Алмазный щит Юньмэна

Это была ночь, когда само небо над Илинскими землями казалось выкрашенным в цвета запекшейся крови и пепла. Крепость, возведенная кланом Цишань Вэнь как символ их вечного, непоколебимого господства, теперь представляла собой лишь обугленный, дымящийся скелет. Ветер, гулявший в рваных проломах стен, заунывно выл, перекатывая по двору обрывки красных знамен с вышитым солнцем, которое этой ночью навсегда закатилось для этого места. Запах гари, озона и железа стоял такой плотный, что его, казалось, можно было коснуться рукой. В эпицентре этого разрушения, через распахнутые мощным ударом духовной силы ворота, медленно шел Цзян Сюань. Его шаги были нарочито неспешными, почти медитативными. Каждый шаг отзывался тихим, зловещим хрустом битой черепицы под сапогами. На его фиолетовых одеждах не было ни единого пятна дорожной пыли — лишь на самом подоле виднелись капли чужой крови, похожие на лепестки темных, сорванных цветов. Духовная энергия Сюаня — чистая, ледяная и невыносимо давящая — расходилась от него концентрическими волнами, заставляя пламя на редких уцелевших факелах испуганно пригибаться к самой земле. Перед разрушенной центральной колонной, прижатый к камню собственной трусостью, замер Вэнь Чао. Его лицо, обычно лоснящееся от самодовольства, теперь было серым, как дорожная пыль, а глаза метались в лихорадочных поисках пути к спасению, которого не существовало в этой реальности. Рядом с ним, как живой, бессменный щит, стоял Вэнь Чжулю. Его фигура была неподвижной, а взгляд — лишенным всяких эмоций. Но «Разрушитель ядер» чувствовал приближающуюся угрозу каждой фиброй своего существа. Он понимал: перед ним не просто мститель, не просто разозленный юноша. Перед ним человек, который перешагнул через пределы своих возможностей, чья воля сплавилась с клинком в единое целое. — Где Вэй Усянь? — Голос Сюаня прозвучал негромко, но он заполнил собой всё пространство двора, перекрывая вой ветра. В этом голосе не было ни гнева, ни надежды — только стальная, абсолютная неизбежность. Вэнь Чао, заикаясь и захлебываясь слюной, попытался издать подобие торжествующего смешка: — Ты… ты думаешь, что можешь диктовать условия здесь? Ты в меньшинстве, пес из Юньмэна! Чжулю, чего ты ждешь?! Убей его! Вырви его ядро и брось на съедение собакам! Вэнь Чжулю не ждал повторения. Он рванулся вперед, сокращая дистанцию за доли секунды, превратившись в размытую тень. Его ладонь, окутанная зловещим свечением техники разрушения, была нацелена точно в даньтянь Сюаня. Одно касание — и величайший гений ордена Цзян навсегда превратился бы в пустую оболочку. Но Сюань даже не вздрогнул. Его взгляд оставался прикованным к Вэнь Чао, словно Чжулю был лишь назойливым насекомым. Меч Гуйлянь покинул ножны с едва слышным, тонким пением стали. Стиль Сюаня всегда сравнивали с водами Пристани Лотоса: он был текучим, глубоким и совершенно непредсказуемым. Когда Вэнь Чжулю наносил свой сокрушительный удар, Сюань просто «утекал» в сторону, пропуская врага мимо себя, словно волна, огибающая утес. Это не был бой. Это был приговор, исполняемый с пугающей грацией. Сюань двигался так, будто он всё еще находился на тренировочной площадке родного дома под мирным небом. Когда Вэнь Чжулю попытался в отчаянии перехватить лезвие голыми руками, Сюань совершил резкий, выверенный разворот, и духовная энергия, сконцентрированная на кончике клинка, вспыхнула ослепительным фиолетовым сиянием. Один чистый, горизонтальный росчерк. Время словно замедлилось. Вэнь Чжулю замер, его руки всё еще были протянуты вперед в незаконченном движении. Секунду спустя на его шее расцвела тонкая, как нить, багровая линия. Знаменитый «Разрушитель ядер», перед которым трепетали целые провинции, беззвучно рухнул на колени, а затем повалился ниц, не успев даже осознать собственной смерти. Вэнь Чао взвизгнул — звук был тонким и жалким. Он начал пятиться, спотыкаясь о тела собственных воинов, которые так и не решились вступить в бой. — Нет… нет! Стой! Я… я могу быть полезен! Мой отец… Вэнь Жохань… он уничтожит вас всех, если ты тронешь меня! — он выставил перед собой дрожащие руки. Сюань подошел к нему вплотную. Тень высокого мужчины накрыла скорчившегося на земле наследника Вэнь. Холод, исходящий от духовной силы Сюаня, был настолько невыносимым, что иней начал покрывать камни вокруг них. Сюань медленно опустил меч, но не для того, чтобы убрать его. — Ты любишь чувствовать власть над другими, верно? — Сюань наступил сапогом на запястье Вэнь Чао. Тот закричал, но крик захлебнулся, когда Сюань выпустил волну духовного давления. Это не была физическая пытка в обычном понимании. Сюань направлял свою энергию тонкими, раскаленными иглами прямо в меридианы Вэнь Чао. Это было ощущение тысячи раскаленных ножей, которые медленно проворачивались в суставах, не оставляя при этом ни единого пореза на коже. Вэнь Чао выгибался дугой, его глаза закатывались, а из горла вырывался только невнятный хрип. — Где. Вэй. Ин. — Каждое слово Сюаня падало, как удар кузнечного молота, дробя волю противника. Вэнь Чао, понимая, что его конец близок и милосердия не будет, вдруг оскалился в безумной, предсмертной улыбке. Злорадство на мгновение пересилило даже этот адский холод. — Ты хочешь знать? Ты действительно хочешь знать, где твой драгоценный братец? — он вытянул дрожащий палец в сторону темнеющих на горизонте пиков, окутанных вечным мраком. — Я сбросил его туда. Своими руками! В самую гущу тумана, в логово мертвецов, которые ждали его сотни лет! В Луаньцзан! Воздух во дворе внезапно стал таким тяжелым, что Вэнь Чао буквально вжало в камни физической силой. Духовная энергия Сюаня вышла из-под всякого контроля. Вокруг него закружился яростный вихрь, в котором вспыхивали призрачные лепестки фиолетового лотоса — острые, как бритвы, они начали мелко полосовать одежду и кожу Вэнь Чао. Это была аура человека, чье сердце в этот миг раскололось на тысячи осколков. — Луаньцзан… — прошептал Сюань. Его глаза, обычно спокойные, теперь светились холодным, потусторонним светом. — Да! — закричал Вэнь Чао, захлебываясь истерическим смехом. — Его кости уже обглоданы! Он умирал долго, зовя на помощь, которой не было! Ты опоздал, Цзян Сюань! Ты проиграл! Твой «щит» не защитил его! Сюань медленно поднял меч. Его лицо теперь было абсолютно неподвижным, словно застывшим под толщей вечного льда. — Я никогда не опаздываю для возмездия. И если он в аду, я приду за ним. Но ты... ты туда не попадешь. Твоя душа развеется пеплом здесь. Движение клинка было невидимым. Крик Вэнь Чао оборвался на полуслове. Голова последнего из сыновей Вэнь Жоханя покатилась по пыльным камням крепости, замирая у ног поверженного Вэнь Чжулю. Тишина, воцарившаяся во дворе, была абсолютной, почти мертвой. Сюань стоял среди руин, не опуская меча, с которого медленно стекала темная капля. Его взгляд был прикован к далеким, черным скалам Горы Луаньцзан, над которой вечно клубился проклятый туман. Внутри него бушевал океан боли и вины, но внешне он оставался каменным изваянием. — Вэй Ин… — Его голос сорвался, превратившись в едва слышный вздох, который мгновенно унес ветер. — Ты не мог там погибнуть. Только не ты. Сюань сжал рукоять Гуйляня так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он не собирался возвращаться в лагерь. Он не собирался праздновать победу над гарнизоном. Его путь лежал на север. В самое сердце тьмы. И если для того, чтобы вытащить брата из бездны, ему придется перебить всех призраков Илина и саму смерть — он сделает это без тени сомнения.