короткий период — ведь мы были одни в комнате, и любое внешнее вмешательство я бы точно заметил. Без лишних слов он перехватил мою свободную руку и властно потянул вниз, упирая мою ладонь в собственный пах. Стоило мне коснуться его, как до меня дошло, что там не было ни намека на возбуждение, хотя прежде подобных проблем между нами никогда не возникало. — Оу, — только и смог выдавить я, растерянно замерев. — Да, Гарри, именно «оу», — горько выплюнул он. Северус бессильно скатился с меня, тяжело рухнул рядом на спину и плотно прикрыл глаза ладонью. В его голосе сквозило такое глубокое отчаяние, замешанное на уязвленной гордости, что мне стало не по себе. — Прекрасно. Вдобавок ко всему я стал чертовым импотентом. Полагаю, еще через год с меня начнет сыпаться песок, и картину можно будет считать завершенной. — Не неси бред, — возмутился я, решительно пресекая этот поток самобичевания. — Ты просто переутомился из-за всей этой суеты с работой. Я одним махом откинул в сторону одеяло и подобрался к нему вплотную, не собираясь сдаваться без боя. Нужно было во что бы то ни стало вытащить его из этой депрессивной пучины. Я принялся за дело, ласково и уверенно исследуя губами его торс, пока левая рука медленно скользила по внутренней стороне его бедра, пытаясь вернуть утраченное тепло. — Гарри, оставь это, ничего не сработает, — устало выдохнул Северус, но его пальцы при этом мягко поглаживали мою макушку. — Просто замолчи и постарайся расслабиться, — пробормотал я между поцелуями, настойчиво прокладывая себе путь к источнику его внезапной уязвимости. Добравшись до самого главного, я осторожно обхватил его член пальцами и подался вперед. Сначала я коснулся губами лишь самой головки, мягко оглаживая ее языком, а затем принялся медленно, сантиметр за сантиметром, вбирать его глубже. Я то и дело поднимал глаза, пытаясь уловить малейшие изменения в его лице и настроении. Северус честно последовал моему совету: он закрыл глаза, полностью концентрируясь на внутренних ощущениях, закинул одну руку за голову, а второй продолжал лениво перебирать мои волосы, совершенно не мешая моим действиям. Трудно сказать, сколько именно времени я провел в попытках вернуть его к жизни, но все мои старания оставались тщетными — тело Северуса упрямо отказывалось отзываться на ласку, и долгожданного возбуждения так и не появилось. Видя его глухую отстраненность, я и сам начал быстро остывать; запал окончательно испарился. — Все, стоп. Гарри, остановись, — ворчливо и резко оборвал меня Северус, мягко, но настойчиво отстраняя мою голову. Он решительно поднялся с кровати, одним рывком сорвал со стула темный халат, нервно накинул его на плечи и стремительно вышел из спальни. Я остался сидеть посреди растрепанной постели в полном одиночестве, а спустя пару секунд из прихожей донесся отчетливый, глухой стук захлопнувшейся входной двери. Было ясно, что он снова ушел на лестницу курить свою дежурную сигарету, пытаясь справиться с очередным ударом по собственному самолюбию. Прошло пять минут, а следом и все десять, проведенные в гнетущем ожидании. Понимая, что надо его возвращать назад, когда щелкнул замок входной двери. В комнату вернулся заметно успокоившийся Северус, хотя привычная хмурая складка между его бровей никуда не делась. Стоило ему подойти ближе, как шлейф горького табачного дыма подтвердил мою догадку. Я шагнул ему навстречу, упрямо обвивая руками его талию и заставляя остановиться посреди спальни. — Может, попробуем еще раз? — тихо спросил я, заглядывая в его каменное лицо. — Тебе одного раза было недостаточно, чтобы убедиться в моей полной недееспособности? — недовольно пробурчал он, пытаясь отвести взгляд. — Я тебе еще раз повторяю: ты просто измотан, — я мягко, но настойчиво пресек его попытку уйти в глухую оборону. — Навалившийся стресс, дурацкая задержка зарплаты, вечное напряжение — в твоем состоянии подобный сбой совершенно неудивителен. Любой организм рано или поздно дает осечку. — Прекрати возиться со мной и утешать, как душевнобольного, — раздраженно бросил Северус. Он попытался высвободиться из моих рук и отстраниться, но я лишь крепче сжал пальцы на его пояснице, не позволяя разорвать дистанцию. Я прижался к нему почти вплотную. — Я не утешаю, а пытаюсь объяснить тебе элементарные вещи. И вообще, мы можем подойти к этому вопросу с другой стороны. Необязательно всегда быть сверху и контролировать процесс. Я готов всю активность и инициативу взять на себя, — я не удержался от легкой, лукавой усмешки, заметив, как Северус косо и недоверчиво на меня посмотрел. — Как благородно с вашей стороны, мистер Поттер, но я, пожалуй, воздержусь от столь щедрого предложения, — язвительно отозвался он. Он отстранился, сбросил с плеч халат и улегся под одеяло, сразу отвернувшись к окну. С тихим вздохом я последовал его примеру, потянулся к выключателю и погрузил комнату в темноту. Придвинувшись ближе, я обнял его со спины, прижимаясь всем телом в поисках нужных слов утешения. В конце концов я так и остался молчать. Какая бы мысль ни приходила в голову, она казалась пустой и фальшивой — я прекрасно понимал, что любые разговоры сейчас будут совершенно бесполезны. Так наши дни и тянулись дальше, сменяя друг друга. На моей работе всё шло хорошо, даже очень. Я продолжал работать официантом в клубе у мистера Мото и как-то быстро сблизился со всей этой компанией. На самом деле всё получилось само собой. Обычно люди пытаются втереться в доверие годами, а я уже через несколько дней стал для них своим. Бывали моменты, когда посетители слишком много себе позволяли, и коллеги сразу вступались за меня и выставляли таких типов вон. Было правда очень приятно. Но один случай всё-таки подпортил настроение. Это случилось в раздевалке, когда мы переодевались перед сменой. Все уже разошлись, остались только мы с Дэймоном. Я на него особого внимания не обращал. Мы нормально общались, как-то раз даже обедали вместе, но я точно с ним не флиртовал и никаких поводов не давал. Поэтому я вообще не понял, что у него в голове переклинило, когда он подошёл ко мне со спины, по-хозяйски обнял за талию и задышал прямо в ухо. — Попался, — выдохнул он, прижимаясь ко мне так плотно, что я чувствовал все изгибы его тела. Я тут же попытался вырваться, но Дэймон был крупнее и сильнее, так что с первого раза освободиться не вышло. — Чш-чш-чш, ну чего ты дёргаешься. Я же вижу, что понравился тебе. Хватит ломаться, — слащаво пробормотал он. Его руки уже вовсю гуляли по моему телу, и в секунду, когда он попытался залезть мне в шорты, меня буквально передернуло от омерзения. Может, за последние годы я и растерял форму, разнежился, но инстинкт самосохранения никуда не делся. Резким движением я извернулся в его хватке и, не думая ни секунды, с размаху влепил ему кулаком в нос. Дэймон отшатнулся, хватаясь за лицо, и заорал: — Ты чё творишь?! — Это чтобы руки не распускал, урод! — крикнул я в ответ. Меня всё ещё потряхивало, а кожа прямо горела в тех местах, где он только что прикасался. — У меня есть парень! «Ну, как парень… Мужчина, я бы даже сказал» — мысленно поправил я сам себя. — А по твоему поведению не скажешь, — буркнул Дэймон, запрокидывая голову назад. Влепил я ему знатно: из его носа уже вовсю капала кровь. — Твоему мужику вообще нормально, что ты мне постоянно глазки строишь? — Чё ты несёшь?! Ничего я тебе не строил! Наша перепалка точно переросла бы в полноценную драку, но тут в раздевалку шумной гурьбой завалились остальные ребята вместе с мистером Мото. — Что здесь происходит? — строго спросил босс, переводя взгляд с меня на Дэймона. Мы смерили друг друга быстрыми взглядами. Никто не горел желанием открывать рот, но затянувшаяся пауза выглядела слишком подозрительно, так что мне пришлось взять удар на себя. — Всё нормально, — соврал я с каменным лицом. — Я просто резко повернулся и случайно врезал Дэймону локтем по носу. Не заметил, что он сзади стоит. Мне совершенно не хотелось устраивать публичные разборки. Неизвестно, во что бы это вылилось и чью сторону занял бы начальник, так что проще было решить вопрос тет-а-тет. Главное, этот урод теперь на собственной шкуре уяснил, что я могу за себя постоять и церемониться в следующий раз не стану. Мистер Мото перевёл взгляд на Дэймона, ожидая его объяснений. Тот не заставил себя ждать: — Всё так и было, — подхватил он мою версию. О чём он думал в этот момент, я понятия не имел, да и плевать мне было, если честно. Босс ещё раз внимательно осмотрел нас обоих. По его глазам было ясно, что до конца он не поверил ни единому слову, но допытываться не стал. — Будьте в следующий раз аккуратнее, — коротко бросил он и вышел из раздевалки, уводя за собой остальную толпу. Я закинул вещи в шкаф и, проходя мимо Дэймона, тихо, но раздельно выговорил ему прямо в лицо: — Ещё раз ко мне притронешься — разговаривать будем совсем по-другому. Само собой, всю смену я провёл как на иголках, и домой вернулся в таком же паршивом настроении. От Северуса это, конечно, не укрылось. Уже за ужином он прямо спросил, всё ли у меня в порядке, но я просто отмазался усталостью. Он ведь до сих пор понятия не имел, что я устроился в клуб. Расскажи я ему про этот инцидент, он бы с потрохами меня сожрал, а потом пошёл и лично свернул бы шею этому Дэймону. На этой работе меня удерживали только деньги — ставка была отличной и чаевые тоже неплохие. Я стал получать заметно больше, чем на прежнем месте, но Северусу отдавал ровно ту же сумму, что и раньше. Всё остальное я втайне откладывал в заначку, чтобы у нас наконец-то появился надёжный запас на чёрный день. И я как одним местом чувствовал, что этот чёрный день когда-нибудь настанет. Всё пошло наперекосяк, когда Северус внезапно слёг. Зарплату ему так и не выплатили, теперь он официально сидел на больничном, и я понимал, что денег от его конторы мы увидим нескоро. В итоге все наши скромные заначки подчистую ушли на аптеку. Если бы мы жили в магическом мире, он бы на ногах на следующий день стоял, а в маггловской реальности лечение затянулось. Ему было настолько паршиво, что с постели он поднимался только в самом крайнем случае, когда уже природа звала. Северус жутко бесился из-за своей беспомощности. Его злило, что он ничем не может помочь и превратился для меня в обузу. Я в ответ постоянно твердил, что всё нормально и через это проходят все пары. В общем, делал всё, что было в моих силах: поил его горячим чаем, заставлял пить таблетки — которые он, к слову, разносил в пух и прах, костеря состав вдоль и поперёк, — мерил температуру и переодевал в сухое, когда он сильно потел. Другого выхода у нас всё равно не было. Я каждый раз уходил на смену с тяжёлым сердцем, только и думая о том, как он там один справляется. Возвращаясь домой, я почти всегда заставал его спящим. Северус вообще вырубался на целые дни, так что мне приходилось будить его, чтобы он элементарно поел. В один из таких вечеров я снова растолкал его, чтобы он поужинал и нормально ополоснулся в душе. В ответ я, конечно, получил раздражённое: «Хватит нянчиться со мной как с ребёнком!», но он всё равно через силу поднялся и поплёлся в ванную, как я просил. — Не слишком горячо? — спросил я, настраивая напор в душевой кабине. Северус уже стоял под струями, и крупные капли лениво стекали по его бледному телу. — Гарри, прекращай, или я тебя сейчас придушу, — отозвался он усталым голосом. Угроза звучала комично: Снейп едва держался на ногах, бессильно привалившись плечом к кафельной стене и с трудом открывая глаза. — Я просто переживаю. Таким тебя видеть мне ещё не приходилось, — честно признался я, подставляя ладонь под воду, чтобы проверить температуру. — К тому же, если ты меня придушишь, кто за тобой ухаживать будет? — Как-нибудь справлюсь. Обходился же я без чужой помощи все те годы до победы над Тёмным лордом, — Северус подставил голову под струи, зачесал мокрые пряди назад и с усилием потёр лицо ладонями, смывая остатки оцепенения. — Ты справлялся только потому, что под рукой всегда был целый арсенал восстанавливающих зелий, — парировал я. На этот выпад у него не нашлось ответа: мы оба прекрасно знали, что я был прав. Пока Северус медленно водил губкой по телу, я задумчиво разглядывал кафель на стене, взвешивая в голове одну мысль. Она казалась безумной, но смотреть на его мучения больше не было сил. Наконец я решился озвучить её: — Слушай… Может, стоит рискнуть и попытаться купить хотя бы бодроперцовое зелье? Северус резко повернулся ко мне. В его глазах на мгновение промелькнуло прежнее выражение, будто он на секунду забыл о своей слабости, но это была скорее тень его обычной резкости. — Ты с ума сошёл? — негромко, но отчётливо произнёс он, и в его голосе проступила привычная ехидность, правда, приглушённая сильной усталостью. — Чего мелочиться, Гарри, отправляйся сразу в Министерство. Сдашься с поличным, к чему эти полумеры. — Не преувеличивай, Северус, — твёрдо оборвал я его, не давая ему распаляться. — Я возьму мантию-невидимку, незаметно проберусь в Косую Аллею и быстро куплю нужные флаконы. Никто и охнуть не успеет. — Допустим. Но где ты возьмешь галлеоны? — Северус тяжело вздохнул, выключая воду. Опираясь на мою руку, он медленно выбрался из душевой кабины и взял полотенце. — Насколько я помню, мы обменяли всё до последнего кната, когда уходили к магглам. И даже если ты умудришься как-то провернуть обратный обмен, гоблины из Гринготтса будут только рады раструбить по всему миру, что национальный герой наконец-то вернулся. — Попробую договориться с кем-нибудь из продавцов. Напрямую, чтобы взял фунты. — Всё та же история, Гарри, — он принялся неторопливо вытирать мокрые волосы, и по его плечам было видно, как тяжело ему даётся каждое движение. — Ты понятия не имеешь, кто именно будет ждать тебя за прилавком. Сколько бы лет мы ни провели в бегах, ты не перестал быть знаменитым Гарри Поттером. Этот торговец может оказаться кем угодно, верить никому нельзя. Да и тебе в любом случае придётся использовать магию. Как минимум для того, чтобы вообще открыть этот чертов проход за «Дырявым котлом». Я молча кивнул, признавая его правоту. Спорить было глупо, все его доводы били в цель, но это дурацкое бессилие уже поперёк горла стояло. Я сделал шаг вперёд, бережно перехватил у него из рук полотенце и крепко обнял его, прижавшись виском к мокрой, ещё тёплой после душа груди. — Мне невыносимо видеть тебя таким, понимаешь? — тихо сказал я, слушая, как ровно бьётся его сердце. — Ради того, чтобы ты поправился, я бы пошёл на любой риск. — Я не стою подобных безумств, Гарри, — глухо отозвался Северус. Он аккуратно повесил полотенце на перекладину и в ответ обвил руками мои плечи, уткнувшись носом в мою макушку. — Стоишь. Ещё как стоишь, — упрямо и убеждённо прошептал я, утыкаясь ему куда-то в ключицу. Мы так и замерли посреди ванной комнаты, согревая друг друга в полной тишине. Северус обнимал меня бережно и через пару минут негромко добавил: — Очухаюсь. Как показывает практика, я слишком живучий, чтобы позволить себе умереть от какой-то банальной простуды. После того разговора прошло дня два, и то ли наше терапевтическое объятие в ванной так подействовало, то ли маггловские таблетки всё-таки начали работать, но Северус действительно пошёл на поправку. Конечно, до полного выздоровления было ещё далеко, простуда то и дело напоминала о себе глухим кашлем, но я выдохнул с огромным облегчением, когда увидел, что он уже сам возится на кухне и делает какую-то мелкую работу по дому. Было непривычно радоваться таким простым вещам, но видеть его на ногах после стольких дней беспомощности — дорогого стоило. Правда, на этом наши проблемы не закончились. Подошёл срок платить за квартиру, и вот тут-то выяснилось, что мы в полной заднице. Во-первых, хозяин, как и предупреждал Северус, всё-таки задрал ценник, а во-вторых, если мы сейчас отдадим всю требуемую сумму за аренду, у нас в карманах останется абсолютный голяк. Буквально — не на что будет купить даже банальную буханку хлеба и пакет молока. И вот теперь, сидя ночью на кухне с кружкой остывающего чая, когда я наконец убедился, что Северус крепко уснул, я пытался сообразить, как нам выкарабкиваться. Ситуация выглядела паршиво: наши запасы макарон и риса стремительно подходили к концу, а до моей официальной зарплаты оставалась уйма времени. По идее, нас могли бы спасти чаевые, которые подкидывали в клубе, но рассчитывать на них как на стабильный доход не стоило. Мистер Мото сразу честно предупредил, что контингент бывает разный, и некоторые клиенты скорее удавятся, чем оставят сверху хотя бы несчастный фунт. Зарплату Северусу на его конторе так и не выплатили, а про больничные выплаты вообще можно было забыть. К тому же буквально на днях он в сердцах обронил, что лучше ему оттуда совсем уволиться: впахивает чуть ли не каждый день, гробит остатки здоровья, а толку в денежном эквиваленте — абсолютный ноль. Сложив в уме все эти факты, я окончательно осознал, что мы на пороге самого настоящего кризиса и времени на раскачку у нас просто нет. — Ты чего не спишь? — прохрипел заспанный голос со стороны двери. Я поднял голову. Северус стоял в проёме, слегка щурясь от бьющего в глаза кухонного света, взъерошенный и домашний. Я мягко улыбнулся — в такие моменты, когда он ещё толком не проснулся и не успел нацепить свою привычную маску, он казался мне удивительно милым. — Да что-то не спится, — тихо ответил я. — А ты чего поднялся? — Потому что насторожился, — Северус зевнул, прошёл к столу и устало опустился на стул рядом со мной, откинувшись на спинку. — Никто не сопит мне под ухо и не пытается закинуть на меня свои конечности во сне. Рассказывай. Ты не стал бы просто так сидеть посреди ночи в одиночестве и гипнотизировать чашку. Я поджал губы, судорожно соображая, как лучше начать. Но, так и не придумав никакого мягкого захода, решил вывалить всё как есть, без прикрас: — У нас кончились деньги, Северус. Мы в полной заднице. — А разве мы из неё когда-то выбирались? — криво хмыкнул он. На пару мгновений в кухне повисла тяжёлая, глухая тишина, прерываемая только тиканьем часов. Снейп долго смотрел куда-то в окно, а потом снова подал голос — уже гораздо серьёзнее: — На самом деле я давно об этом думал, Гарри. И уже не первый день собирался завести с тобой этот разговор. Я внутренне весь подобрался и напрягся. Дурное предчувствие кольнуло где-то под рёбрами, но я не стал его перебивать, замерев в ожидании того, что он скажет дальше. — Мне кажется, тебе стоит вернуться в волшебный мир, — произнёс он глухо и совершенно серьёзно, без малейшего намёка на шутку. — Я вернусь туда только с тобой. А для нас обоих эта дверь намертво заколочена, — мгновенно парировал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Нет, Гарри. Эта дверь закрыта только для меня, — Северус подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и накрыл мою ладонь своей — его пальцы были сухими и непривычно горячими после болезни. — А у тебя вся жизнь впереди. Я просто тяну нас на дно, а там, внизу, нет никакого счастливого будущего. Только нищета, вечный страх и проблемы. Вернись. Скажешь, что тебе просто нужно было побыть в тени, скрыться от навязчивого внимания прессы. Тебя примут с распростёртыми объятиями. Пойдёшь в аврорат, сделаешь карьеру, как и хотел… — Нет! Я даже слушать этот бред не желаю! — взорвался я. Я резко выдернул руку, вскочил со стула и в несколько шагов пересёк кухню, скрываясь в полумраке гостиной. Мне физически не хватало воздуха. Северус не отстал — я услышал его тяжёлые шаги за спиной. — Тебе придётся меня выслушать, Поттер! — его голос настиг меня уже в комнате. — Потому что ты упрямо отказываешься замечать, в каком дерьме мы погрязли. Пойми ты наконец, со мной у тебя нет будущего! — Хватит! Пожалуйста, хватит! — выкрикнул я, оборачиваясь к нему. Меня уже била крупная дрожь, к горлу подкатил ком, а в висках бешено застучала кровь. Я и так всю неделю жил на пределе, а этот разговор стал последней каплей. — Как ты не можешь понять, что я здесь только ради тебя?! — из меня будто плотину прорвало, слёзы сами закипели в глазах. — Да я на улице готов жить, в коробке под мостом, плевать, лишь бы ты был рядом! Мне на хрен не сдался этот чёртов магический мир, если он не способен принять тебя и всё, что ты сделал для победы! Я не собираюсь ходить по их пафосным приёмам, натягивать фальшивую улыбку и распивать шампанское, пока я даже знать не буду, где ты, что с тобой и жив ли ты вообще?! Я задыхался, слова путались, срываясь на хрип. — Если ты просто хочешь от меня избавиться… если я тебе больше не нужен — так и скажи! Прямо в глаза скажи! Не надо прикрывать это заботой обо мне, Северус! Последнюю фразу я уже почти проорал в глухую темноту квартиры. Заметив, что у меня началась буквально истерика, Северус рванулся вперёд. В один широкий шаг он сократит расстояние между нами и сгреб меня в охапку, прижимая к себе. — Всё-всё, тихо. Гарри, успокойся, ну же, — горячо зашептал он мне прямо в ухо, крепко прижимая к себе и начиная слегка, едва заметно покачивать из стороны в сторону, как качают напуганных детей. Я зажмурился, судорожно глотая воздух и пытаясь удержать ускользающий контроль, пока меня продолжало крупно трясти в его руках. Пальцы сами намертво вцепились в ткань его домашней футболки. — Ты нужен мне, слышишь? — глухо продолжал Северус, и я чувствовал, как его грудная клетка тяжело вздымается при каждом вдохе. — Нужен как никогда в жизни. Но я не имею права быть эгоистом. Ты ещё совсем молодой, Гарри, ты можешь получить от этого мира всё, что только пожелаешь. За мои собственные ошибки и грехи должен расплачиваться я сам, в одиночку. А в итоге мы платим за них вместе. Так быть не должно. Это неправильно. — Я уже всё сказал, — упрямо буркнул я ему куда-то в ключицу, утыкаясь носом в его плечо. — Моё решение ты знаешь. — Знаю… — Северус тяжело, как-то обречённо вздохнул и мягко коснулся ладонью моего затылка. — Но это не значит, что я смогу просто взять и перестать об этом думать. От его слов внутри всё мгновенно похолодело. Я поднял голову и в упор посмотрел в его осунувшееся лицо. В темноте комнаты его глаза казались совсем чёрными. — Ты сейчас на что намекаешь? — мой голос прозвучал пугающе тихо и серьёзно. — На то, что в один прекрасный день я просто проснусь, а тебя здесь не будет? На то, что ты соберешь вещи и молча уйдёшь? Северус подозрительно промолчал. Вместо ответа он просто медленно провёл ладонью по моим растрёпанным волосам, бережно приглаживая их, и только после долгой паузы тихо произнёс: — Я уйду только в одном случае. Если ты сам меня об этом попросишь. — Значит, этого не произойдёт никогда, — отрезал я, абсолютно уверенный в каждом своём слове. Он тихо хмыкнул, и в полумраке гостиной я заметил, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. — Это ты сейчас так говоришь, сопливый романтик, — в его голос вернулись привычные бархатные нотки. — Вот доживу я до восьмидесяти, стану самым невыносимым и ворчливым дедом на свете, которому тебе придётся пережёвывать пищу и менять пелёнки. Вот тогда я на тебя посмотрю. В какой-то момент ты точно сломаешься и сдашь меня в какой-нибудь захудалый дом престарелых, помяни моё слово. Напряжение, державшее меня последние полчаса, окончательно лопнуло. Я не выдержал и негромко рассмеялся, на ходу представляя себе эту абсурдную картину, а потом снова уткнулся лбом в его надёжное плечо. — Не дождёшься, Снейп. Мы в ответе за тех, кого приручили. — Святой Мерлин, Поттер… — Северус притворно возмутился, хотя я физически почувствовал, как он расслабился и ещё крепче прижал меня к себе. — Ты меня только что сравнил с бродячей собакой? От его интонаций я прыснул ещё раз, утыкаясь ему в шею. Кажется, худшее на сегодня было позади.

***

Утром на кухне было непривычно тихо. Мы сидели друг напротив друга, уныло гоняя ложками пустой чай — без сахара, лимона и уж тем более без каких-либо бутербродов. Каждый молча варился в собственных мыслях. Не знаю, что творилось в голове у Северуса, но, судя по его мрачному взгляду, намертво прикованному к донышку чашки, ничего хорошего там не было. Я почти не сомневался, что он прокручивает в памяти наш ночной разговор, а помалкивает только потому, что не хочет устраивать второй раунд и окончательно портить мне утро. Сам же я лихорадочно соображал, как ухитриться и выжать сегодня из клиентов клуба максимальные чаевые. Это был уже не вопрос комфорта, а вопрос выживания, потому что в нашем холодильнике было абсолютно пусто. Там даже мыши не было. — Ладно, пойду собираться, — вздохнул я, отодвигая пустую чашку, и наклонился к Северусу. Коротко поцеловал его в губы, пытаясь хоть немного разогнать эту хмурую тень на его лице. Он едва заметно улыбнулся — одними уголками губ — и мягко ответил: — Хорошо. Я тебя провожу. В клуб я приехал на автомате. Привычно переоделся в раздевалке и приступил к своим обязанностям, стараясь выдавливать из себя дежурную вежливость. Но день не задался с самого начала. Спустя несколько часов усердной работы в моём кармане уныло шуршали жалкие двадцать фунтов, и внутри у меня всё начало гореть от подступающего отчаяния.Да, можно было успокаивать себя тем, что до конца смены ещё далеко, но время шло, а кошелёк толще не становился. И именно в этот момент мне на глаза попался Пол. Он как раз выходил из приватной комнаты — довольный, улыбающийся во весь рот и небрежно пересчитывающий веер из довольно крупных купюр. Я посмотрел на эти деньги, потом на его довольное лицо, и мои железные принципы, которыми я так гордился, впервые по-настоящему пошатнулись. «А что, если…» — робко промелькнула в голове шальная мысль. «Нет, даже не думай! — тут же жёстко оборвал внутренний голос, затыкая мне рот. — Северус убьёт тебя, если узнает. Он этого никогда не простит» «Но как, чёрт возьми, он узнает? — отчаянно возразило моё второе „я“. — Он до сих пор свято уверен, что я обычный айтишник и впахиваю в каком-то душном офисе перед монитором. А нам нужны деньги. Прямо сейчас. Нам есть нечего!» «Гарри, остановись. Даже если он никогда не узнает, ты сам-то как потом будешь с этим жить? Как ты себя чувствовать будешь после такого?» «Всего один раз… — я судорожно сглотнул, чувствуя, как бешено заколотилось сердце где-то в горле. — Один-единственный раз станцую приват — и всё. Зато у нас хотя бы сегодня будет нормальный ужин» Я до боли зажмурился, вцепился пальцами в край барной стойки и мысленно, с глухой тоской проговорил в пустоту: «Прости меня, Северус. Пожалуйста, прости»

***

— Да-да, войдите, — донёсся из-за двери плотный баритон мистера Мото. Я толкнул тяжёлую створку и переступил порог. Хозяин клуба оторвался от каких-то бумаг и, увидев меня, удивлённо вскинул брови: — О, здравствуй, Гарри. Что-то стряслось? — Здравствуйте, мистер Мото, — я аккуратно прикрыл за собой дверь и подошёл к его массивному столу, нерешительно присаживаясь на край гостевого кресла. — Я к вам по делу. — Я весь внимание, — мужчина откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы в замок. Я с трудом сглотнул вставший в горле ком и тихо покашлял, пытаясь вернуть себе голос. — Дело в том, что у меня… возникли серьёзные финансовые трудности. И я понял, что обычными сменами мне сейчас никак не перекрыться. Мне очень нужны деньги. Прямо сейчас. Мистер Мото понимающе кивнул пару раз, но торопить меня не стал, молча ожидая, к чему именно я клоню. Под его проницательным взглядом мне стало совсем не по себе. — Могу я попросить вас… поставить меня на приват? Хотя бы на один заказ сегодня, — робко, почти шёпотом выдавил я. В ту же секунду внутри разлилась свинцовая, липкая тяжесть. Сердце болезненно сжалось — казалось, произнеся эти слова вслух, я прямо сейчас, в этом кабинете, совершал самое настоящее предательство по отношению к Северусу. Директор клуба искренне удивился. Ещё бы. Столько времени я с пеной у рта отстаивал свои железные принципы, шарахался от любых подобных предложений, и тут вдруг прихожу сам. — Без проблем, Гарри, ты же знаешь правила, — спокойно ответил он, пристально вглядываясь в моё лицо. — Моё дело предложить, твоё — согласиться. Но… как быть с твоим парнем? Не думаешь, что он устроит скандал, если пронюхает? Этот вопрос ударил наотмашь, словно сыпанули соли на свежую рану. Я вообще страшно не любил распространяться о нашей личной жизни с Северусом и пускать кого-то постороннего в наши отношения, но мистер Мото в своё время так сильно мне помог, что откровенно лукавить перед ним не поворачивался язык. — Поверьте, мистер Мото, я сам от этой идеи не в восторге, но… На фоне всей этой катастрофы с деньгами я чувствую, что мы на грани. Ещё немного — и я его просто потеряю. — Получается, твой благоверный с тобой только из-за тугого кошелька? — прямо спросил мужчина, прищурившись. — Нет, что вы, ни в коем случае! — испуганно замахал я руками, заступаясь за Северуса. — Дело совсем не в этом. Я знаю, я уверен, что он меня любит. Просто… из-за дикого стресса, проблем на его работе и вечной нехватки денег у нас дома обстановка накалилась до предела. Мы начали ругаться, — тут я слегка приврал, скрывая истинную, куда более благородную и страшную причину ночного разговора. — Так что мне приходится идти на крайние меры. Мистер Мото тяжело вздохнул и покачал головой. — Понимаю, парень. Я тебя не осуждаю — и уж точно не мне это делать. В этой жизни каждый крутится как может, чтобы просто выплыть. Ты думаешь, ты один тут такой уникальный? У меня половина официантов дома имеют постоянных партнёров, а по выходным крутят задами перед сытыми клиентами. И ничего, насколько мне известно, пока никто из-за этого не расстался, — хмыкнул он, поднимаясь из-за стола. Он подошёл ко мне ближе и крепко, по-отцовски хлопнул по плечу: — Иди со спокойной душой, Гарри. Я подберу тебе кого-нибудь поадекватнее и посговорчивее. Как только тобою заинтересуются — я дам знать. И это произошло гораздо быстрее, чем я надеялся. Морально подготовиться я просто не успел. Всего спустя полчаса ко мне в зале подошёл Пол. Он заговорщицки подмигнул и сообщил, что один респектабельный мужчина обратил на меня внимание, уже внёс оплату и ждёт меня в третьей приватной комнате. В этот момент моё сердце испуганно пропустило удар, а к горлу подкатила тошнота. Назад дороги не было — я сам пришёл к боссу, сам попросил, и теперь нужно было идти до конца. Вдобавок ко всему я почти сразу понял, что о моём решении уже растрепали всему персоналу. Судя по ядовитой, торжествующей улыбке Дэймона, который караулил меня у раздачи, новость разлетелась мгновенно. — Надо же, какие метаморфозы, — пропел он своим приторным, елейным голосом, так, чтобы его слышали остальные официанты. — Мне тут совсем недавно заливали про неземную верность своему парню, а сейчас милашка Гарри идёт крутить задом перед чужим мужиком за пару купюр. Внутри у меня всё полыхнуло от слепой, яростной обиды. От прежней растерянности не осталось и следа. — Пошёл вон, — гаркнул я на него, едва сдерживаясь, чтобы не съездить по этой довольной физиономии. Проходя мимо, я с силой протаранил его плечом, заставив пошатнуться, и, не оборачиваясь, быстрыми шагами направился по тёмному коридору туда, где за закрытой дверью меня уже ждал клиент. Я толкнул дверь и вошёл внутрь. В комнате царил глубокий полумрак, и лишь пара точечных прожекторов ярко подсвечивала пятачок в центре — то самое место, где, как я понимал, мне и предстояло танцевать. Гость уже ждал. Это был мужчина лет сорока, абсолютно лысый, в дорогом, стильном костюме, но какой-то болезненно, чересчур худой — полная противоположность статному Северусу. Он сидел на кожаном диване и буравил меня пристальным, оценивающим взглядом. От этого внимания по коже побежали неприятные мурашки, но отступать было поздно. Коротко поздоровавшись, я прошёл в глубь комнаты и встал под лучи света, замерев в ожидании музыки. Больше всего на свете я сейчас панически боялся, что этот мужик потребует, чтобы я разделся догола. Но реальность умудрилась меня по-настоящему шокировать. Оказалось, что от меня ему нужны были вовсе не танцы. И уж точно не моё тело. Ему нужно было… просто поговорить. Банальная, трезвая беседа. Когда он мягко попросил меня присесть рядом на диван, я сначала даже не поверил своим ушам. А потом его буквально прорвало. Мужчина принялся изливать душу, рассказывая о своих бесконечных жизненных проблемах: о жене, которая его ни в грош не ставит и только требует денег, о неблагодарных детях-подростках и о тиране-начальнике, выжимающем из него все соки. В итоге мы проболтали часа два, если не больше. За всё это время он ни разу — даже намёком — не заикнулся о том, ради чего вообще люди арендуют эти комнаты. Я просто сидел, кивал, сочувствовал и иногда вставлял какие-то поддерживающие реплики. Перед уходом он искренне поблагодарил меня, пожал руку и признался, что я удивительно хороший, чуткий собеседник. Когда за ним закрылась дверь, я едва не рассмеялся от нахлынувшего счастья. Для меня этот вечер стал настоящим спасением. Слушать чужие излияния, работая бесплатным психологом, было в тысячу раз лучше и проще, чем раздеваться и выставлять себя на показ перед посторонним человеком. Напряжение наконец-то полностью отпустило. Выйдя из привата, я первым делом пересказал всё Полу, и тот лишь понимающе усмехнулся. Оказалось, этот мужчина был кем-то вроде местной легенды и постоянным клиентом клуба. Он приходил сюда исключительно ради того, чтобы выговориться, и арендовал комнаты только для долгих бесед. Его историю наизусть знали практически все старожилы, а я для него стал просто новым свободным ухом — свежим слушателем, который ещё не успел выучить все детали его тяжёлой семейной жизни. В конце смены, когда пришло время расчёта, менеджер протянул мне мой заработок, и я натурально обомлел, глядя на купюры. Разумеется, это было меньше полноценной месячной зарплаты, но для нескольких часов работы сумма казалась просто огромной — и это с учётом того, что клуб честно забрал свои тридцать процентов комиссии. Меня буквально переполняло счастье. По дороге домой я заскочил в круглосуточный супермаркет и принялся сметать с полок продукты, с острой жалостью соображая, насколько голодным сейчас сидит дома Северус на нашем скудном рационе из пустого чая. Едва переступив порог квартиры, я с грохотом опустил ношу на пол и громко возвестил о своём возвращении. Северус неторопливо вышел из спальни, на ходу поправляя домашнюю одежду, да так и замер в коридоре, шокированный видом забитых доверху пакетов, из которых заманчиво пахло настоящей едой. — Прошу тебя, скажи, что ты не ограбил местный супермаркет. Погони с мигалками нам только для полного счастья не хватало, — проворчал он, подходя ближе. Северус перехватил у меня самые тяжёлые пакеты и с искренним недоумением заглянул внутрь, изучая содержимое. — Ну конечно же нет, — со смехом протянул я и, потянувшись вверх, коротко поцеловал его в бледную щёку. — Всё абсолютно легально. Я, как законопослушный гражданин, приобрёл всё это на честно заработанные деньги. Снейп медленно поднял на меня голову и подозрительно прищурился: — Деньги? Значит, всё-таки ограбил кого-то конкретного? — Да почему у тебя все мысли только о криминале, Северус? — хохотнул я, подхватывая оставшиеся покупки, и прошёл на кухню, чтобы побыстрее забить пустующий холодильник. — Просто сегодня Мерлин наконец-то услышал мои молитвы, и на работе меня внезапно повысили, — соврал я на одном дыхании, стараясь в этот момент изо всех сил концентрироваться на пакетах и не смотреть ему в глаза. — Как любопытно… — недоверчиво протянул Северус. Он зашёл следом за мной на кухню и сел за стол, внимательно наблюдая за тем, как я выуживаю коробки и упаковки. — И кем же ты теперь стал? — Ну… до этого я числился стажёром, — я пожал плечами, намеренно повернувшись к нему спиной и принимаясь аккуратно раскладывать яйца по ячейкам в дверце. — А с сегодняшнего дня меня перевели в штат. Полноценный сотрудник на полную ставку, отсюда и премия. — Понятно. Что ж, похвально. В его голосе прозвучала какая-то странная, глухая отстранённость, от которой у меня внутри неприятно кольнуло. Я замер, оставив недораспакованный пакет, и удивлённо посмотрел на него. Северус сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел куда-то мимо меня, глубоко погружённый в свои невесёлые мысли. — Что-то случилось? — тихо спросил я, вытирая руки полотенцем и делая шаг к нему. Северус усмехнулся и ответил: — Не обращай внимания. Я просто чертовски голоден, оттого и нервничаю по пустякам, — глухо отозвался он. Северус подался вперёд, обвил руками мою талию и притянул к себе, утыкаясь лицом мне в свитер и коротко, мягко целуя куда-то в район живота. — Я рад за тебя, Гарри. Правда рад. — Спасибо, — я едва заметно поджал губы, со свистом выпуская из лёгких застоявшийся воздух, и нежно поцеловал его в макушку, вдыхая знакомый запах. — Сиди, я сейчас быстро что-нибудь соображу и накормлю тебя. Я мягко высвободился из его объятий и снова повернулся к плите, стараясь полностью сосредоточиться на нехитром процессе готовки. Шум масла на сковороде и стук ножа по разделочной доске помогали заглушить внутренний голос, который так и норовил обозвать меня лжецом. Я отчаянно пытался отвлечься и изо всех сил делал вид, что увлечён ужином, упорно игнорируя тяжёлый, проницательный взгляд, который буквально прожигал мою спину насквозь.