Букет цветов

Аплотесменты и восторженные возгласы — звуки, к которым Грей привык еще давно. Уже давно они его не восторагли так, как было в начале карьеры. Но недавно появился тот, чье одобрение заставляло актера сбиться со своих убеждений. Статный, умный мужчина, который всегда находил время на то, чтобы посетить его представления. Сердце мима как будто пронзало стрелой, и, к счастью, это была стрела Анджело. Каждый раз взгляд Грея падал на Байрона, который почти всегда сидел ближе к сцене. Может, его руки и двигались медленно во время аплодисметов, но всегда были искренне наполнены уважением и восторженнием. Сердце Грея буквально таяло каждый раз, как он видел и слышал это. Как-будто, все другие люди уходили на второй план, а в его ушах были лишь хлопки от ученного. И каждый раз, буквально всегда, актер получал букет цветов. Всегда красивые, ухоженные, строгие, но очень...подходящие к его персоне цветы. Небольшие букеты, которые всегда было приятно держать в руках и смотреть. —Это вам,—сказал Байрон, протягивая очередной букет в руки Грея,—Ваше выступление было просто удивительным, как и всегда. —Благодарю...,-тихо ответил актер, принимая красивый букет в свои тонкие пальцы в белых перчатках,—Приятно... На лице ученного играла нежная улыбка, когда он смотрел, как мужчина смущается, даже если за гримом не было этого видно. Он казался ему ужасно милым и талантливым человеком, который хорошо знает свое дело. —Ну чтож..вынужден вас покинуть, чтобы продолжить исследования,—сказал Байрон, приложив ладонь к сердце и прикрыв глаза, рахворачиваясь и уходя. —Постойте..,-попросил Грей, слегаа протянув руку и заставив мужчину остановиться,—Могу ли я...Сегодня присудствовать на ваших исследованиях? —Конечно,-ответил Байрон, улыбаясь,—я вам всегда рад. Грей был тронут и рад таким, казалось, простым разрешением наблюдать за тем, как ученный мастерски справляется с колбами и растворами. —Ох, тебе снова подарили букет?,-спросила Лола, смотря на то, как мим сидел и глядел на только что подаренный букет,—Ох! Опять! Как же это не справедливо знаешь! Я! Я звезда, а букетов мне дарят так мало! И я!... Грей не слушал. Он смотрел на букет, уже прелставляя то, как будет сидеть на мягком диване, наблюдать, как Байрон смешивает растворы, как записывает что-то в записную книгу и говорит то, что Грей никогда не понимал о чем он, но просто улыбался и кивал. Это была словно терапия: каких громких возглосов и критики, лишь тихое бомотание и уютная атмосфера. Он влюблялся, просто смотря на ученного: красивый мужчина, воспитанный, начитанный, уже в возрасте... Было ли прилично то, о чем он думал? Вовсе нет, но мог ли он просто убрать свои мысли? Тоже нет. Была лишь маленькая надежда на то, что его чувства взаимны, ведь...Байрон всегда так на него смотрел, всегда был заботлив и учтив. Они явно были больше, чем товарищи, больше, чем близкие друзья, но меньше, чем любовники и, тем более, мужья. Мечты актера, о коих он молчал, в стихах он тихо, каждый вечер излагал. Красивы были строчки, которые он писал и думал:—"сказать ли это? Или молчать мне месяц, два?" И тихими ночами, как он сидел вон там, на мягеньком диване сидя наблюдал. Возможно, это бред был, ну или лишь мечты, но мим лишь знал одно: молчать, как его образ, не мог он долго. И тихой, темной ночью, коль будет хорошо, признается и скажет. Пусть даже не взаимно, но точно знал одно: Байрон не осудит и может быть он скажет... —ГРЕЙ!,-крикнула женщина, выбивая актера из своих мыслей,—Ты слышишь меня вообще?! —...Да.,-ответил он, снимая перчатки и смывая свой грим,-лучше всех, Лола. —Ох, ты все же пришел,—сказал Байрон, открывая дверь своей небольшой мастерской и приглашая Грея войти,—Я как раз начал эксперемент. Мужчина тепло заулыбался, когда понял, что его тут ждут. Стало приятно на душе. Тихо сидеть и наблюдать, как ученный возиться с микстурами...Он ничего не понимал, но это было так изящно, так хорошо и выученно. А после, сидеть рядом и наблюдать, как Байрон пишет что-то в блокнот. Любопытство и тепло взяло вверх и Грей придвинулся ближе: настолько, что их колени соприкоснулись. Маленькое прикосновение, но такое значимое. На секунда, оба мужчины остановились и взглянули друг на друга пронзительным взглядом. Это все говорила громче любях слов. В ту же секунду их губы слились поцелуе, слегка неуверенном, но искриннем. Пальцы безобразно бродили по телу, а на щеках был уж слишком заметный, пылающий румянец. Они оба понимали: молчать было очень глупо, а уж тем более скрывать тот факт, что они не были равнодушны к друг другу уж тем более.