F R A N K

I thought you were making me when you set bones beneath my skin, carved each from ash and cherry wood, and with a pitted pen knife scratched your initials on my ulna.

— Кейт Маршалл, «Becoming» (2010)

Фрэнк ждал и знал. Знал, что Джерард вернётся, и ненавидел себя за это знание, за то, что всё равно сидит здесь, перебирает гитарные струны, хотя пальцы уже стёрты в кровь. Он чувствовал, как израненные эмоции поднимаются к горлу, и если Джерард не войдёт сейчас, он разобьёт надоевшую гитару об стену. Спустя час, Джерард переступил порог с пьяной, чужой улыбкой, с запахом чужих духов, алкоголя и наркотической пыли. Волосы спутаны, футболка наизнанку. Незнакомый засос на шее, но знакомый носитель. — Привет, — сказал Джерард, вешая куртку мимо стула. — Я домой. Фрэнк смотрел на него. В груди нарастала тревога и агрессия. Он встал, подошёл к столу, пальцы сами сомкнулись на лезвии. Именно сегодня лезвие для бритвенного станка, лежало на столе. Фрэнк агрессивно зажал его между большим и указательным пальцем, металл тут же впился в подушечку, капля крови упала на пол. Он хочет сказать что-то, но вместо этого он бросается на Джерарда. Они сталкиваются грудью, Джерард пошатывается, но Фрэнк уже хватает его за шею и с силой толкает к стене. Голова Джерарда ударяется о стену. — Ты хочешь знать, кому принадлежишь? — Давно пора, — выдыхает Джерард. Джерард сбросил футболку, обнажая еще два засоса. — Скажи это ещё раз! Глядя мне в глаза, тварь. — Я сказал: давно пора. — Он делает шаг вперёд, и его босая ступня оказывается в трёх сантиметрах от кровавой капли на полу. Фрэнк сжимает челюсти и жмурится, к горлу подступает кислый кусок тревожной рвоты. Он отводит взгляд, но потом снова смотрит на шею, на ключицы, на чужие отметины. — Сколько их там? Сколько на этот раз, Джерард? Посчитаем? Фрэнк хватает Джерарда за плечи и швыряет на кровать, нависает сверху, коленом прижимает его грудную клетку. — Не двигайся. И не смей закрывать глаза. Лезвие касается ключицы. Фрэнк чувствует, как кожа сопротивляется, но прорезает роговой слой. Лезвие скользит, оставляя за собой белую полосу, которая через секунду начинает наполняться кровавыми гроздями рябины. Первая буква Ф. — Считай, — приказывает Фрэнк. — Один, — выдыхает Джерард. Фрэнк ведёт лезвие дальше. На груди лезвие входит легче, но кровь выступает быстрее каплями, которые сливаются в дорожку и текут на постельное белье. На рёбрах лезвие натыкается на кость, и Фрэнк режет глубже, сильнее. Ему кажется, если нажать ещё чуть-чуть, он услышит, как скрипят кости. Р Э Н К Кровь теперь течёт свободно, стекает по бокам, оставляя на простыне тёмные расползающиеся пятна. — Перевернись, — говорит Фрэнк. Джерард переворачивается на живот, утыкается лицом в подушку. Фрэнк садится на него сверху, коленями сдавливает рёбра. — Дыши, — командует Фрэнк, зажимая ногами сильней, пока Джерард не начинает хватать ртом воздух. — Не двигайся! Лезвие касается правой лопатки Ф. Потом Р ниже, Э на позвоночнике, Н на пояснице, К у основания копчика. И снова с левой стороны, и снова между лопатками, пока спина не превращается в алое хранилище букв. — Руки! Лезвие проходит по внутренней стороне предплечья, от локтя до запястья, выписывая имя вдоль вен. Джерард уже не считает, только сжимает пальцы в кулак, потом разжимает, чувствуя, как ему становится легче. Фрэнк чувствует под пальцами то же напряжение, что и при настройке гитары. Если перетянуть, то струна лопнет. Если нажать сильнее, то Джерард может умереть. — Погоди, — испуганно сказал Джерард. — Погоди. — Испугался? — спрашивает Фрэнк. Джерард сглатывает. Он не отпускает запястье, но медленно, очень медленно, разжимает пальцы один за другим. — Не останавливайся, — говорит он и закрывает глаза. — Я сказал не закрывать ёбанные глаза! Пощёчина. Вторая рука. Фрэнк пишет имя на правом предплечье, потом переворачивает Джерарда на спину, берёт его левую ладонь. Лезвие входит в подушечки пальцев, Ф на большом, Р на указательном, Э на среднем, Н на безымянном, К на мизинце. Кровь из пальцев будет течь долго. — Я хочу, чтобы каждый, кто тронет твою руку, знал чей ты, — шепчет Фрэнк. Джерард смотрит, как лезвие входит в подушечку большого пальца, и улыбается чужой, пьяной улыбкой, с которой вернулся. Правая рука. Те же буквы на тех же пальцах. — Нравится? — спрашивает Фрэнк, сильнее нажимая на лезвие, заставляя лопаться кожу пальцев глубже. Джерард не отвечает, только чужая улыбка становится шире. — Лицо, — Фрэнк берёт Джерарда за подбородок, заставляет смотреть вверх. — Ты давал себя целовать? Отвечай, сука. Джерард молчит, закатывая глаза. Фрэнк бьёт его по щеке, второй раз, попадая по губам, третий, пока тот снова не посмотрел на него. — Отвечай! — Да, блять, да, Фрэнк! — Закричал Джерард, облизывая губы от крови. Фрэнк замирает на секунду, глаза бегают, он становится еще злее, услышав ответ. Он бьёт его по лицу еще раз, не стесняясь своей силы, потом резко выдыхает, и без страха, ведёт по лицу. Ф под правым глазом, Р на скуле, Э на виске. Кровь смешивается со слезами. Фрэнк вытирает «лишнее» пальцами, размазывая по лицу, и продолжает вырезать Н К. Когда он заканчивает со второй стороной, лицо Джерарда превращается в алую азбуку. Ф под правым глазом, Р на скуле, Э на виске, Н на лбу, К на подбородке. Из пореза на подбородке кровь не прекращает идти, заливая темной кровью шею, Фрэнк зажимает его пальцами. — Теперь ты мой, — говорит Фрэнк. Фрэнк откидывает лезвие на простыню, в нём отражаются его собственные глаза. На секунду ему кажется, что лезвие вырезало его имя не на Джерарде, а на нём самом, изнутри его глазниц. — А ты? — спрашивает Джи. — Ты знаешь теперь, кто ты? Чей ты? Фрэнк смотрит на свою работу: лицо, руки, грудь, живот, спина, ноги — везде ФРЭНК. Кровь уже начинает густеть на теле. При каждом движении Джерарда слышен сухой, ломкий звук крови. На пальцах и подбородке кровь все еще не остановилась, продолжая пропитывать постельное белье. Джерард ложится на живот, Фрэнк гасит свет, ложится рядом. Через минуту он чувствует, как влажное, горячее тело прижимается к нему. Руки обхватывают его, лицо утыкается в шею. — Ты сделал меня своим. Теперь ты должен нести это. — Шепчет Джерард. Фрэнк закрывает глаза. Под веками — алые буквы, расползающиеся по коже, клеймо ФРЭНК. На теле Джерарда, останется имя, вырезанное на кости, которое будет с ним всегда. И когда-нибудь, все увидят, кому он принадлежит, возможно сам Джерард это наконец-то осознает. Фрэнк чувствует, как простыня под ними становится еще более мокрой, тела прилипают к друг другу. Запах крови смешивается с чужим парфюмом, перегаром и химической пылью. Фрэнк зарывается лицом в свою подушку, чтобы перебить этот запах своим, но ничего не получается.

***

Утро после. Постельное белье приобрело кровавый буквенный узор. — Как ты? — спросил Фрэнк. — Впервые за долгое время я знаю, чей я, — ответил Джерард. Фрэнк сел, посмотрел на свои руки, под ногтями засохшая кровь. — Фрэнк, — окликнул Джерард. — Спасибо. — Не благодари меня за это. — А за что тогда? — Если ты ещё раз придёшь с чужими губами на шее, — сказал Фрэнк, — я вырежу своё имя на твоём сердце. — Значит, в следующий раз будет глубже.