Странные слова и бесполезные устройства

Шиын уже и не помнит лица своего друга. Он не знает точно, каким уставшим Сухо был после уборки в кабинете, не назовёт число прогулов и зевков на уроках. Шиын не помнит лица своего друга, но он наизусть выучил человека, которому не по своей воле отдал своё сердце. Вот так: легко, безвозвратно и безответно. Сухо очень добрый, и, возможно, если бы Шиын постарался, к нему бы эта доброта снизошла. Но Шиын — раненый в сердце идиот (ему не нравится слово «влюблённый». Влюбляются лишь безответственные, а он не такой), который ни в ком не нуждается, ни на кого не рассчитывает, но которому всё равно эгоистично хочется немножечко тепла. Хочется по-дружески (правда по-дружески, сейчас они дай Боже руки друг другу жмут) обняться при встрече, подольше задержать пальцы на разодранной боксёрской грушей коже, забирая свою же ручку из чужих рук. А ещё почему-то поцеловать Сухо хочется. Но об этом, по правде говоря, думать не следует. Шиын думает о том, как подтянуть Сухо по математике, что купить поесть в благодарность за помощь с перетаскиванием стульев и когда лучше сказать, что на ночёвку к нему Шиын не немножечко не хочет. Сухо позднее спрашивает сам. Шиын не находит ответа. Но Сухо не настаивает. Сомкнутые в недовольстве губы и печальные глаза того из них, что поспортивнее, первый не замечает. Шиын продолжает учиться.

***

На перемене заходят грубоватые парни и зачем-то пытаются вывести Сухо из себя. Они вступают в то, что даже в приличной школе дракой не назовёшь, быстро разбегаются, а после уроков трое из них извиняются. — Что они сделали? — интересуется из глупого любопытства Шиын. — К девушке я чей-то, мол, подкатывал, — Сухо опять зевает, вытягивая крепкие руки над собой. — Сдалась мне она. Милая девушка, но не мой типаж. Шиын, конечно, расспрашивать не будет. Поэтому Сухо продолжит сам: — Мне наверно поспокойнее нравятся. Красивые, но нехрупкие. Сильные характером. Самым противным и мерзотным скачком в груди отзывается сердце. Шиын на мгновение действительно забоялся, что друг услышит. Эгоистично хочется сказать: «Я подхожу». Эгоистично хочется рассказать о себе. Шиын эгоист. Поэтому про своё нечто по отношению к Сухо молчит. Тот пытается граблями вытащить хоть что-то романтическое из такого холодного и закрытого парня, но натыкается лишь на серьёзный взгляд. — Всё-все, не лезу, — он поднимает руки, признавая поражение. — Всё-таки все девчонки классные. Шиын молчит, но не кивает. Потому что он не девчонка. А Сухо одноклассники на следующий день находят целующимся с какой-то одногодкой на высоких каблуках и в короткой юбке.

***

Шиыну, конечно, приходится слушать всё, что Сухо говорит об этой совершенно неидеальной и не-такой-красивой-как-он-сам девушке из параллели. Он всё так же, не изменяя своим привычкам, грозно молчит и почему-то анализирует весь этот подростковый лепет. Адекватных выводов можно сделать совсем немного: 1) Сухо хочет целоваться. 2) Сухо хочет поесть рамёна после школы. 3) Сухо зачем-то пошутил про геев. 4) Шиыну от этого неприятно. 5) Но виду он не подаёт. Он в принципе никогда не показывает слабость. И в этот раз не станет. А то, что колет в груди по пути домой, он запьёт витаминами и заглушит лекцией по высшей математике.

***

Шиын задумывается о том, чтобы написать Сухо открытку на день Святого Валентина. Это же интернациональный праздник? Сухо бы понра... Да нет. Нет-нет-нет. Это бред, Шиын. Попей магния. Тебя ждёт стопка тестов по английскому на рабочем столе.

***

Шиын купил тонкую тетрадь в чистый лист и записал там коротенькое предложение: «Он идиот». Шиын или Сухо, он пока не определился. Но то, что свои мысли он начал куда-то записывать, — это плохой знак. Кажется, стоит пропить курс не только магния.

***

Шиыну, кажется, что Сухо, вероятно... Неа, больше не кажется.

***

Не нравятся ему ни мальчики, ни девочки. Ему нравится Сухо. Сухо. Сухо. Его лучший, единственный друг. Его самый близкий, самый родной и самый неоднозначный человек. Тот, кто встречается с Наён. Тот, кто иногда шутит обидные шутки про... таких, как Шиын (как бы он этого ни отрицал). Тот, кого невероятно хочется поцеловать. Не на виду у всех, а в своей комнате, на тёплой кровати в чистой постели. Поесть вместе мяса, повздорить, тут же помириться. Шиыну хочется любить Сухо. Не давать списывать домашку, не ходить «за компанию» в боулинг или ещё куда, не наигранно недовольно держать дверь открытой, пропуская поспать у себя на диване поздно ночью. Ну, и это тоже, просто не только это. Шиыну хочется Сухо, а Сухо хочется побольше друзей и покрасивее девушку. Перед выходными они спокойно машут друг другу руками (всё ещё не обнимаются), а перед сном Шиын почему-то расплакивается. Наверное, это передоз витаминов.

***

О том, что он может спалиться, Шиын не задумывался никогда. Сухо в этом плане быстр, как гепард, но слеп, как крот. Опомниться пришлось, когда какой-то очкастый одноклассник неловко и в неподходящее (а бывает ли оно для таких «шуток»?) время пошутил про влюблённые глазки Шиына и чуть не ушёл домой с разбитым носом. Чуть — потому что Шиын не настолько глуп, чтобы позорить и раскрывать себя из-за одной тупой реплики, носом — потому что так учил Сухо. Сухо. Сухо, который посмеялся и похлопал по плечу, зовя за собой. И поэтому, что бы Шиын ни собирался наговорить этому однокласснику, он понял, что готов терпеть такие шутки, лишь бы Сухо продолжал смотреть на него так же, лишь бы звал за собой, лишь бы был рядом. А любовь свою Шиын как-нибудь переживёт. Не впервой ведь.

***

О том, что тепла и, как бы противно ни звучало, запаха Сухо ему не хватает, Шиын понял после ночёвки, когда друг случайно забыл домашнюю футболку на диване. Хорошо, что дома никого больше не было. Этого подростково-гормонального позора Шиын бы попросту не выдержал. Но футболку Сухо стирать и отдавать он не торопился, пока на следующей ночёвке Ан сам про неё не вспомнил.

***

О том, что Шиын влюбился в Сухо... Давно.

***

Это уже невозможно. Он постоянно рядом, но его никогда не бывает достаточно. Он бесит, но когда его нет, так хочется, чтобы по щелчку пальцев он появился тут. Иди ты к чёрту, Сухо. Ты и твоя доброта с силой, чувством долга, искренностью, теплотой, заботой... К чёрту.

***

Он слишком очевидно стал задерживать касания на руках Сухо. Сами по себе физические контакты стали происходить гораздо чаще, что не могло остаться незамеченным: — Чего с тобой такое? — с улыбкой интересуется Сухо, когда Шиын помимо долгого забирания тетради засмотрелся на него с нечитаемым (оно наверняка была по-шиыновски восхищённым) выражением лица. — Сухо, — начинает. — М? — подталкивает, когда Шиын не продолжает. — Давай сегодня попробуем какой-нибудь другой вкус, — сдаётся. Ты трус, Шиын. Жалкий трус и слабак, который понимает, что есть ситуации, где не стоит даже пытаться. — Хорошо. Трус. В тот вечер Сухо обнимает его перед расставанием. Шиыну кажется, что... Хватить ставить себе диагнозы! Проспись и прекрати себя жалеть!

***

В тонкой, всё такой же пустой тетради появляется: «Всё же я его люблю». Правда, написанное карандашом и теперь полностью стиранное ластиком. Но продавленные слоги всё ещё можно прочитать.

***

Он не скажет. Но долго, кажется, не продержится.

***

— Бро, спасибо большое! Если бы не ты, я б уже вылетел, — радостно кричит Сухо, показывая средние баллы за тесты. — Не за что. — Погнали ко мне, фильм посмотрим? — Нет, я собираюсь учиться. — Зубрёжник. Тогда я позову Наён, — сердце, пожалуйста, прекрати колоть, иначе Шиын реально поставит себе какой-нибудь порок сердца, — и мы будем смотреть фильмы всю ночь. — Смотрите, — выходит немного грубее, чем он ожидал. — Я пошёл. — Ну ладно... — растерянно прощается Сухо. Шиын знает, что идиот — это он. Знает, что не имеет права обижаться, ревнов... рев... Нет, просто злиться. Знает. Но сердцу, как он недавно прочитал на каком-то сайте для подростков, влюблённых в своих лучших друзей (кто вообще такое читает? Ну, кроме него самого), не прикажешь. Понимает и всё равно в полпервого ночи выходит на кухню с красными заплаканными глазами. Папа не переживает, потому что он не Шиын и уже давно спит. Как и Сухо со своей пассией. ... Чёрт.

***

Шиын не помнит, насколько быстро Сухо пробегает стометровку, какой у него рекорд по прыжкам в длину и насколько легко ему удаётся обыграть соперников в баскетбол. Зато он помнит, как по вечно опухшим, помятым ото сна щекам расползается румянец после хорошей тренировки, точно знает, какого цвета у Сухо глаза, когда он счастлив, какое мясо предпочитает, за какой партой ни за что бы в жизни не стал сидеть, как пушатся его волосы после душа, как тяжело ему порой делать вид, что он остаётся позитивным и жизнерадостным. Шиын знаёт всё о своём человеке, Сухо о своём лучше друге — ничего. Он для него как брат. «Бро» — такое привычное и несправедливое слово. Хочется, чтобы он постоянно говорил. Звал, настаивал, был назойливым. Хочется, чтобы вытаскивал на улицу, звал туда, куда Шиын по собственному желанию ни ногой бы не шагнул. Сухо же, как вы помните, хочется целоваться. И вряд ли с парнями. Вряд ли с такими, как Шиын.