Доставка прямо на стол

В «Золотой Лилии» было тихо. Не так насторожено и с лёгким гулом, которым обычно встречают гостей у входа, а тяжело выдохшейся тишиной уже закрытого заведения. Автоматы вдоль стен возвышались потухшими экранами, рулетку накрыли чехлом, будто труп простыней. Эллиот прошёл через зал, стараясь не скрипеть подошвами кроссовок. Охранник у лестницы даже не проверил сумку — только мазнул взглядом по красному козырьку и кивнул наверх, указывая путь. Поднимаясь по лестнице, Эллиот в сотый раз прокручивал в голове заказ: «Доставка в кабинет». Это всё, что было прикреплено в описании. Обычно адреса в таком районе означали шумные вечеринки в офисах или жадных до халявы секретарш. Но здесь пахло иначе — дорогим одеколоном, полиролью для мебели и деньгами. Деньгами пахло всегда, когда их много — он знал это даже по отцовскому дому. Только там были ограничения, которые он должен был соблюдать и от которых избавился, когда решил стать доставщиком, а не менеджером или владельцем ещё одного предприятия своих родственничков (которых, по правде, он всё же любил). А здесь он снова дышит так, как надо, как требуется, и это злило даже больше, чем пугало. Дверь в кабинет была приоткрыта. Эллиот толкнул её плечом, придерживая горячую коробку с пиццей, и замер с полсекунды на пороге, хотя полпути нервно обещал себе, что ничего подобного не произойдёт. В кабинете горел только торшер в уголке, выхватывая из темноты край массивного дубового стола и часть кожаного кресла. Мужчина же стоял у панорамного окна спиной к двери. Учитывая, что вид открывался на весь зал на первом этаже, за доставщиком, видимо, следили с тех пор, как тот переступил порог казино. Эллиот даже не видел отражение его лица в тёмном стекле из-за этой проклятой федоры и освещения классического маньяка-аристократа. Широкие плечи, белая рубашка с закатанными до локтя рукавами, что обтягивала спину и обнажала ожог на правой руке мужчины. Пиджак же висел на спинке стула. — Ваша пицца, — голос Эллиота прозвучал слишком громко в этой давящей тишине, и он закусил нижнюю губу, срывая с неё кусок кожи, хотя осознанно это не планировал. Мужчина медленно повернулся. Парнишке лишь на мгновение удалось выхватить глаза под тенью федоры, которые без стеснения прошлись по нему: от кепки до грязноватых после смены кроссовок. Оценивающе, но без ожидаемого презрения. Белую подошву и быстро марающиеся шнурки Эллиот всегда старательно застирывал и отбеливал, но в течение дня всё равно было слишком много адресов, которые не оставляли ни шанса их блеску. — Оставь на столе. Голос оказался именно таким, каким и должен был быть — таким, каким Эллиот запомнил его на парочке имевшихся в общем доступе видеозаписях с главой мафии: низкий, чуть хриплый, с металлической ноткой, от которой у Эллиота почему-то мурашки побежали прямо по позвоночнику. Юноша шагнул в кабинет, стараясь ступать уверенно, положил коробку на стол, рядом с хрустальным стаканом, в котором на дне плескалась тёмная жидкость. Виски, наверное..? — С вас сто пятьдесят, — проговорил Эллиот, вытаскивая свой рабочий телефон. — Привязанной картой или наличными?  — Наличными. Мафиозо шагнул ближе. Теперь Эллиот видел черты лица подробнее: ухоженное, без щетины, резкие скулы, слегка обветренные губы, которые, наверное, редко улыбались по-настоящему. Он смотрел сверху вниз, заставляя парня чувствовать себя маленьким, зажатым между столом и этим человеком. — Давно работаешь? — спросил Мафиозо, доставая из кармана брюк пачку купюр. Пересчитал её и положил поверх коробки, причём даже на глаз было заметно, что там неплохие такие чаевые. — Да, больше года, — Эллиот взял деньги, не торопясь убирать их в карман. — Сдачи не надо? — Не надо. Оставишь себе. Пауза затянулась. Мафиозо не отходил, и Эллиот вдруг понял, что снова смотрит на его руки неприлично долго. Перчатки сидели идеально, облегая длинные пальцы, в аккуратных складках, которые словно тщательно собирались им нарочно, а по правой руке вверх, под рукава рубашки, полз сплошной ожог любопытными рельефами гор из боли и страданий. Эллиот заставил себя поднять взгляд, будто уловил сейчас что-то слишком интимное. — Ты так посмотрел на меня, когда зашёл… Это было настолько неожиданным, что Эллиот растерялся, открыв рот. Что на такое стоило ответить? Здесь вообще есть верный ответ? На это надо отвечать или это такое драматичное начало как в кино? — Ну… Вот так… — Эллиот сглотнул.  — Ты чуть ли не первый, кто так смотрит на меня. «Так — это как?» — пронеслось в голове юнца, но вслух он, конечно, не стал это озвучивать. — Я пойду. Будем ждать ваш заказ снова…  — Подожди, — и юноша замер, не дойдя до двери полшага. Рука сама собой сжалась в кулак. — Присядь. Мафиозо кивнул на стул у стола. Не приказ, но приглашение такое, что отказываться было страшновато. Эллиот колебался секунду, потом, сам не зная зачем, сел. Снял кепку, повертел её в руках, чтобы быть поменьше похожим на робота, и положил на свои колени. Дон опустился в кресло напротив, вальяжно откидываясь к спинке.  — Сколько тебе? — Девятнадцать. — И уже так трудишься. Родители не препятствуют? — конечно же, мужчина был в курсе, что перед ним сидит не абы какой мальчишка, а сыночек одного из Билдеров. — Они нормально относятся, — Эллиот выпрямился, чувствуя, как внутри закипает защитная реакция на неизвестность. Всё, что выходило за рамки выученных шаблонов, вызывало тревогу и злость. Странно. Эти же шаблоны его ведь и злили... — Как много я работаю, их не касается. И вас тоже. Да, неизвестность пугала и была непривычной. Но именно к этому тот тянулся всю жизнь, почти каждый раз одёргиваясь, а после сожалея. Он ожидал реакции гневной: удара, угроз, да вообще чего угодно в ответ на такой «нападок», но Мафиозо только коротко усмехнулся одними уголками губ. — Молодец. Зубы есть, — он поставил стакан на стол, подвинул к Эллиоту. Виски качнулось, ударилось о стенки хрусталя и не оставляя за собой никаких следов. — Расслабься. Ты после смены, я после… работы, — пауза перед последним словом была слишком заметной. — Выпей со мной. — Я за рулём, — Эллиот мотнул головой. — И вообще, я не пью. В будни. — Один глоток, — Мафиозо смотрел на него в упор, и в этом взгляде не было давления, только странная, очень подозрительная настойчивость. — За то, что ты почти не боишься меня. Эллиот хотел сказать, что очень и очень боится в самом-то деле. Что любой бы побоялся, окажись он ночью в кабинете человека, чьё имя шепотом передают по всему городу. Но врать не получалось. Такого страха действительно не было. Было возбуждение, адреналин, смесь любопытства и чего-то тёмного, что Эллиот в себе раньше не замечал сквозь слои изнуренного труда. Он взял стакан, осторожно глотнув. Горло обожгло, но зато в груди разлилось тепло. Тот закашлялся, зажмурился, а когда открыл глаза… — Вкусно? — спросил он. — Да. — Это потому что хороший. Дорогое пойло не жжётся, оно ласкает. А там будто бьёт… — он забрал у Эллиота стакан, допил сам, даже не поморщившись. Его взгляд был настолько пристальным, что Эллиоту хотелось провалиться сквозь пол. Зараза, не оставляет шанса и ему попялиться. — Зачем интересуетесь… мной..? — Я таких людей коллекционирую. — Мальчиков на побегушках? — И этих тоже. — Мафиозо даже бровью не повёл. — Но ты не похож на «мальчика». Ты похож на того, кто привык всё контролировать. Следишь за сдачей до цента, носишь кепку ровно, даже когда устал. Я прав? Только не возмущайся так, словно ты не сам выбираешь роль доставщика, хотя у тебя есть все возможности начать своё дело или хотя бы стать менеджером. Эллиот молчал. Попал в точку. Чёрт, как точно он попал! Да он всё знал! И возраст наверняка знал, и сколько он работает в доставке. Вот ведь гад в федоре. — Не люблю, когда есть, м-м-м... косяки, — Эллиот, всегда говоривший четко, сейчас запинался и кусал губы от стыда. — Перфекционист. — Мафиозо повторил слово, а потом обвёл языком свое нёбо, будто пробовал на вкус. — Это хорошо. Порядок в делах — это порядок в голове. — Он чуть поддался вперёд, сокращая расстояние между ними. Эллиот вжался в спинку стула, но не отодвинулся, хлопая глазками. — У тебя усталый вид. Под глазами круги, плечи напряжены. Давно спал нормально? — В последние дни… много заказов. — А когда ж тогда расслабляться? Эллиот сглотнул. Разговор уходил куда-то не туда. В зону, где вежливость заканчивалась и начиналось что-то липкое, горячее, запретное. — Не расслабляюсь… Некогда. — Опасно, — Мафиозо покачал головой, словно мудрый учитель. — Напряжение копится. А потом стреляет. Да прямо в висок.  Мафиозо поднялся. Эллиот следил за ним взглядом — широкие плечи, тонкая талия, туго обтянутые брюками бёдра. Он обошёл стол, остановился прямо перед стулом, на котором сидел доставщик. Теперь Эллиот снова смотрел снизу вверх, и это было… правильно. Так и должно быть. — Ты можешь уйти.  Эллиот не двигался. Да, будет правильно уйти… Сделать вид, что ему не хотелось ловить взгляд Мафиозо ещё и ещё. Сделать вид, что он не почувствовал неожиданный прилив бодрости под конец дня. Сделать вид, что этот дурман его не взял. — Я сказал, можешь уйти, — голос стал жёстче. — Дверь открыта. — Что? Эллиот обернулся. Дверь и правда была приоткрыта, из коридора тянуло прохладой. Свобода. Пара шагов, и он на лестнице, внизу, на улице, у своего блестящего мопеда. Он перевёл взгляд на Мафиозо. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел. Ждал. — Ты можешь уйти, — повторил он в третий раз. — Но ты не хочешь. Правда, Эллиот? Своё имя из его уст Эллиот услышал впервые за весь разговор. И это стало последней каплей. Он знал, откуда тот вынюхал, как его зовут. Знал, какие карты покоятся в руках этого человека. Но сейчас это не имело значения. Тот может решать сам. Ему, кажется, не хотят причинять вред. Возможность прикоснуться к запретной части города сводила с ума, поскольку его жизнь всегда протекала в светлой части легального бизнеса, а грязь пряталась по переулкам и закрытым вечеринкам. Сейчас это ближе, чем когда-либо, а любопытный бунтарь внутри всё громче и настырнее. — У тебя локон… — сказал неожиданно Мафиозо. Голос звучал ровно, но в нём появилась новая интонация. Немного глупо, ведь тот не нашёл ни воздуха в лёгких, ни идей в горле, чтобы что-то к этому добавить. Да и как-то… мягче. И от этого по спине Эллиота побежали мурашки. Он хотел ответить, что сейчас поправит, что «простите-извините», но слова и у него также застряли где-то в горле.  А Мафиозо уже протянул руку — медленно, давая время отшатнуться, отодвинуться, уйти, сбежать на другой конец света, если ему действительно так вздумается, но Эллиот не отшатнулся. Пальцы в чёрной перчатке коснулись его виска. Кожаная прохлада прошлась совсем легонько, но Эллиот чувствовал его всем телом — каждую клеточку там, где прошлось прикосновение. Мафиозо убрал руку не сразу. Задержался на секунду, провёл кончиками пальцев по линии скулы, словно пробуя на ощупь дорогую антикварную статуэточку, за которой обязательно вернётся, вне зависимости от её цены, или никогда не простит себе, если не сделает этого. — Трясёшься… Тебе всё же страшно. — Нет. — Врёшь. В голосе не было осуждения — только полное удовлетворение. Взгляд Мафиозо опустился ниже, на колени Эллиота, где лежала красная кепка с чёрными краями. Он смотрел на неё так пристально, будто видел впервые в жизни и взялась она тут из ниоткуда. Плавно нагнулся и взял кепку двумя пальцами, поднимая к своему лицу и рассматривая. — Хочешь узнать, каково это… когда правил нет? — выражения без пауз выдавали то, насколько он сам не знает, что и когда сказать так, чтобы не напугать юношу и самому не потерять свой образ. Кепку убрали на стол с пиццей и со стаканом. Эллиот смотрел, как красная ткань будто потемнела на полированном дереве, и чувствовал, что с него самого содрали живьём что-то важное. Он поднял глаза на Мафиозо. Тот стоял слишком близко. Вдох — и Эллиот уловил только сейчас запах: кожа, виски, табак, что-то ещё, тёплое, мужское, от чего сладко заныло в животе. Потерянный в своих ощущениях, тот подскочил с места. — …По правде, — Эллиот поджал свои пальцы. — Всегда хотел… — И тебе нравится, куда всё ведёт? — Да, — признание заставило кровь подскочить к щекам огромной волной, которую он удерживал слишком долго.  Мафиозо снова потянулся своей рукой, чтобы проверить, точно ли Эллиот не одёрнется. Он уложил ладонь на его шее и притянул поближе, а в ответ младший лишь прикрыл свои дрожащие веки, осознавая, какая «секунда до» наступила. Мафиозо прильнул к его губам без всякой осторожности, с такой требовательностью, как будто он брал то, что уже считал своим по праву. Язык добавился почти без предупреждения, и Эллиот почти задохнулся, судорожно глотая воздух в коротких перерывах и пытаясь как-то ответить на поцелуй. На мгновение стало по-настоящему страшно. Тело отшатнулось раньше, чем разум успел отдать приказ. Мафиозо почувствовал это мгновенно. Он тут же смягчился, притягивая его обратно: кончики губ скользнули по скуле, коснулись уголка рта, а широкая ладонь успокаивающе погладила по спине, возвращая желание. — Ещё не поздно уйти… — он уткнулся носом в его шею, вдыхая аромат новоиспечённого любовника.  — …Не хочу. Эллиот вернул взгляд, полный возбуждённого интереса, который постепенно брал преобладание над страхами и стеснением. Ему это даже… очень понравилось. Одна рука мужчины легла на затылок Эллиота, сжимая волосы, откидывая его голову назад и подставляя горло. Всё происходило с плавным доминированием и не вызывало ощущения, что это атака или унижение — только откровенное обладание телом. Другая рука — на поясницу, прижимая вплотную, так что Эллиот чувствовал жар его тела даже сквозь ткань рубашек. Внизу живота вспыхнуло и потекло горячим током. Сразу же по его шее прошлись влажными, засасывающими укусами, которые обязательно оставят после себя следы на приличный промежуток времени.  Когда он оторвался, Эллиот висел на его плечах, тяжело дыша, с мутным взглядом и припухшими губами. Золотые волосы растрепались, рубашка сбилась набок. Эллиот с трудом сфокусировал взгляд. Серые глаза напротив горели хищным огнём, зрачки расширены, дыхание сбилось, но контроль оставался железным. Настоящее животное. Мафиозо даже не раскраснелся, только на скулах выступил лёгкий румянец. — Ты когда-нибудь целовался с мужчиной?  — …Ни с кем не целовался. Ни разу. Вообще, — Эллиот мотнул головой, сглатывая слюну. — Девятнадцать лет… такой красавец… и ни разу? Берёг себя? — Мафиозо почти рассмеялся.  — Некогда было… — Опять некогда. А теперь что? — Сейчас… — Эллиот облизнул губы, вспоминая вкус первого поцелуя. — Сейчас время есть. Мафиозо улыбнулся и снова наклонился для поцелуя. В нём появилось что-то похожее на искреннюю нежность, и от этого у Эллиота подогнулись колени. Спина юноши упёрлась в край стола, и Мафиозо почти прилёг сверху, прижимая его к полированной поверхности всем телом. Эллиот невольно выгнулся, прижимаясь сильнее, и Дон довольно улыбнулся в ответ. Это именно то, чего он хотел. — Хороший мальчик… Мафиозо опустился на колени медленно, и Эллиот не сразу понял, что происходит. Только что они стояли у стола, только что горячие ладони в чёрных перчатках сжимали его бёдра сквозь джинсы, только что низкий голос шептал ему на ухо, и вдруг эта разящая сознание тишина. Этот огромный мужчина, глава мафии, человек, перед которым дрожал весь город, забравший его первый поцелуй за какие-то несчастные десять минут, опустился перед ним на колени. — Что… Вы делаете? — вопрос вышел хрипло, почти шёпотом. — То, чего никто никогда не делал для тебя, Эллиот, — перчатки этого чёртового обольстителя легли на кожаный ремень брюк. Щелчок пряжки. Звук молнии. Эллиот вздрогнул всем телом, когда прохладный воздух коснулся горячей кожи. Член был уже отчаянно твёрдым, и это ощущалось так… Жалко. Так постыдно.  Мафиозо совсем не торопился и не собирался предаваться этим стыдливым терзаниям, в отличие от Эллиота. Он провёл кончиками пальцев в перчатках по внутренней стороне бедра Эллиота, медленно проводя вверх, почти до самого паха. Затем наклонился ближе, словно змей, нет, скорее дракон — настолько дыхание обжигало через тонкую ткань белья. — Смотри на меня, — приказал он мягко, но так, что ослушаться было невозможно. Как ему только это удавалось так? Сколько раз ему пришлось сказать это в жизни, чтобы теперь это получалось так идеально, словно в лучшем фильме для взрослых?  Эллиот кивнул, не в силах даже спокойно выдохнуть. Всё тело будто сосредоточилось в глазах, приковавшихся к этой интимной картине: чёрные перчатки стянули боксеры вниз, а член Эллиота вырвался на свободу — тяжёлый, горячий, уже влажно блестящий на головке от предэякулята. Мафиозо смотрел на него с таким откровенным голодом, будто это было самое красивое, что он видел за последние годы. И тогда он наклонился и взял его в рот. Сразу глубоко, горячо, мокро, уверенно. Никаких больше подразниваний и выдержки между ними — они и так словно вечность притворялись, что не хотят этого. Губы сомкнулись вокруг основания, язык прижался снизу, а горло расслабилось так легко, будто Мафиозо занимался этим профессионально.  — Блять… — вырвалось у Эллиота, который всё ещё не верил в то, насколько реально происходящее. Мафиозо издал низкий, довольный звук, почти похожий на мурлыканье, и начал двигать головой. Медленно. Глубоко. Каждый раз заглатывая до самого конца, пока нос не упирался в светлые завитки волос на лобке Эллиота. Перчатки крепко держали его бёдра, не давая отстраниться и убежать от ощущения: пусть мальчик наслаждается происходящим и не рыпается.  Слюна стекала по подбородку Мафиозо, капая на колени, но смотрел он только в лицо Эллиоту — да так, что казалось, будто он намеревается высосать доставщика всё до последней капли. — Я… я ведь… — попытался что-то пробурчать Эллиот, но голос сорвался, когда язык Мафиозо закрутился вокруг головки с особым пристрастием. Мафиозо вытащил член изо рта всего на секунду — ровно чтобы причмокнуть головку, пройтись по ней языком и снова взять его целиком. Одна перчатка скользнула выше, обхватила талию, слегка сжимая её, а вторая легла на низ живота Эллиота, прижимая его к столу поясницей покрепче. Эллиот уже даже и не стоял, а скорее просто держался за стол из последних сил, чтобы не упасть. Ноги дрожали. Дыхание сбилось. То, как губы Мафиозо растянуты вокруг его плоти, как слёзы удовольствия блестят в уголках его глаз, как этот грозный мужчина — хищник, перед которым все опускают взгляд — сейчас стоит на коленях и сосёт ему так, будто это единственное, ради чего он сегодня остался в кабинете, просто сводило с ума. — Я… я сейчас к-… — выдохнул Эллиот, пальцы сильнее сжались на краях стола, до побеления костяшек. Мафиозо в ответ на это только сильнее втянул щёки. Он хотел этого. Хотел, чтобы Эллиот кончил ему в рот. И он кончил резко, с коротким, почти болезненным стоном, который эхом отразился от стен кабинета, заставляя юношу кусать свои губы от стыда, будто всё не к этому шло. Горячие толчки заполнили рот Мафиозо, и тот проглотил всё до последней капли, не отрываясь ни на секунду. Только когда Эллиот обмяк, дрожа всем телом, Мафиозо медленно отпустил его, провёл языком по всей длине — снизу вверх и снова поцеловал мокрую головку. Глава картеля поднялся с колен одним плавным движением, будто не только что стоял перед Эллиотом на ковре, а просто закончил с чем-то незначительным. Губы его всё ещё блестели, и он провёл по ним большим пальцем, слизнул остатки с кожи и удовлетворённо улыбнулся. Доставщик же стоял, тяжело дыша, привалившись спиной к краю стола, выглядя совершенно разбитым — и это было самое красивое зрелище, которое Мафиозо видел за последние годы. Возможно, даже за всю жизнь. — Боже… Я… — Эллиот так и не оказался в силах сказать хоть что-то связное за всё время. — Тшшш, — мужчина шептал на ухо, крепко обхватывая Эллиота за талию. — Мы ведь ещё не закончили. Он легко, будто Эллиот ничего не весил, приподнял его и усадил на край массивного дубового стола. Коробка с пиццей стояла совсем рядом. Запах салями, сыра и томатного соуса смешался с запахом пота, слюны и предстоящего секса — густой, неприличный, почти непристойный коктейль. Эллиот вздрогнул, когда холодное дерево коснулось голой кожи ягодиц. — Здесь… нельзя… — он попытался противиться такому порнушно-неприличному раскладу, но голос предательски дрогнул от возбуждения, да и время ли цеплять нимб, когда ему уже отсосали. Мафиозо наклонился над ним, снова нависая всей своей огромной фигурой. Одна рука легла Эллиоту на грудь, прижимая спиной к столу, а другая медленно расстегнула оставшиеся пуговицы рубашки доставщика и стянула её прочь с плеч. — Можно. Это, сука, мой стол. Мой кабинет. И сейчас — ты тоже мой. Возможно, не только на один вечер… Блять, даже не надейся, что после этого ты будешь делать вид, что это был спонтанный секс на один раз… — Мафиозо уткнулся в его шею, ненадолго застывая так. Возможно, они бы провели в таком положении чуть больше времени, но стояк сильно поджимал терпение. Он потянулся к ящику стола, открыл его одним движением и достал небольшую чёрную бутылочку. Лубрикант, который послужит им обоим, а в особенности Эллиоту, который не горел желанием уйти с анальными трещинами после первого раза. Да и Мафиозо не сильно хотел желанием делать юноше больно. Только если до небольших звёздочек в глазах… Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, в комнате было душно, а стены словно разом съехались поближе к новоиспечённым любовникам. Мужчина открыл крышку зубами, не отрывая взгляда от лица Эллиота. В отличие от младшего он отлично держал зрительный контакт и совсем ничего не стыдился. — Ноги шире, — приказал он мягко, взяв в расчёт неопытность юноши. Только дети ломают полюбившиеся игрушки, а Мафиозо давно не ребёнок. Эллиот нервно сглотнул, но послушался. Колени разошлись в стороны. Мафиозо встал между его раздвинутых бёдер поудобнее. Чёрная кожа перчаток холодно блеснула, когда он выдавил густую прозрачную жидкость на два пальца. — Смотри на меня, симпатяжка. Первый палец коснулся входа — медленно, круговыми движениями, размазывая лубрикант. Эллиот резко вдохнул, вцепившись пальцами в край стола. Он отвернулся так, словно у него брали кровь из вены, а подготовительный этап внушал больше страха, чем всё остальное.  — Расслабься, — прошептал Мафиозо, наклоняясь ближе. Его губы почти касались уха Эллиота. — Ты всегда всё делаешь идеально. И здесь тоже справишься с этим. Палец вошёл — медленно, но уверенно. Эллиот выгнулся, коротко всхлипнув. Мафиозо замер, давая привыкнуть, потом начал двигаться — аккуратно, глубоко, выискивая ту самую точку, от которой юноша будет смущённо закусывать припухшую губу и вытягиваться всем торсом вперёд. — Вот здесь… — удовлетворённо выдохнул Мафиозо. — Хороший мальчик. Чувствуешь? Второй палец присоединился. Теперь растягивание шло уже шире, настойчивее. Мафиозо работал методично, осторожно подготавливая, делая упор на ширину, а не глубину. Его свободная рука легла Эллиоту на живот, прижимая вниз, чтобы тот не выгибался так активно. Будет нехорошо, если тот дёрнется слишком сильно и разрыдается от боли. — Боже мой… Блять… Бля-я-ять… — тянул доставщик, когда Мафиозо добавил третий палец. Мафиозо улыбнулся в его шею, целуя кожу под ухом. Он согнул пальцы так умело, будто заучил пароль к этому юноше заранее. Эллиот выгнулся дугой, член снова встал колом — твёрдый, всё такой же мокрый, уже подрагивающий в нетерпении. — Мафиозо… пожалуйста…  — Вот так. Проси меня. Я это чертовски люблю…   Но, к сожалению, Эллиот был слишком смущён, чтобы начать умолять отыметь его. Пальцы двигались быстрее, выбивая из юноши любые остатки самообладания. Глубже. Безжалостней. Лубрикант чавкал неприлично громко в тишине кабинета. Эллиот уже не держался за стол — он вцепился в плечи Мафиозо, ища в нём замену всему этому, лишнему сейчас, миру. Мафиозо медленно вытащил пальцы. Эллиот остался лежать на столе — красный, дрожащий, полностью открытый. Глаза блестели ребяческим смущением и животным возбуждением. — Теперь ты мой, Эллиот. После меня ни один мужчина не окажется в силах сделать тебе так же приятно. Мафиозо отодвинул тяжёлое кожаное кресло от стола одним движением. Оно откатилось с тихим скрипом, оставляя достаточно места. Он сел, расстегнул брюки до конца и стянул их вместе с боксерами вниз, до середины бёдер. Член стоял крепко, да и был такой же мокрый, как и у доставщика, но всё ещё не обласканный. Эллиот всё ещё лежал на столе, дрожа. Ноги раздвинуты, вход блестел от лубриканта, тело покрылось лёгкой испариной.  — Иди сюда, — тихо сказал Мафиозо, протягивая руку. Голос был низким, почти ласковым. — Садись на меня сам. Я хочу, чтобы ты сам взял то, что хочешь. Эллиот сглотнул, медленно сползая со стола. Возможно, это было слишком для первого раза, но Мафиозо хотел именно так взять его, ещё с тех пор, как впервые увидел эту жёлтую макушку на улицах города. Ноги подкашивались, но он шагнул вперёд. Мафиозо поймал его за талию, легко приподнимая и усаживая к себе на бёдра лицом к лицу. Колени Эллиота упёрлись в кожаные подлокотники кресла по обе стороны от широкого тела Мафиозо. Разница в росте стала ещё ощутимее. Доставщик смотрел на него сверху вниз всего на пару сантиметров, но всё равно чувствовал себя маленьким. Светлые волосы упали на лицо, выбиваясь из хвостика. Член Мафиозо упирался ему в живот, не позволяя отвлекаться от главной задачи. — Дыши медленно, — прошептал Мафиозо. Одна рука легла Эллиоту на поясницу, вторая — на бедро.  Эллиот кивнул. Руки дрожали, когда он обхватил основание члена Мафиозо и направил к себе, касаясь головкой растянутого входа. Его глаза смущённо искали одобрения и какого-то подтверждения, что он делает всё правильно, полагаясь только на интуицию и грязные фантазии. Эллиот выдохнул сквозь зубы и начал опускаться. Сначала — только на головку. Юноша закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, да и вышло бы слишком болезненно на слух. Мафиозо держал его бёдра крепко, но не тянул вниз — просто поддерживал, чтобы тот тратил меньше сил на это и сосредоточился на принятии длины. — Вот так… хороший мальчик, — выдохнул он, когда Эллиот опустился ещё на пару сантиметров. — Ты справляешься лучше, чем ожидалось… Эта нежная похвала мотивировала лучше всего. Эллиот всхлипнул и сел глубже. Полностью — до самого основания. Глаза закатились, рот приоткрылся. Он был заполнен так, что казалось — ещё чуть-чуть и разорвёт. Привычной боли почти не было. Только невыносимое, горячее, полнящее ощущение. Это было похоже скорее на притупленное ощущение дискомфорта, так что было возможно перетерпеть. — Блять… — Двигайся, Эллиот. Ну же…  И Эллиот начал двигаться, поддаваясь каждому приказу. Такова была его натура — делать как скажут, да выкладываться на все сто, стиснув зубы. Мафиозо просто сходил с ума, убедившись в этом сейчас. Чёрт, он имел бы этого парня каждый день, в каждом помещении своего особняка и каморке казино. Он всегда воздерживался от употребления наркотиков, но кажется наткнулся на самый опасный. Ритм стал ровным, глубоким, точным — как его доставки, как его расписание, как всё, за что он отвечал в этой жизни. Мафиозо держал его за бёдра, пальцы впивались в кожу, направляя чуть быстрее. — Ты даже трахаешься как перфикционист… Эллиот уже не мог отвечать. Он только стонал в такт движениям. Руки лежали на плечах Мафиозо, пока ногти отчаянно впивались в рубашку. Каждый раз, когда он опускался до конца, головка члена Мафиозо задевала ту самую точку внутри, и перед глазами вспыхивали белые искры. — Я… я не могу… долго… — выдохнул он, ускоряясь. — Не нужно долго, — Мафиозо приподнял бёдра, вгоняя себя ещё глубже. Мафиозо улыбнулся, медленно провёл большим пальцем по мокрой от слабых слёз щеке Эллиота. — Но тогда мне придётся чуть ускориться. Мафиозо не дал Эллиоту даже секунды передышки. Он резко поднялся из кресла, держа парнишку покрепче и пока выходя из него, и одним движением развернул Эллиота спиной к себе. Горячие ладони в чёрных перчатках схватили его за бёдра и буквально бросили грудью на стол. Эллиот ахнул, когда холодное дерево прижалось к его мокрой груди. Руки автоматически вытянулись вперёд, пальцы вцепились в противоположный край стола. — Держись, — рыкнул Мафиозо ему в затылок. Теперь всё — не было права на передышку. Мафиозо навис над ним всей своей массой, прижимая к столу. Рука легла Эллиоту на затылок, прижимая щёку к дереву, заплетаясь в волосы и потягивая их так, что колени затряслись только от этого. Неожиданно приятно… Вторая же обхватила его запястья и завела их высоко над головой, прижав к столу. Эллиот был полностью обездвижен — маленький, светловолосый, дрожащий под огромным мужчиной в чёрной рубашке. — Вот так… — выдохнул Мафиозо, начиная двигаться. — Теперь ты мой. Полностью. Толчки были мощными, тяжёлыми, почти жестокими. Каждый раз он входил до упора, бёдра шлёпали по ягодицам Эллиота, а стол скрипел. Консультант не обманул — крепкий стол, не поспоришь. Эллиот уже не мог контролировать ничего — ни дыхание, ни стоны, ни тело. Он только принимал. Снова и снова. Мафиозо наклонился ниже, прижимая грудь к спине Эллиота и касаясь горячими губами уха. Ему хотелось слиться с ним окончательно, и верно подступающий оргазм обещал помочь с этим. В последние секунды Мафиозо приложил все усилия, что копил, а после резко расслабился, ощущая, что дошёл до пика. Эллиот почувствовал каждую пульсацию внутри себя — густую, горячую, заполняющую его до краёв. Мафиозо не останавливался ещё несколько секунд, вгоняя в него каждую каплю, пока не обмяк сверху, тяжело дыша. Но нужно было позаботиться ещё и о стояке доставщика, который трясся так, что явно был готов кончить от первого же касания. Так почти и получилось, ведь Мафиозо приложил немного времени и надрачивающих движений, заведённой под живот рукой, чтобы довести юношу до ещё одного оргазма. Мафиозо медленно отпустил Эллиота. Рука с горла скользнула вниз, нежно поглаживая влажную кожу. Сам он всё ещё был внутри — не выходил, будто не хотел отпускать. Вообще никогда. Потом тихо, почти благоговейно прошептал ему в затылок: — Ты… невероятный. Эллиот лежал на столе, совершенно разбитый, с мокрыми от слёз ресницами и чужой спермой внутри. И всё равно — даже сейчас — нашёл силы слабо улыбнуться уголком губ. — Это был… — голос сорвался, — …последний заказ на сегодня? Мафиозо тихо рассмеялся, целуя его в мокрый висок: — Да, последний… Мафиозо вышел из него медленно, почти нехотя. Горячая струйка сразу потекла по внутренней стороне бедра Эллиота. Тот только тихо всхлипнул, не в силах пошевелиться. Тело было чужим: дрожащим, потным, совершенно обессиленным. Мафиозо выпрямился. Несколько секунд просто смотрел сверху вниз на проделанную работу и довольно хмыкнул. Он снял свою рубашку начал аккуратно вытирать его. Сначала лицо, потом шею и грудь. Белая ткань скользила по коже, собирая пот, слёзы и всё остальное. Потом он поднял Эллиота полностью и перенёс в своё огромное кожаное кресло. Усадил к себе на колени, спиной к груди. Эллиот сразу обмяк, уткнувшись лицом в его голое плечо. Мафиозо накинул на него свой пиджак — тяжёлый, тёплый, пахнущий его одеколоном и табаком. Пиджак был огромный. Эллиот почти утонул в нём. Большая ладонь легла ему на затылок, пальцы медленно гладили светлые волосы, распутывая хвостик. Вторая рука легла на поясницу, под пиджак, и начала лёгкими кругами растирать ноющие мышцы. Эллиот долго молчал. Потом тихо, почти шёпотом, сказал: — Я так хочу… спать… но мне надо… Мафиозо замер. А потом тихо, низко рассмеялся бархатным смехом, от которого у Эллиота побежали мурашки. Он наклонился и поцеловал его в макушку, задержав губы чуть дольше, чем нужно. — Спи. Все хорошо… Твой следующий заказ будет только утром. Эллиот хотел что-то ответить — что-то про расписание, про мопед, про то, что он должен быть дома к десяти… Но вместо этого просто закрыл глаза и сильнее прижался к голой груди Мафиозо. Коробка с салями так и стояла на столе — давно остывшая, забытая. Но никто из них уже не обращал на неё внимания.