Кровавый Луг

      Солнце целовало его лицо тёплыми устами, а трава, изумрудная и шёлковая, обнимала его тело. Гарри приподнялся, и мир вокруг закружился в хороводе красок: озеро сияло, как расплавленный сапфир, а воздух мерцал от невидимых пылинок магии. Покой. Тишина. Никакой боли. Он коснулся своего лба — гладкая кожа, никакого шрама.       Он встал и пошёл к воде, чувствуя, как трава ласкает его босые ноги. Запах цветущих луговых трав пьянил сильнее, чем любое пиво. На краю озера он увидел отражение — себя, но другого. Без усталости в глазах, без груза лет. И тут из-за ствола старой ивы появился он. Его костюм или нечто похожее на это было соткано из тумана и солнечных лучей, а волосы цвета облака рассыпались по плечам. Он улыбнулся печально и в этой улыбке было что-то знакомое, но неуловимое.       — Ты выбрал покой, — его голос звучал как шелест листьев. — Но даже здесь есть правила. — Он приблизился, и Гарри почувствовал исходящее от него тепло, совсем не похожее на солнечное. Его пальцы коснулись его руки, и по телу побежали мурашки — живое, земное ощущение в этом неземном месте. — Мне говорили, да и я знаю, что ты всегда нарушаешь правила, Гарри Поттер, — его губы оказались в сантиметре от его уха, дыхание пахло мятой и чем-то запретно-сладким.       Хозяин Луга его имя оказалось сладким и знакомым на его языке — Драко, душа этого места.       — Правила просты, — прошептал он, коснувшись пальцем его губ. — Здесь нет волшебных палочек. Только воля. Только желание. — Его взгляд, серый, как сама пасмурная погода, затягивал его глубже любого оберега.       Он повёл его не вглубь леса, а вдоль берега, где вода пела тихую песню. С каждым шагом детали мира проступали чётче: бабочки с крыльями из опала, цветы, в лепестках которых мерцали целые галактики. Но ничто не было столь реальным, как его рука в его.       — Ты думал, это конец? — Он засмеялся, и звук заставил трепетать воздух. — Это другая история. Та, что пишешь ты сам. — Он остановился на поляне, усеянной серебряными колокольчиками. Без единого слова его костюм из тумана рассеялся, как утренняя дымка, открывая кожу, сияющую перламутром под вечным солнцем. Гарри замер, пленённый не столько наготой, сколько абсолютной, уверенной свободой, исходившей от него.       — Покажи мне, на что способна твоя воля, избранный, — его голос прозвучал прямо в его сознании. — Освободись от всего, что ты оставил там. — Он протянул к нему руки, и в его глазах вспыхнули настоящие звёзды. Гарри потянулся к нему, словно одержимый, и положил руку ему на лицо — оно оказалось таким горячим, что он резко отдернул пальцы, почувствовав под кожей пульсацию чужой, слишком ужасной жизни.       — Ты… — начал он, всматриваясь в серебристые глаза, которые знал слишком хорошо, чтобы забыть. Он вспомнил. Драко не отпускал его руку, лишь притянул ближе, и Гарри отступил на шаг, будто спасаясь от прикосновения, которое жгло не только кожу.       — Что-то здесь не так, — прошептал Гарри, оглядывая природу: края плавали, как в тумане, цветы меняли цвета каждую секунду. Это было иллюзия, не его мир - это было место, сотканное из чужой памяти или желания. А Драко, как ангел с тревогой в глазах, спросил нежно:       — В чем дело, Гарри? — Но его пальцы нервно перебирали край рубашки Гарри, будто он боялся, что тот исчезнет. И Гарри понял — этот Драко был не настоящим, но был так близко, так горячо нарисован, что дыхание перехватило. Он чувствовал, как магловская фантазия смешивалась с магией, создавая эту опасную, пикантную иллюзию. Драко медленно прикоснулся к его шее, губы почти касаясь кожи. — Ты забыл меня? — его голос стал низким, настойчивым, и Гарри замер, не позволяя этому миражу вести его дальше в туман, где правила исчезали.       Гарри почувствовал, как холодный пот стекает по спене, но это было ничто по сравнению с ледяным ужасом, осознавая, что перед ним кое-что другое. Перед ним стояло тело Драко — каждый мускул, бледный шрам на ребре, капелька воды на ключице, — но глаза были чужими. В них плясал незнакомый огонь, словно за дымчато-серыми радужками тлела чужая душа.       — Ты не чёртов Драко Малфой, кто ты!? — Голос Гарри прозвучал хрипло, сдавленно.       Существо, носившее кожу Малфоя, наклонило голову, и мокрый белокурый чуб коснулся щеки. Уголки губ — его губ — поползли вверх в ужасающей улыбке, которой Драко никогда бы не позволил себе: медленной, сладострастной и бесконечно голодной. Он сделал шаг вперёд. Запах дождя, мыла и чего-то металлического, электрического, ударил в ноздри Гарри.       — Разочарован, Поттер? — Голос был низким, бархатным, но в нём вибрировал странный обертон, будто говорили двое. — Ты ведь так хотел его разглядеть без всех этих… слоёв. — Ещё шаг. Расстояние между ними сократилось до дыхания. Гарри отчаянно искал палочку, но взгляд прилип к капле, скатившейся с кончика светлой ресницы на щёку, а затем по шее, грудной клетке, ниже…       Драко мгновенно начал преображаться, принимая мерзкий, костлявый и отвратительный облик. Его конечности выгнулись под неестественными углами, что стало бы смертельным для обычного волшебника. Ноги, как и остальные части тела, стремительно чернели. Голова опустилась ниже, белоснежные пряди превратились в подобие текучих, скользких черных змей. Пасть разверзлась до чудовищных размеров, став гниющим месивом с зубами и вытягивающейся наружу челюстью. Он обернулся монстром, устрашающим, затмевающим в своей ужасности даже Волан-де-морта. Гарри в отвращении отпрянул, когда это существо бросилось к нему, тяня свои руки, чтобы схватить его.       Гарри почувствовал, как ледяной ужас парализовал его тело, когда существо, бывшее Драко, двинулось к нему. Его ноги, больше похожие на сломанные ветви черного дерева, стучали по каменному полу камеры, оставляя за собой следы липкой слизи. Воздух наполнился запахом гниющих цветов и старой крови.       — Поттер… — прошипело оно, и голос был как скрежет костей по стеклу. Черные, жидкие пряди волос шевельнулись сами по себе, обвивая шею Гарри холодными, скользкими удавками. Он не мог отвести взгляд от этой пасти — бездонной дыры с торчащими, словно битое стекло, зубами. Костлявая лапа с нечеловечески длинными пальцами впилась в его мантию у плеча, и ткань истлела с тихим шипением. Второй ручищей, изогнутой в немыслимом суставе, монстр провел по его щеке. Прикосновение обожгло холодом, оставив на коже мерзкую, пульсирующую сыпь.       — Ты всегда хотел знать, на что это похоже… — сипение было прямо у его уха, а гнилостное дыхание заставляло глаза слезиться. Черная пасть приблизилась к его губам, не для поцелуя, а для какого-то ужасающего, интимного потребления самой его сути. Один острый коготь уже разорвал воротник рубашки, обнажив ключицу для леденящего прикосновения. Чёрные дёсны, источающие смолистый нектар, сомкнулись в сантиметре от его рта, но не коснулись. Вместо этого существо издало низкий, булькающий смешок, и из уголка его пасти сползла по подбородку Гарри живая струйка тёплой, чёрной и гнилой субстанции, пахнущей гнилью и сталью.       — Попробуй, — скрипнуло оно, и язык, похожий на раздвоенного пиявки, провёл по своей же струйке, собирая капли с кожи Гарри. — Это страх… твой страх. Он сладок.       Хватка у плеча ослабла, лишь гнилая ткань мантии свисала лоскутьями. Но пальцы-плети скользнули ниже, под одежду, к поясу брюк. Холодные, негибкие суставы упёрлись в тёплый низ живота Гарри, и существо наклонило голову, будто прислушиваясь к стуку его сердца.       — А здесь… жарко, — прошипел монстр, и его собственная форма затрепетала, черты лица на миг сдвинулись, обнажив под ними мерцающий, как нефрит, осколок чего-то красивого и потерянного. Он прижался всем телом к нему и тот почувствовал под него нечто твёрдое, вычурное, пульсирующее жаром, контрастирующим с ледяной кожей. Существо впилось в него взглядом без глаз, и Гарри понял, что этот жест — не угроза, а приглашение к странному, отвратительному нечто... Его тело напряглось, от попытки бежать, и внезапного осознания: в этой липкой гадости, стекающей по его подбородку, была не просто его боязнь, а его самый сокровенный, запретный ужас, превращённый в физическое вещество.       Гарри Поттер с криком рухнул на землю, и мир перевернулся. Ладонями он уперся не в холодную траву, а во что-то тёплое, пульсирующее. Он отдёрнул руки, залитые липкой алостью, и увидел — земля дышала. Лужайка перед Чёрным озером была живым покровом из сплетённых мышечных волокон, бледных сухожилий и прослойков жёлтого жира, пробивавшегося сквозь трещины в почве.       — Что… что это? — выдохнул он, голос сорвался в истерический шёпот. Воздух гудел тяжёлым медным запахом крови. Озеро перед ним не отражало небо — оно было огромной чашей с густой, почти чёрной кровью, в которой медленно кружились сгустки. Сердце Гарри бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Он попытался встать, но ноги скользили по влажным, упругим тканям. Каждое движение сопровождалось приглушённым чавканьем, будто земля-плоть сжималась под его весом.       Внезапно поверхность озера дрогнула. Что-то большое и тёмное медленно всплыло на кровавую гладь, обнажая бледные, раздутые очертания… Тёмный контур на поверхности расплылся, приняв форму. Это была не рыба и не монстр из легенд — это была человеческая фигура, раздутая до неузнаваемости, с кожей белой как мрамор под кровавым налётом. Гарри застыл, забыв о скользкой почве под собой. Фигура медленно повернулась, и в пустых глазницах вспыхнул знакомый холодный свет.       — Волан-де-морт, — прошептал Гарри, но имя казалось теперь слишком мелким для этого воплощения. Тёмный Лорд не просто стоял на воде — он был частью озера, его тело питалось этой густой кровью, волосы сливались с тёмными сгустками в единую массу.       Волдеморт открыл рот, но не для речи. Из его горла вырвался поток той же чёрной жидкости, и в ней, как в зеркале, отразились лица — знакомые, любимые лица. Гермиона, Рон, Сириус… Их образы плавали в потоке, но глаза были закрыты, лица спокойны в мёртвой безмятежности.       — Они отдыхают в моей памяти, Поттер, — раздался голос не из уст, но из самого воздуха, густой и влажный. — Здесь каждый потерянный кусочек вашего мира становится частью моего сада. — Гарри почувствовал, как земля под ним напряглась. Мышечные волокна сжались вокруг его лодыжек, мягко, почти ласково…       Гарри резко сел на кровати, его крик все еще висел в темноте спальни. Сердце колотилось где-то в горле, дико и безрассудно. Влажные глаза метались по знакомым очертаниям комнаты — высокие потолки особняка Малфоев, холодный лунный свет на паркете, спина Драко.       Драко спал, отвернувшись к стене, его плечи были напряжены даже во сне — немой упрек за сегодняшний взрывной спор. Гарри провел рукой по лицу, смахивая холодный пот, и тихо, прерывисто выдохнул. Кошмар. Всего лишь кошмар. Но такой живой, такой вязкий и отвратительный, что его тошнило от остаточного страха — в нем он навсегда терял это, терял его. Не раздумывая больше ни секунды, Гарри рухнул обратно на подушки, притянув к себе спящее тело. Он вжался лицом в холодный шелк белокурых волос на затылке Драко, вдыхая знакомый запах сандала и яблока, обвил его руками так крепко, будто хотел слить их в одно целое, навсегда стерев ту пустоту из сна.       — Ммм… Ты чего? — голос Драко был хриплым от сна и пропитанным обидным недовольством. Но он не оттолкнул Гарко. Его рука, лежавшая между ними, лишь слегка дернулась.       — Заткнись, — прошептал Гарри, и в его голосе дрожала не обретенная власть, а беззащитная, голая мольба. Он прижался сильнее, чувствуя под ладонью учащенный пульс Драко, и заставил того перевернуться, притянув к себе.