Чётное количество гвоздик.

Сентябрь выдался загруженным. Одиннадцатиклассников нагружали занятиями, на некоторые из которых приходили профессора ВУЗов, чтобы подготовить будущих выпускников к обязательным экзаменам. Многие после занятий шли не гулять с друзьями, а в библиотеку за очередной книгой, которую необходимо было прочитать до следующего занятия, чтобы не ударить в грязь лицом перед профессорами. Хотя некоторые считали, что ещё было слишком рано для подготовок к экзаменам, вот если бы они были весной, за пару месяцев до начала экзаменационного периода… — Вот им делать нехуй, — фыркнул Рустам и пнул небольшой камень под ногами. — Каждый день приходить, сидеть на уроках. Недовольство можно было понять — учителя, боясь, что их классы и школа опозорятся перед именитыми профессорами из высших учебных заведений, становились ещё строже с учениками в их присутствии. А вот это уже мало кому нравилось. — Да лан тебе, по-моему прикольно, они приходят, чтобы всякое рассказать, — Илья шёл за другом вдоль высокого сетчатого забора. — Да я ж не говорю… — Рустам чуть не запнулся, пока пытался пнуть очередной камень. — Не говорю, что это плохо. Прост начали они ахуеть, как рано. За сетчатым металлическим забором, внизу холма, на котором тот стоял, располагалась территория старого кирпичного завода, который закрыли пять лет назад, а за эти пять лет ещё и разворовали и загадили какие-то вандалы. Иногда к заводу пробирались подростки, любящие исследовать заброшенные здания, а потом делились впечатлениями со знакомыми, побуждая в них желание сходить и самим проверить это место. Погруженный в своё негодование и пинки камня под ногами, Саидахмедов врезался в идущую им навстречу фигуру и покачнулся, но не упал, потерев ушибленное плечо. — Что за?.. — он уже был готов требовать извинения и возмущаться, но вдруг остановился, на мгновение удивившись. — Эмир? — Руст? Илья? Эмир тоже был удивлён увидеть здесь своих друзей-одноклассников, а затем покачал головой и выдохнул с облегчением. Илья обошёл их общего друга и протянул ему руку для рукопожатия, а затем притянул его к себе для объятий. Такой способ здороваться он действительно любит. — Хей, здоровяк, — тот обнял его в ответ и похлопал по спине. — Ты чё тут? — Рустам тоже поздоровался с другом, протянув тому руку. — А вы? — хитро улыбнулся Кашоков, но не дождавшись ответа, тут же кивнул в сторону здания завода за забором. — Хочу глянуть, чё там. — Да мы тоже, — Макаров кивнул ему и коротко глянул на здание. — Ищем проход в заборе, слышал о нём? — Не просто слышал, — он выдержал паузу, — но и нашёл его. Идём! Рустам и Илья переглянулись и пошли за одноклассником следом вдоль забора, в ту сторону, откуда тот пришел. — А если нашёл, то чё не зашёл сам? — Одному лезть на заброшку? Я чё, ёбнутый? — усмехнулся Эмир, едва сдержав свой смех, и оглянулся на них через плечо. — Я домой шёл, собирался завтра позвать с собой кого-нибудь. Но тут мне подвернулись вы. Саидахмедов фыркнул, а Макаров прыснул смехом в кулак от такого лёгкого ответа. Близилась ночь, солнце уже было наполовину за горизонтом и небо потихоньку перекрашивалось из оранжево-малинового в звёздно-синий. Втроём они нашли место в заборе, где металлическая сетка была разрезана кусачками от земли до верха. Они коротко переглянулись и Илья отодвинул один край сетки, пропуская обоих парней вперёд, чтобы они вдвоём придержали сетку для него с другой стороны забора. Оказавшись наконец по ту сторону, они помедлили, оглядывая открывшийся вид с холма на территорию брошенного завода. Обширная территория была почти пустой. Где-то виднелись кучи угля и песка, которые уже разваливались от того, что за пять лет их успели разграбить. Посреди территории стояло трёхэтажное здание, с большими железными дверями, скрывающими за собой высокое ангарное помещение. По рассказам других парней из школы, внутри не было ничего, кроме голых стен, исписанных граффити. — Ну? Кто первый? — спросил Илья, неловко почесав затылок. — А чё? Боишься? — с ухмылкой подразнил его Эмир и потянул за запястье за собой вниз с холма, в сторону главного здания завода. Рустам побежал за ними, стараясь не потерять равновесие и не свалиться вниз кубарем, иначе можно было бы сломать себе пару костей точно. Не меньше. На улице быстро темнело, солнце почти скрылось за горизонтом, а снизу холма, где они находились, его и вовсе уже не было видно. Зато на небе появлялись первые ночные звёзды, на которые Кашоков смотрел с улыбкой, пока они бежали вниз. До здания нужно было пройти ещё несколько метров и их они преодолевали не в спешке. Макаров то и дело оглядывался по сторонам, казалось, боясь, что их могли обнаружить и, наверное, сдать в милицию. А после сообщить их семьям. Они подкрались к одной из боковых запасных дверей и вдруг заметили рядом с главными дверями в ангар старенькую «буханку» и две чёрные «девятки». Это казалось странным. — Разве тут не должно никого быть? — осторожно спросил Илья, покосившись на друзей. — Не должно… — также осторожно отозвался Эмир. Они огляделись вокруг и, заприметив несколько деревянных ящиков вдоль стен, подтащили их под расположенные высоко окна, которые вели внутрь ангара. Если в здании кто-то есть, то лучше было сначала разведать обстановку, а затем уже заходить. Или бежать прочь. Ящик жалобно скрипнул под весом Макарова и тот удручённо вздохнул, но слезать не стал. Тройка осторожно заглянула в окно, стараясь сильно не высовываться, и тут же они в унисон ахнули в удивлении от увиденного. Внутри ангара стояли длинные столы, рядом с ними и под ними они заметили множество ящиков и коробок, доверху наполненных чёрными пакетами, прочно замотанными изолентой. Такие же пакеты лежали на столах, но ещё не замотанные до конца. Наконец они заметили людей, которые насыпали в чёрные пакеты белый порошок, а затем прочно стягивали его изолентой и кидали в ящики. — Ебать… — прошептал Рустам, его пальцы нервно сжали край оконной рамы. — Блять, надо уходить… Илья отшатнулся от окна и ящики под ним предательски покачнулись, скрипя, а затем послышался глухой стук, заставивший парней оторвать взгляд от происходящего внутри и обернуться на друга. Над ним возвышались два грузных амбала с битами наперевес, а Макаров лежал на земле, казалось, без сознания. Один из них знатно вдарил битой по затылку их одноклассника, из-за чего тот и свалился с ящиков на землю. — Гляди-ка, кто тут, — с усмешкой заговорил один из мужчин. — Ага, малышня. Чё вынюхиваем? Второй мужик тут же замахнулся на Саидахмедова своей битой, но тот дернулся в сторону и тоже покачнулся, слетев со своей импровизированной подставки на землю. Одно колено и ладонь проехались по земле перемешанной с мелким щебнем, разодравшим ему кожу, но адреналин уже разливался по всему телу, благодаря чему боль не чувствовалась. В голове был лишь крик «беги», и он рванул в сторону подъёма на холм, откуда они спускались, ведь наверху была разрезанная сетка забора, через которую можно было бы пролезть. Но у него получилось пробежать лишь пару метров, как тяжёлая бита настигла его и мужчина ударил Рустама по хребту, заставляя упасть на землю. Он слегка прокатился по траве на коленях, пачкая штаны, а затем упал без сознания. Эмир тоже сумел увернуться от летящей в его сторону биты, спрыгнув с ящика, а затем оттолкнул потянувшуюся к нему руку. Паника сдавливала его лёгкие, из-за чего ему было слишком затруднительно вздохнуть и начать думать. Страх быть пойманным и убитым нёс его в сторону от здания, вдоль холма, надеясь скрыться между брошенными пустыми контейнерами неподалёку. Но с каждым мгновением бежать становилось всё тяжелее, воздуха критически не хватало из-за нарастающей внутри паники, и он начал запинаться. Спустя ещё момент ему в ноги полетела бита, попав по внутренней стороне колен, отчего они подкосились и Кашоков свалился на землю, выставив перед собой руки. Локти и колени тут же обожгло болью и жаром от удара об щебёнку, кожа ободралась и саднила, у него не было сил подняться. А затем новый удар битой пришёлся по затылку, погружая всё вокруг в темноту. Никто из них не понимал, сколько времени прошло, прежде чем где-то на краю сознания послышались приглушённые голоса. Илья чувствовал, как его кто-то с силой тряхнул за плечи, а затем плеснул в лицо воду, и он распахнул в панике глаза, жадно хватая ртом воздух. Он с опаской огляделся по сторонам и поймал на себе обеспокоенные взгляды своих друзей, сидящих по обе стороны от него. Каждый из них был привязан крепкими верёвками к стульям, руки оказались заведены за спинку и туго перевязаны, ноги привязали к ножкам стула. Пошевелиться не было возможности. Взгляд с осторожностью скользил по помещению, они всё ещё находились на территории старого завода, внутри здания. Но посадили их в небольшую каморку, освещённую одной голой лампой под потолком. У стены стоял мужик с битой. Спустя долгую минуту дверь в каморку широко распахнулась и в помещение вошёл высокий мужчина в малиновом пиджаке. Все трое подняли на него испуганный взгляд. Тот поправил лацканы, расправил ткань пиджака и скрестил руки на груди, оперевшись бёдрами на поверхность стола у противоположной стены. — Итак, детишки… — Мы ничего не видели! — Рустам резко выпалил, перебив его, и тут же вздрогнул, испугавшись, что в него полетит бита, но ничего не произошло. — И никому не расскажем! — А о чём вы можете рассказать, если ничего не видели? — ухмыльнулся мужчина, тембр его голоса был бархатистым и мягким. — Мы… — Нет-нет, ни слова больше. Говорить буду я, договорились? Детям нельзя доверять, они не умеют держать язык за зубами, — он покачал головой. — Вы видели, чем мы тут занимаемся, это факт, это заметили наши охранники. И им я верю гораздо больше. Что-то внутри сжалось у всех троих, тревожные мысли заполняли разум. Что с ними будет? Что с ними сделают? На их лицах были написаны все мысли, что вызывало у мужчины улыбку. Тот явно был доволен собой. — Как мы будем это решать, мальчишки? Есть идеи? Они молчали, не зная, что предложить за то, чтобы их отпустили. Всё же… Они действительно успели разглядеть то, что происходило в ангаре. Напряжение в помещении нарастало. — Вижу, что нет. Понимаю, понимаю, — мужчина потёр руки и широко улыбнулся. — Вам повезло, ведь идея есть у меня. Ну-ка, просветите меня, вы ещё школьники, верно? Какой класс? — Одиннадцатый, — хрипло от долгого молчания произнёс Илья. — Отлично! Значит, вам остался год до выпуска из школы. И, поздравляю, всё это время вы будете работать на меня. Они втроём коротко переглянулись с недоверием. — Работать? — уточнил Эмир с непониманием. — Заниматься тем, что вы успели увидеть. И не только, конечно, — мужчина пожал плечами, будто бы это было самой простой вещью, которую даже не нужно было объяснять. Но подростки его не понимали. — Как с детьми трудно… Работая на меня, вы втянетесь в это дело, и у вас просто не будет другого выбора. Ведь если вы пойдете в милицию, то вместе с нами повяжут и вас. Теперь они поняли, что именно тот хотел от них. Втянуть подростков в криминал на последнем году их обучения. — А после? — осторожно спросил Кашоков. — Мы отработаем год, пока учимся, а что дальше? Ему было страшно подавать голос и что-то уточнять, они не были в том положении, чтобы узнавать и интересоваться своими условиями, а не безропотно соглашаться на то, что позволит им сохранить свою жизнь. Но мужчина не проявлял к ним агрессии, пока что. — Будете свободны. Но, опять же, пойдёте в милицию, будете мешать нашей работе или нарушать наши устои — отправитесь за решётку вместе с нами. А может, и что похуже. У них не было выбора, их не спрашивали, согласны они или нет с этим предложением, ведь отказываться нельзя было — их не отпустят просто так. Каждый чувствовал страх и панику, сковывающую горло крепкими тисками, не позволяя и слова вымолвить. — Ну, что? Мы договорились? — мужчина вновь присел на край стола, дожидаясь ответа. — Или, может, хотите поговорить по-другому? Тот перевёл взгляд на одного из мужчин с битой, стоявшего у стены в ожидании приказов. — Да, — не думая выпалил Рустам, а за ним согласились и остальные его друзья. — Да, мы договорились. — Вот и отлично! — мужчина в малиновом пиджаке довольный хлопнул в ладони. — На днях с вами свяжутся, чтобы рассказать о деталях, ожидайте и не думайте даже о побеге. Парни, проводите их. Амбалы кивнули. Они отвязали веревки на ногах и подняли троих школьников со стульев, а затем надели на их головы чёрные непрозрачные мешки. Они подталкивали их идти вперёд, а затем усадили в машину, видимо, в одну из «девяток», стоявших неподалёку от здания, которые они заметили ранее. Кашоков чувствовал, как болели его плечи от такого положения, ведь их руки за спиной до сих пор не развязали. Он неожиданно нащупал знакомую руку, а затем чей-то подбородок осторожно толкнул его в макушку, и он понял, что рядом с ним, на задних сиденьях, сидел Макаров. Эмир осторожно сжал несколько его пальцев в своих, повернувшись к другу спиной. Несколько долгих минут они ехали в абсолютном гнетущем молчании, тишина в салоне автомобиля нарушалась только шумом улицы. Сняв с подростков мешки и развязав руки, их высадили у здания ближайшей школы, которая оказалась той самой, в которой они учились. Все трое были растеряны, не знали, как им быть дальше, как поступить? Ничего другого не оставалось, кроме, как идти домой, ведь уже сильно стемнело, а они не знали даже, сколько времени провели на том заводе. — Значит… Увидимся завтра в школе? — неловко спросил у друзей Илья, потирая свои запястья, натёртые верёвками. — Да… — Эмир кивнул и тоже в неловкости опустил взгляд себе под ноги. — Он сказал, что скоро с нами свяжутся, — напомнил одноклассникам Рустам и похлопал себя по ноющим от боли коленям, пытаясь отряхнуть штаны от земли. А затем с досадой выдохнул, когда заметил, что одна штанина немного порвалась после падения. — Блять… — Поговорим об этом завтра, — Макаров сунул руки в карманы ветровки, на них налетел прохладный осенний ветер. — Пацаны. Вы же понимаете, что мы не можем никому об этом рассказать? — уточнил у них Кашоков, поёжившись от ночной прохлады. — Если кто-то проболтается, даже родителям, то нам пизда… Илья снял свою ветровку и накинул её на плечи Эмира, помотав головой, когда тот попытался её вернуть. Вернёт завтра в школе. И, конечно, они понимали, что им нельзя было ни с кем поделиться произошедшим, кроме как друг с другом. Если родители узнают, если хоть кто-то узнает — что станет с ними? Безопасности больше не было, и вряд ли когда-нибудь будет. Многие знали о том, что чёрный бизнес существует, существуют группировки, мафия, подростков пугали этим давно. И никто из них точно не ожидал, что в итоге они не просто столкнутся с этим мимолётно, но и окажутся втянуты в то, что явно принесёт им немало проблем на всю жизнь. Ещё несколько минут они втроём неловко молчали, стоя под фонарём на тротуаре, асфальтовая дорожка шла вдоль железного забора, за которым виднелось здание их школы. У каждого в голове были свои мысли и тревоги, которые нельзя было передать словами, таких слов они не знали или их ещё не придумали. И лишь спустя эти долгие несколько минут, Эмир с трудом вздохнул, нарушив тишину. — Я домой, — он окинул друзей коротким взглядом и махнул им на прощание рукой, сильнее кутаясь в ветровку Макарова. — Увидимся в школе… — Да, точно, — Рустам нервно провёл пальцами по волосам и тоже помахал им рукой, прощаясь до завтрашнего дня. — Пока, — закончил Илья, провожая их взглядом. Все трое разошлись в разные стороны улицы, отправившись наконец по домам. По дороге нужно ещё было придумать оправдание своему внешнему виду и причину, почему каждый из них так долго гулял. Кашоков на пару минут задержался около своего подъезда, подняв глаза к окнам его квартиры. На кухне и в зале горел свет. Он набрал полную грудь прохладного ночного воздуха и зашёл в подъезд, а затем в несколько быстрых шагов преодолел путь по лестнице до квартиры, перепрыгивая через ступеньки. Услышав, как открывается дверь, в коридор выглянула его мать с вопросом, почему тот так поздно пришёл. Тот натянул на лицо улыбку и ответил, что просто увлёкся болтовнёй с Рустамом и Ильёй, а потому и не заметил, как они втроём ушли далековато и путь обратно занял больше времени, чем хотелось. Она лишь снисходительно покачала головой и пригласила сына перекусить перед сном. Но Эмир отказался, отмахнувшись тем, что они наелись сухариков, пока гуляли, и отправился в свою комнату, чтобы поскорее лечь спать. Но, закрыв за собой дверь и щёлкнув замком, он понял, что спать совсем не хотелось. Единственное, чего хотелось в этот момент, это разрыдаться. Он поджал губы и ощутил, как предательски защипали уголки глаз, к которым подбирались горькие слёзы. Кашоков прислонился спиной к двери и скатился по ней на пол, подтянув к груди колени и обхватив их руками, он уткнулся в них лицом и в следующий миг перестал держаться, позволив слезам просто течь по щекам, впитываясь в пыльную ткань штанов.