Аквариум для акулы

      Дом в Таунусе стоял на небольшом склоне, окруженный старыми соснами и нежно-зелеными буками, которые только-только распустили свои клейкие листья. Из большого панорамного окна гостиной открывался спокойный, почти сказочный вид: мягкие холмы, залитые ярким майским солнцем, уходили вдаль, а далеко на горизонте в золотистой дымке виднелись силуэты франкфуртских небоскребов — такие далекие, что казались ненастоящими.       Внутри было тепло, окна были распахнуты настежь, впуская в комнату шум соснового леса и сумасшедший аромат цветущей дикой черешни. На полу лежал светлый ковер, а на широком подоконнике, щурясь от яркого света, уютно устроился рыжий кот по имени Акула — он лениво подставлял пушистое пузо солнечным лучам.       Ангель сидел в глубоком кресле, откинувшись назад, с планшетом в руках. Линда устроился рядом на диване, закинув ноги на подлокотник. На нем была простая белая футболка, а волосы казались совсем светлыми в лучах полуденного солнца.       Ангель вдруг тихо, почти беззвучно засмеялся. Линда приоткрыл глаза, оторвавшись от книги.       — Что там? — спросил он с любопытством.       Ангель повернул экран к нему:       «Handelsblatt: Брейгель сделал то, чего от него никто не ждал. Публичное признание в отношениях с мужчиной «из ниоткуда». Рынок отреагировал ростом акций компании на 3,4% — инвесторы называют это «эффектом честности». Аналитики Deutsche Bank утверждают, что искренность стала новым золотым стандартом для высшего менеджмента».       Линда медленно сел, потянулся и, не раздумывая, перебрался Ангелю на колени, устроившись так естественно, будто это кресло было создано для двоих. Он обнял его за шею и прочитал статью, забавно наморщив нос.       — «Эффект честности»? — повторил он с тихим, колючим смешком. — Надо же, как быстро они переобулись. Когда тебя полоскали в судах и пытались вышвырнуть из собственного совета директоров, они называли это «репутационным суицидом». А теперь, когда мы выжили, это вдруг стало «золотым стандартом»?       Ангель обнял его за талию, прижал ближе и уткнулся носом в шею, вдыхая его запах.       — Видимо, да, — тихо ответил он. — Я тоже этого не ожидал.       Линда отложил планшет на подлокотник и заглянул Ангелю в глаза. Его пальцы коснулись щеки мужчины.       — А ты сам как это объясняешь?       Ангель помолчал, прислушиваясь к тому, как в лесу заливаются птицы.       — Я не знаю, как это работает, зайка. Правда. Наверное, все просто слишком устали от лжи. Я впервые не пытался быть правильным. И, похоже, миру это понравилось.       Линда улыбнулся и, наклонившись, поцеловал его — сначала в уголок губ, потом в челюсть, а потом глубоко и нежно в губы.       — Мне тоже было нужно это услышать, — прошептал он.       В этот момент на подлокотник бесшумно запрыгнул кот, посмотрел на них с крайне деловым видом и, втиснувшись между их плечами, громко, на всю комнату, замурлыкал.       Линда тихо рассмеялся, зарывшись пальцами в рыжий мех.       — Даже Акула одобряет.       Ангель закрыл глаза, чувствуя, как внутри него окончательно утихает многолетняя буря.       За окном шелестел листвой Таунус. Воздух дрожал от тепла. В комнате пахло свежескошенной травой, кофе и абсолютным, выстраданным спокойствием. Линда положил голову Ангелю на плечо и закрыл глаза.       — Знаешь… я очень счастлив.       — Я тоже, — ответил Ангель без тени сомнения.       Они сидели так долго — два человека и один очень довольный кот, — и Франкфурт с его небоскребами казался лишь миражом на горизонте. Здесь, в тишине весны, все наконец-то было на своем месте.