Король на вечер

      Берег тёмного озера глухой апрельской ночью. Холод пробирает до костей — ещё по‑зимнему колючий, но в воздухе уже чувствуется едва уловимый запах талой земли. Ветер гонит по воде мелкую рябь. У причала горит одинокий фонарь, отбрасывая дрожащий жёлтый круг света на мокрые доски. Дин сидит на краю, обхватив себя руками. Рядом — пустая бутылка из‑под виски. Его плечи дрожат — то ли от холода, то ли от слёз. Одежда промокла, волосы облепили лоб. Он смотрит в чёрную воду, дыхание вырывается белыми облачками. Дин (про себя, хрипло)» Сэм был прав… Я не стою спасения. Я только всё порчу». Он встаёт, покачиваясь — заметно, что он сильно пьян. Делает шаг вперёд, прыгает в воду. Погружается с головой. Вода обжигает холодом, но он не сопротивляется — наоборот, позволяет себе опуститься глубже. Перед глазами Дина, словно в калейдоскопе, проносятся яркие вспышки. воспоминаний: Маленький Дин держит за руку отца, Джон учит его стрелять. Рядом смеётся Сэм, ещё совсем малыш. Дин впервые садится за руль «Импалы», гордо улыбается, чувствуя себя взрослым. * Охота с Сэмом: они смеются у костра, Дин подбрасывает в огонь ветки, Сэм закатывает глаза на очередную дурацкую шутку старшего брата. Моменты потерь: похороны отца, смерть Бобби, лица друзей, которых он не смог спасти. Ссоры с Сэмом: крики, упрёки, но всегда — неизменное возвращение друг к другу. Редкие мгновения счастья: чашка кофе на заправке, закат за окном машины, короткий смех после очередной победы. Воспоминания становятся всё быстрее, сливаются в вихрь образов и эмоций. Дин чувствует, как силы покидают его, как холод сковывает тело. Он закрывает глаза, почти смирившись… Внезапно его резко дёргают за воротник. Дин выныривает, кашляет, хватая ртом ледяной воздух. Над ним, стоя на причале, склоняется КРОУЛИ! Демон сухой, безупречный, с ироничной усмешкой. В руке — магический отблеск, который только что вытащил Дина со дна. — Ну и ну, Дин. Утонуть в апрельской воде — не самый героический финал для Винчестера, тебе не кажется? Особенно когда можно умереть от чего‑нибудь более… стильного. — Очешуеть, Кроули… Какого чёрта? Как ты…- Дин кашлеет, остатки воды выливаются на причал Кроули оглядывает Дина с насмешливым сочувствием О, —Не благодари. Хотя, признаюсь, зрелище было… душераздирающим. Ты чуть не испортил мне планы. Динс трудом встаёт на ноги, голос звучит зло и устало, он дрожит всем телом: — Какие ещё планы? У меня ничего нет. Ничего. Кроули наигранно вздыхает… —Отец вбил в тебя установку: охоться, убивай, выживай. Но теперь даже охота не приносит облегчения, верно? Ты не можешь жить по‑другому. Не умеешь. Уже в салоне Импалы Кроули делает Дину деловое предложение. Дин отхлёбывает из бутылки колы с виски, что лежала на заднем сиднии. —Бал? Ты серьёзно? Твою на лево.Я не танцую. И не надеваю смокинги. И вообще, что за маскарад? —Дин, мой дорогой бельчонок, это будет в духе старой доброй Булгаковской Маргариты — шик, блеск, мистика. И, что важнее всего, там будет кое‑кто, кто знает кое‑что об Аббадон. —Ты будешь незаметно слушать. Кивать. Ты делаешь это не только ради Аббадон, но и Сэма, может поможет помириться. Ты знаешь два раза не повторяю. — И? В чём подвох? — Да не в чём бельчонок. Соглашайся- Кроули протягивает пузырёк с маслами. Дин кивает

***

Номер мотеля, тусклый свет лампы, за окном — глубокая ночь. Дин сидит на краю кровати, в руках — маленький пузырёк с маслом полыни и белены, который дал ему Кроули. На столе — записка: «В полночь намазать шею, лоб, запястья. Ждать указаний» —Полынь и белена… Что за чертовщина? Но раз уж я согласился… Ровно в полночь Дин наносит масло на указанные места. Едва капли касаются кожи, его тело пронзает острая боль. Он хватается за край кровати, стискивает зубы. Глаза вспыхивают изумрудно‑зелёным светом. Улыбка на лице сменяется звериным оскалом. Тело становится полупрозрачным, почти невидимым. Движения ускоряются — он теперь может перемещаться с невероятной скоростью. Дин перемещался с невероятной скоростью на мгновение остановился Знакомые всё лица: полутёмный бар на окраине города. За стойкой — бармен, в котором Дин узнаёт Гадриэля. Тот нервно поглядывает на часы, ждёт какого‑то сигнала от Метатрона. Дин, невидимый и быстрый, бесшумно проскальзывает внутрь. Гадриель отлучается в подсобку. В этот момент Дин начинает действовать; опрокидывает столы, разбивает бутылки, срывает полки со стен. Всё рушится с грохотом, но быстро — за секунды бар превращается в руины. В углу сидит один подвыпивший посетитель — он лишь успевает ахнуть, как всё вокруг летит в разбивается, крошится, ломается Дин, смеётся смех низкий, хриплый, почти звериный Он исчезает так же внезапно, как появился, оставляя после себя лишь сквозняк и хаос. Бармен возвращается, ошарашенно оглядывает картину маслом —Что за…хрень?

***

Заброшенный дом на окраине. Дин появляется у входа — его уже ждут. Двое демонов высокие в очках молча ведут его внутрь, вниз по скрипучей лестнице в подвал. В подвале — тусклый красный свет, запах железа и чего‑то сладковатого. Его ставят под душ из тёплой, липкой жидкости — это кровь. Она стекает по лицу, капает с волос. Появляются две демоницы в чёрных платьях и надевают на Дина тяжёлые доспехи. Металл холодный, жёсткий, давит на плечи, натирает кожу. На голову водружают стальную корону — она тяжёлая, жмёт виски. Дин корчится от боли, но еле слышно шепчет; —Терпи. Это часть сделки. Ради Сэма. Щемещая тяжёлая боль вгруди, давит скрежет. Боль физическая — ничто по сравнению с болью душевной. Он чувствует, как что‑то внутри ломается, меняется. Но он держится. Ад, один из недр Ада; просторный зал в подземелье. Стены украшены странными символами, в воздухе витает запах ладана и серы. Дин стоит рядом с Кроули, одетый в доспехи и корону. Лицо — маска спокойствия, но внутри боль и отчаинее. Кроули, тот в новом фраке с красным широким поясом и бабочкой, демон держит Дина под руку; —Смотри и запоминай. Каждый из них — ключ к чему‑то большему. Гости прибывают откуда то из темноты, один за другим. Кроули представляет их: — Астарот — демон войны. Пожимает Дину руку, смотрит оценивающе. — Гелла— первая из падших. Улыбается, но глаза холодные. —Вельзевул — повелитель мух. Кивает, не говоря ни слова. Каждый гость- мужчина пожимает Дину руку. Он чувствует их силу, их намерения. Кто‑то восхищён, кто‑то насторожен, кто‑то ненавидит. Рука немеет, тяжеллет. Женщины целуют в щёку, та горит огнём больно, будто, оставляя след. Дин терпит В конце приёма, когда последние гости расходятся, Дин слышит шёпот в толпе: **ГОЛОС В ТОЛПЕ** Первый клинок… Каин… он вернётся… Кроули наклоняется к Дину, шепчет на ухо: **КРОУЛИ** Слушай внимательно. Это важно. Первый клинок — не просто оружие. Это ключ. И он может стать нашим… или их. **ДИН** *(тихо)* —Что это значит? —Скоро узнаешь. А пока — запомни каждое слово. И готовься. Следующее задание будет сложнее. Дин кивает. Корона давит на голову, доспехи натирают плечи, но он стоит прямо. В глазах — изумрудное свечение, в душе — смесь страха и решимости. Дин (про себя) «Ради Сэма. Я пройду до конца». Дин медленно идёт по залу, чувствуя на себе сотни взглядов. Каждый шаг даётся с трудом: доспехи сковывают движения, корона кажется всё тяжелее. Доспехи давят натирают. Боль в каждом движении.Кроули достаёт платок и вытирает капли крови со лба Дина. Тот проходит мимо гостей — могущественных демонов, падших ангелов, древних духов. Внезапно он замирает. Среди толпы он узнаёт тех, кого когда‑то мучил в Аду по приказу Аластера. Их лица искажены шрамами, глаза полны ненависти и боли. Один из них — мужчина с обожжённым лицом — смотрит прямо на Дина. Их взгляды встречаются. Дин чувствует, как внутри всё сжимается от вины. «Я сделал это… Я причинял им такую боль. Как они могут быть здесь? Почему не убьют меня прямо сейчас»? Кроули подходит бесшумно, в руке — бокал с тёмно‑красной жидкостью, мерцающей, словно расплавленное стекло.* Кроули подаёт Дину бокал Пора, Дин. Выпей. Это поможет сосредоточиться. Забудь о прошлом — сейчас важно только будущее. Дин проиягивает руку и хрипло, глядя на бокал спрашивает; —Что это? —Адское вино. Оно очистит разум, усилит связь с новой силой. Ты должен быть сильным. Сейчас ты не просто Дин Винчестер — ты символ. И они должны это увидеть. Дин берёт бокал. Жидкость внутри переливается алыми и чёрными всполохами. Он делает глубокий вдох, затем — глоток. Вкус горький, с металлическим привкусом, но почти сразу по телу разливается тепло, а боль от короны и доспехов притупляется. Он поднимает взгляд. Гости смотрят на него — кто с любопытством, кто с презрением, кто с опаской. Те, кого он мучил, теперь отводят глаза. Дин чувствует, как что‑то в нём меняется: вина никуда не делась, но теперь к ней примешивается решимость. —Я знаю, кто я. И знаю, что делал. Но сегодня я здесь не для того, чтобы прятаться. Я здесь, чтобы изменить правила игры. И если кто‑то хочет бросить мне вызов — пусть выйдет вперёд. Но знайте: я больше не орудие чужой воли. Я — Дин Винчестер. И я выбираю свой путь. В зале повисает тишина. Затем раздаются первые хлопки. Кто‑то смеётся, кто‑то кивает с уважением. Кроули улыбается уголком рта. Вот это я понимаю. Начало положено.— Кроули довольный улыбается поправляет бабочку. Дин опускает бокал, но не отрывает взгляда от толпы. Кровь всё ещё сочится из‑под короны, но теперь он почти не чувствует боли. В глазах — изумрудное свечение, в душе — странная, новая уверенность.

***

Лучи солнца пробиваются сквозь зашторенные окна, освещают пыльные поверхности. Дин сидит за маленьким столиком у окна, держит в руках чашку горячего кофе. Он уже снял доспехи и корону — те лежат на кровати. На лбу и шее видны следы натёртостей, тонкая полоска засохшей крови у линии волос. Движения Дина осторожные, он морщится, когда задевает болезненные места.* —Кофе… Единственный нормальный элемент во всей этой адской ночи.- Дин бы в не самой лучшей форме. Дверь тихо открывается, и в номер входит Кроули — свежий, безупречно одетый, с фирменной ироничной улыбкой. В руках у него небольшая стеклянная баночка с густой зелёной мазью и мягкая тряпица. —Доброе утро, ваше новоиспечённое величество. Как самочувствие? Не слишком давит корона — в переносном смысле, конечно? ДИН (хрипло, делает глоток): —Очешуеть! Голова болит. Тело ноет твою на лево. А в остальном — прекрасно. Что это было вчера? —Предвыборная компания, Дин. И, должен сказать, ты произвёл впечатление. Даже те, кто тебя ненавидел, теперь смотрят с уважением. Ты показал, что можешь быть не просто охотником — а лидером. Кроули ставит банку на стол откручивает крышку. Из неё исходит лёгкий травяной аромат — полыни, белены и чего‑то ещё, древнего и магического. **Кроули берёт тряпицу, набирает немного мазь Давай-ка обработаем эти ранки, бельчонок. Не хватало, чтобы загноились. Он аккуратно, почти бережно, начинает наносить зелёную мазь на натёртости на шее Дина, затем — на лоб, у линии волос, где сочилась кровь. Движения Кроули уверенные, но деликатные. —Ты… сам будешь это делать? —А кто ещё? Ты же не хочешь, чтобы какой‑нибудь чертёнок полез к тебе с целебными припарками? К тому же… (делает паузу, наносит мазь на особенно глубокий след от короны) …это часть сделки. Я помогаю тебе — ты помогаешь мне. И да, мазь снимет боль и ускорит заживление. Но шрамы останутся. Как напоминание. —Шрамы — это привычно. Мазь начинает действовать почти сразу: жжение утихает, кожа охлаждается, напряжение в мышцах спадает. Дин делает ещё глоток кофе, смотрит на Кроули по‑новому — с осторожным доверием.* —Вот и всё. Теперь ты снова почти человек. Почти. Кроули садится напротив, достаёт из кармана папку, раскладывает на столе карту и пожелтевший лист бумаги с символами) Пора за дело. Первый клинок — ключ ко многим дверям. И чтобы его найти, нам нужно навестить хранилище Джона Винчестера. —Хранилище отца? А как ты о нём узнал? — Дин вскидывает голову, настороженно. —О, милый бельчонок, я знаю многое из того, что скрыто от простых смертных. Твой отец был предусмотрителен — создал тайник, куда складывал всё, что могло пригодиться в борьбе с силами тьмы. Карты, артефакты, записи… В том числе — сведения о Каине и Первом клинке.             Дин смотрит на свои ладони — натёртости уже не болят, кожа выглядит почти здоровой. Он кивает. —Очешуеть! Поехали. Пора узнать, что ещё отец от меня скрывал. Знаешь вспомнил «Мастер Маргарита» была моей любимой книгой. Самый напряжённый момент — бал у Сатаны. А Бегемот… этот кот — просто чудо. Помню, как смеялся над его выходками. И вот теперь я сам оказался на чём‑то похожем. Только без Бегемота. Жаль. Он бы разрядил обстановку. Поехали примус починять, твою налево. —Именно это я и хотел услышать. Вперёд, к новым открытиям — и, надеюсь, без новых разрушений баров. По крайней мере, пока.-Кроули открывает дверь, пропускает Дина вперё Они выходят из номера. Дин бросает последний взгляд на корону — та лежит в лучах солнца, блестит холодным металлом. Он отворачивается и шагает к машине, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть прошлого уходит, а вместо неё приходит решимость.