Спасение обоих

Хорошие клиентки не влюбляются в своих спасителей. Они искренне благодарят, мило улыбаются и при необходимости советуют Защитника своим знакомым. Кто-то забывает совместное времяпровождение, как страшный сон: ложные обвинения — та ещё моральная травма. Дружба? Ладно, это неплохо. Полезно иметь друга-юриста, верно? Только вот у Милы к Вирту не «милый-друг-вытащи-меня-из-неприятности», а «боги-какой-же-ты». Она не может описать его конкретно: он и милый, и странный, и умный, и со специфическим чувством юмора (но даже это Рудик нравится). Красивый, сдержанный… И Милу тянет к нему, как мотылька — на свет. Навязчивые мысли не дают признаться, да и стоит ли вообще? Испорченная дружба, океан неловкости… Хорошие адвокаты не нарушают границы, установленные профессиональной этикой. Они делают всё, что указано в договоре, а затем исчезают из жизни клиента. Даже желают больше не попадать к ним — ложные обвинения нравятся мало кому. Спасение жизни? Осуществлено. А теперь, как говорится, с глаз долой — из мыслей вон. Дружба? Приемлемо, но только в редких случаях. Отдыхать ведь тоже надо, не только в четырёх стенах проводить время в компании книг и документов. Только вот Вирт серьёзно влип: ему до невозможности нравится Мила. Он любит смотреть на неё, слышать её смех (хотя веселит её Лапшин), помогать (хотя часто такие приключения находятся на грани между здравым смыслом и сумасшествием), да и просто быть рядом. «А если я скажу… Нет. Это не имеет смысла», — думают оба, а затем прячут чувства глубоко-глубоко, надеясь, что так станет легче. А любовь не отпускает. Судьба смеётся, глядя на их жалкие попытки. А Вирту и Миле совсем не весело… Особенно после кошмаров, в которых им снится отказ. — Прости… Честно говоря, я люблю Ромку. Это серьёзно, так что… — неловко улыбается Рудик, теребя рукав синего свитера. — Всё в порядке. Я ведь столько лет живу, и не такое слышал. Не волнуйся, — пытается успокоить её Нобиль. Правда в этих фразах — только возраст. Но сколько бы ни жили эльфы, у них остаётся сердце, которое умеет любить и страдать. — Прости, я вижу в тебе только подругу. Ты не соответствуешь моим стандартам… Мы со стороны точно выглядели бы смешно, — объясняет Вирт после отказа. — О, не волнуйся, я так… Просто сказала, — отмахивается Мила. После пробуждения она, конечно, понимает, что эльф не отказал бы ей так грубо, но в моменте это так больно, что крупицы решительности растворяются на глазах. Любовь — светлое чувство? О, только если взаимная. В иных случаях, напротив, это изощрённая пытка тревожного человека.

***

— Вирт? — Мила перешагивает через порог и с улыбкой смотрит на спящего эльфа. — Отдыхай. Она максимально тихо закрывает дверь, молясь, чтобы колокольчик не разбудил его, а затем бесшумно двигает шторы, чтобы солнце не слепило. Не то чтобы это волнует Вирта: он всегда спит, положив голову на руки, на твёрдой поверхности стола, и никогда не думает об удобстве. Мила уже не пытается его разбудить и уговорить перейти на стоящий у стены диван: трудоголизм не позволяет Защитнику расслабляться. Она просто приходит после занятий, задёргивает шторы, оставляет на столе купленный для Виртангеля перекус и недолго читает какую-нибудь книгу из его обширной коллекции. Мила не собирается идти по его стопам, но чтение — идеальное прикрытие. Так она может подольше побыть в компании Вирта, не вызвав при этом столь нежелательных подозрений. «Какими качествами должен обладать Защитник?», «Защита и Обвинение: основные аспекты успешных противостояний в истории суда», «Великие Защитники: биография и интервью», «Юриспруденция для чайников», «Задачи для практики Защиты и Обвинения»… Мила смотрит на корешки, выбирая, что стоит почитать сегодня. Других Виртангель Нобиль Младший и близко к своей библиотеке не подпускает, но ей разрешает и смотреть, и читать. Один корешок особенно выделяется. Рудик наклоняется и достаёт книгу. С трудом, но всё же. Её как будто пытались спрятать, но в то же время часто доставали. Мила замечает, что книга совсем новая и выделяется не только свежими цветами, но и названием. «Психология любви» не сочетается с остальной литературой места работы Виртангеля. Это кажется подозрительным: с перфекционизмом владельца, вообще, эта книга оказалась здесь по какому-то странному стечению обстоятельств. Она может быть частью личной библиотеки, но неужели эльф так заинтересовался, что взял «Психологию любви» с собой на работу? В рыжей голове завертелись мысли. «Вирт влюбился в кого-то?» Мила вздрагивает от того, в насколько холодные тиски страха её забрасывает эта мысль. «Вирт понял, что я его люблю, и изучает, насколько я сумасшедшая? — хмурится Рудик. — Он думает, что я влюбилась в него в последствии всего, что мы пережили вместе? Считает, что это отклонение, а не любовь?» «Ему понравилась другая девушка и он хочет понять, влюбился ли?» — Мила всё ещё боится, её сердце постепенно разбивается от таких мыслей. За что ей это всё? Неужели предыдущих испытаний мало? «Он пытается вспомнить, что такое любовь?» — мелькает очередная мысль. Это мнение опирается на возраст Вирта. За всё время их знакомства Мила ни разу не заметила, чтобы он был влюблён. Может, скрывает, а может, вообще равнодушен ко всем людям… В любом случае, эта мысль закрепляется в голове девушки. «Ему интересно изучать чувства других?» — прибегает ещё одна идея. Волшебница уже готова биться головой о стену или хотя бы о книгу, но не хочет разбудить Вирта, что вечно работает, пока не падает вот так на стол. — Вот ведь! — ругается себе под нос Мила. Эльф спокойно спит, а его подруга сходит с ума. Ей совершенно точно нужно спросить, что значит эта книга, иначе мысли разнесут голову окончательно. Необходимо. — Я знаю, что ты заботишься о нас с Лапшиным, добровольно помогаешь и поддерживаешь. С тобой совсем не страшно лезть даже в сумасшедшие приключения, — Мила разговаривает шёпотом, вертя в руках «Психологию любви». — Ты совершенно точно не чувствуешь ко мне нечто большее, чем дружба? Может, всё-таки есть шанс? Хоть маленький! Я бы цеплялась за него из последних сил… А если я скажу, что… Мила вздыхает и падает в кресло, едва сдерживая громкий стон раздражения. Она не собирается будить Вирта. — Чисто теоретически, если я прочитаю эту книгу… — Рудик трясёт рыжими кудрями в надежде привести навязчивые мысли в порядок. Она смотрит на «Психологию любви». — Поможешь мне завоевать его сердце? Конечно же, книга молчит. Не хватало ещё, чтобы у Милы на фоне переживаний ещё и галлюцинации появились: видений хватает. Девушка прикрывает глаза. Ей так хочется признаться, но страх сильнее. Спасая друзей, она не поддаётся боязни, но в личной жизни сделать так же оказывается намного сложнее. Настолько, что Рудик почти теряет надежду и намеревается вернуть книгу на место, а затем сбежать в Львиный Зев. Мила открывает свои серые, как дождливое небо, глаза, и инстинктивно смотрит на Вирта, желая убедиться, что он спит и её уход останется незамеченным. На столе — его любимые пирожные, но она ведь могла просто оставить их и уйти, так? Омуты его глаз затягивают её. Мила едва не задыхается от страха, неловкости и желания смотреть дольше. Она пытается натянуть на лицо милую улыбку и невозмутимо поставить «Психологию любви» на полку, так и не открыв. — О, ты уже проснулся? А я как раз ухожу. Не забудь поесть! — меченоска подбегает к полке и возвращает книгу на место. Ей слишком неловко. Ох, да она от стыда и волнения сейчас провалится под землю! Это он такой спокойный, сдержанный эльф… Ей бы хоть каплю такого характера в дополнение ко вспыльчивости и тревожности! — А если я скажу, что люблю тебя, Мила, — медленно, взвешивая каждое слово, обращается к ней Вирт, — мы сможем поговорить на эту тему? Девушке кажется, что она вот-вот упадёт. Точно: перед выпускными экзаменами переучилась, совсем уже крыша поехала. А Нобиль, наверное, всё ещё спит… Но он смотрит на неё в ожидании ответа, даже волнуется. Миле кажется, что она вот-вот потеряет сознание. — Ты… Ты действительно любишь меня? — уточняет она, не веря в происходящее. — Да, — лаконично отвечает Вирт, выпрямляясь. — Можно? — Что? — не понимает Мила. — Можно мне тебя любить? — улыбается глазами эльф. — М-можно. Виртангель слышал всё, и Мила прекрасно это понимает. Это кажется проблемой, но он спокоен, нежная улыбка помогает девушке не потерять сознание. — Тогда и тебе можно, — подмигивает эльф, словно дурачится. Он пытается скрыть волнение, потому что паника никогда не бывает хорошей союзницей. Мила замечает, что Вирт смущён, и улыбается. А затем подходит к нему, наклоняется и легонько целует в щёку: — Спасибо. За разрешение и взаимность. Она выбегает из конторы навстречу весеннему ветру, оставляя Защитника со счастливой улыбкой на лице и неописуемым ощущением в груди. Вирт выходит следом в своём любимом жёлтом плаще и смотрит на неё с лёгким наклоном головы. Сдержанным эльфам не полагается бегать возле цветущих деревьев. Адвокатам не пристало смеяться, держа за руку клиентку, пусть и бывшую. Но Нобиль бежит за руку с Рудик и любуется лепестками цветов в её огненных кудрях. В его чёрных волосах тоже есть такие украшения, а в глазах — искры радости. Так выглядит спасение обоих. Навязчивые мысли отступают, их место занимает уют. Мила прищуривается, глядя на Вирта, и с любопытством спрашивает: — Когда ты влюбился в меня? А он с улыбкой целует её в щёку и признаётся: — Непозволительно рано: ещё во время Защиты, хотя никак не мог себе это позволить. Любовь не делает из них неправильных. В конце концов, у судьбы припасены разные пути для того, чтобы свести предначертанных. Миле и Вирту хочется обниматься под цветущим деревом, и они делают это, отпуская тревоги. Теперь у них всё действительно хорошо. — Люблю тебя, — улыбается девушка. — Очень люблю.