Сердце — стиральная машинка

      Она перестала замечать, как проходит время. Утро не отличалось от вечера — просто свет в комнате менялся, будто кто-то медленно крутил регулятор яркости. Телефон лежал рядом, то и дело вспыхивая уведомлениями. Казалось, что ответить — это слишком сложно, будто каждое слово нужно вытаскивать из вязкой, тёмной глубины, неведомой и пугающей.       Мысли больше не складывались в связные цепочки. Они обрывались, не доходя до конца, оставляя после себя лишь ощущение пустоты, глухой и тяжёлой. Отец всегда говорил ей: если очень сильно верить, то обязательно встретишь того самого избранного. Но шли недели, месяцы, годы, а на коже так и не проступало заветное имя. Когда-то она верила, что сразу почувствует ту самую связь, о которой шептались все вокруг. Но сколько бы незнакомцев ни встречалось на пути, ничего не происходило. В груди оставалась лишь пустота, которая продолжала медленно разъедать её изнутри.       — Что со мной не так? — однажды спросила она у отца, когда он приехал навестить любимую дочь. — Прошло уже столько времени, а я так и не встретила своего соулмейта. Мои братья и сестра уже нашли своих, а со мной что-то не так?       — Не всегда тот самый находится сразу, — мягко ответил он. — Соулмейты — это не просто влюблённые. Это души, которые чувствуют друг друга даже в тени. Они узнают друг друга не глазами, а сердцем. Ты просто ещё не нашла того, кто станет тебе домом.       Она узнала его не сразу. Воздух между ними вдруг сгустился, стал тяжёлым, почти вязким. Рейнира не думала, что их встреча произойдёт именно так: в случайной кофейне, где запах чуть подгоревшего кофе смешивался с сыростью каменных стен и едва уловимой нотой табака. Сердце сбилось с ритма, когда она почувствовала чужие руки у себя на талии, удержавшие её от случайного столкновения.       — Вы в порядке? — спросил мужчина. Его светлые, почти ледяные глаза смотрели на неё в упор.       Рейнира нахмурилась, ощутив резкое покалывание под кожей, словно что-то раскалённое коснулось метки. Она не сразу осознала, что происходит, и, машинально сжав запястье, лишь удушливо прошептала:       — Спасибо, всё в порядке.       Нужно было срочно бежать отсюда, пока эти пристальные глаза не выжгли в ней всё дотла. ***       Она не должна была возвращаться сюда снова, несмотря на боль, теперь уже открыто терзавшую её. Хотя она знала, кто её избранный, она до дрожи боялась приблизиться, опасаясь быть отвергнутой.       Кофейня была почти пустой. Свет из окон ложился косыми полосами, и в воздухе по-прежнему витал аромат горького кофе и чего-то приторно-сладкого, как воспоминания, от которых невозможно избавиться. Она сразу почувствовала его присутствие, а мгновение спустя рядом прозвучал холодный и ровный голос:       — Ты пришла. Я даже не надеялся.       — Ты тоже здесь, — ответила Рейнира, стараясь, чтобы голос не выдал, как сильно она боялась и ждала этой встречи одновременно.       Между ними повисла пауза, густая и напряжённая. Наконец Деймон произнёс:       — Я не могу без тебя. Не знаю, что со мной происходит — у меня никогда такого не было, но ту встречу я не могу забыть. Я не должен тебя любить... Моя жизнь расписана, есть обязательства, невеста... Но я просто не могу иначе. Ты у меня вот здесь.       Он судорожно указал на метку, которая пульсировала так же сильно, как и её собственная. Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую деталь перед окончательным расставанием: линию губ, напряжение в плечах, ту самую упрямую искру в глазах, которая притягивала его, словно магнит.       — Я понимаю, — Рейнира чувствовала, как непрошеные слёзы текут по лицу, но не могла их остановить. — Мне больно.       Он поднял на неё взгляд — отчаянный, прощальный. Так смотрят в последний раз, намереваясь унести этот образ с собой в вечность.       — Забавно, да? Говорят, соулмейты — это дар. А ощущается как проклятие, — прошептала она, и слёзы беззвучно покатились по щекам. — Если бы мы встретились раньше... у нас бы всё получилось?       — Не надо, — резко перебил он, качнув головой. — Эти «если» только делают хуже.       Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Было слышно только их дыхание: сбитое, неровное, чужое. Она смотрела на его лицо, пугающе красивое и притягательное, и чувствовала, как сердце окончательно разрывается в груди. Её пальцы невольно потянулись к метке на запястье, словно пытаясь успокоить её, унять эту невыносимую пульсацию.       — Нам нужно отпустить друг друга, — сквозь слёзы прошептала она, сама не ведая, как будет жить дальше. — Даже если потом будет больно.       Её ладонь всё ещё лежала на метке, но теперь она почувствовала: пульс становится ровнее. Деймон сделал шаг вперёд — медленно, будто преодолевая невидимую стену. На мгновение показалось, что он сейчас обнимет её, не отпустит, разрушит всё сказанное. Но вместо этого он лишь коснулся её руки — осторожно, почти невесомо.       — Тогда… пусть это будет нашим последним выбором, — прошептал он.       Рейнира кивнула, не в силах больше говорить. Она знала: если произнесёт ещё хоть слово, то останется. Просто не сможет уйти.       Они разжали пальцы одновременно. И в этом простом жесте было больше боли, чем в любых словах прощания. Она ушла, не оборачиваясь. Потому что знала: если обернётся — уйти уже не получится.