Алмазный щит Юньмэна

Рассвет над горами поднялся неохотно — холодный, бесцветный и равнодушный к человеческому горю. Серое небо, затянутое пеленой тяжелых туманов, не принесло выжившим облегчения; оно лишь обнажило уродливые шрамы минувшей ночи. Ветер, пропитанный сыростью, гулял по каменистым уступам, донося горький, въедливый запах гари — эхо пожара в Пристани Лотоса, который, казалось, теперь навечно впитался в одежды и волосы. Среди острых, безжизненных камней, пугающе бледный и неподвижный, лежал Цзян Чэн. Его когда-то великолепные фиолетовые одежды Юньмэна были изодраны в клочья, обнажая глубокие ссадины. Пальцы, еще недавно до белизны в костяшках сжимавшие борта лодки, теперь безвольно коснулись ледяной земли, словно пытаясь найти в ней ту опору, которой лишилось всё его существо.

***

Вэй Усянь бежал впереди всех, спотыкаясь о камни. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная в силки птица, а в ушах стоял гул собственного пульса. Он не видел ничего, кроме следов недавней борьбы — выжженной травы и пятен крови, которые в скудном утреннем свете казались черными провалами. — Цзян Чэн! — крик Вэй Ина сорвался на надрывный хрип, когда он наконец увидел брата. Он рухнул на колени, едва не проехавшись по острым камням. Тело Цзян Чэна было ледяным, а лицо — землисто-серым, почти не отличимым от окружающих скал. Сзади, едва переводя дыхание, подошли Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань. Мадам Юй, всегда такая статная и несгибаемая, в это утро казалась постаревшей на десятилетие. Её плечи поникли, а пальцы дрожали, когда она коснулась лба сына. — Он жив, — прошептала она, но в её голосе не было и тени радости. Только бесконечный, свинцовый ужас. — Фэнмянь, проверь его... проверь духовные каналы. Скорее! Вэй Ин, не в силах ждать ни секунды, опередил главу ордена. Он дрожащими руками прижал ладони к груди брата, направляя поток своей энергии внутрь. Сначала он подумал, что просто ошибся — пальцы онемели от холода, а сознание помутилось от страха. Он попробовал снова. Вложил больше сил. Еще раз. Но результат был неизменным, беспощадным и окончательным. Там, где под сердцем у каждого заклинателя должно было пульсировать золотое пламя — источник его силы, гордости и самой искры жизни — теперь зияла черная, бездонная и ледяная пропасть. — Нет... — Вэй Ин резко отшатнулся, его лицо исказилось от невыносимой боли. — Быть не может. Чжулю... этот пес... он всё-таки сделал это. Юй Цзыюань медленно закрыла глаза. Одна-единственная слеза, тяжелая и горькая, скатилась по её щеке. Как мастер, она понимала: для её сына, рожденного наследником великого ордена, жизнь без золотого ядра будет в сто крат мучительнее смерти. Это была не просто рана — это было лишение души. — Кто здесь?! — Цзян Фэнмянь мгновенно вскочил на ноги, обнажая меч. Сталь жалобно звякнула в тишине. Из-за огромных валунов выше по склону показались две фигуры в алых одеждах Цишань Вэнь. Юй Цзыюань вскинула руку, и Цзыдянь на её пальце опасно заискрился фиолетовыми разрядами. Но Вэй Ин перехватил её запястье. — Стойте! Я их знаю! Это были Вэнь Нин и его сестра Вэнь Цин. Юноша испуганно сжимал в руках лук, его плечи ходили ходуном, а Вэнь Цин смотрела прямо и сурово, не опуская взгляда перед разгневанными мастерами Юньмэна. — Мы не причиним вам вреда, — голос Вэнь Цин был сухим и профессиональным. — Мой брат видел, что произошло. Он... он бесконечно уважает вашего старшего брата, Цзян Сюаня. Сюань-гэ был единственным, кто защитил его на совете в Цишани. Мы не забыли об этом добре. Вэнь Нин часто и суматошно закивал, делая осторожный шаг вперед: — Пожалуйста... позвольте сестре помочь. Она — лучший лекарь. Если не купировать внутренние повреждения сейчас, молодой господин Цзян не доживет до полудня. Его тело разрушается из-за резкого обрыва духовных связей. Юй Цзыюань смотрела на ненавистные алые одежды с нескрываемым отвращением, но один взгляд на умирающего сына заставил её железную гордость отступить. Жизнь Цзян Чэна висела на волоске. — Если ты посмеешь хоть пальцем... — начала она, но Вэнь Цин уже не слушала. — У меня нет времени на ваши пустые угрозы, Мадам Юй, — оборвала её девушка, уже опускаясь на колени рядом с Цзян Чэном. Её тонкие пальцы быстро и уверенно пробежались по его точкам акупунктуры. — Его ядро уничтожено полностью. Каналы повреждены. Она подняла глаза на Вэй Усяня, и в них отразилась суровая решимость. — Внизу, за лесом, есть мой скрытый надзирательный пункт. О нем не знает даже Вэнь Чао. Мы сможем укрыть вас там на несколько дней и стабилизировать его состояние. Но медлить нельзя — патрули вернутся к обеду. Вэй Ин осторожно, боясь причинить лишнюю боль, поднял Цзян Чэна на руки. Он с ужасом почувствовал, каким легким и хрупким стал его брат, словно лишившись внутренней опоры, которая держала его всё это время. «Я найду способ, — исступленно думал Вэй Ин, глядя на запрокинутое, бледное лицо брата. — Сюань-гэ сделал бы невозможное, чтобы спасти нас. И я сделаю. Даже если мне придется спуститься в преисподнюю или отдать саму свою душу». Они двинулись в путь, тени среди теней, скрываясь в глубоких складках ущелья. Семья Цзян, еще вчера великая и непобедимая, теперь шла за своими врагами, вверяя свои жизни милосердию тех, кого они привыкли презирать.