бессердечный.

Вокруг заброшенного храма, стоящего на склоне горы, звенела тишина. Находящийся в глубине деревни Кочари, окруженный лишь зеленью и бескрайним лесом. — Бессердечный! Трус! Это всё, на что хватило твоих сил?! Похитить меня, девушку?! — прокричала Фадиме первое, попытавшись ударить его ногой, когда Исо открыл отсек багажа. Смотреть в её глаза, налитые кровью, не хотелось. Голос Фадиме Кочари выводил Исо из себя. Не потому, что она была раздражающей, а потому что совесть твердила совсем обратное: её не хотелось трогать против её воли. Но что-то внутри не дало пойти против маминого приказа. — Замолчи! — рыкнул Исо, схватив её за плечи, и притянул к себе. — Я не хочу причинять тебе боли. Успокойся, — попытался вразумить её парень. — Что ты делаешь? — с паникой в голосе закричала Фадиме, когда он вновь схватил под колени и прижал к себе. — Не кричи понапрасну, — бросил Исо, больше ничего не добавив. Внутри уже копошился червь сомнения, поговаривая противным голосом: «Что с тобой случилось, Исо Фуртуна? Разве так относятся к женщинам у вас?». Исо инстинктивно прижал её к себе, делая шаг к каменному строению. В нос ударил едва заметный аромат, исходящий от Фадиме. Цветы. Какие-то цветы. И терпкий запах её страха, который сковывал её мышцы. Исо оттолкнул эту мысль подальше, чтобы она не занимала больше места, чем он может себе позволить, и зашёл в сырое, холодное помещение. Начинало темнеть и холодать. Сентябрь на дворе уже не спасал от неприятного, завывающего сквозняка, эхом отталкивающегося от стен. Фадиме брыкнулась всем телом, будто раненое животное, и зарычала. — Отпусти! Меня! — попыталась вновь вывернуться из его рук Фадиме, но Исо лишь сильнее сжал руки обручем вокруг её маленького тела. Она и правда была… Маленькой в его руках. Такая маленькая и хрупкая, но такая бойкая, упрямая, непослушная. Очень смелая. — Я ничего тебе не сделаю, — зачем-то захотел успокоить Исо, но его стальная хватка вокруг её рёбер говорила об обратном. — Только! Попробуй! — отчеканила Фадиме каждое слово, будто плевок в лицо. — Только попробуй! И мой брат превратит тебя в пепел! Исо оскалился, взглянув в её глаза. — Пусть сначала найдёт нас. А теперь не брыкайся, я свяжу тебя. — Настолько жалок, что связываешь меня, — зло выплюнула Фадиме ему в лицо. Исо проглотил желчь, поднявшуюся к горлу. Сказать что-то против этого он не мог. Ему и самому не нравилась мысль, что Фадиме придется связать, но другого выхода у него не было. Или, так он себя пытался утешить. Он опустил её на сырую землю настолько осторожно, насколько позволяла ему ситуация, одной рукой сжав её за тонкое запястье. Ранить её никак не хотелось. Кожа под руками была холодной. Нужно было разжечь костёр. — Не брыкайся, — предупредил Исо, тянясь к веревкам, оставленным здесь заранее. — Где мы?! — тяжело дыша, попыталась вновь вырваться из его крепких рук. Верёвка змеей обвилась вокруг нежной кожи запястий и вызвала жжение, но не остановилась на них. Исо отпустил её, чем заставил Фадиме насторожиться и замереть, отодвинулся и обхватил щиколотки, закованные в ботинки, в руки. — Ты никогда не догадаешься, — усмехнулся Исо, на мгновение столкнувшись с ней взглядами, и будто по щелчку вмиг сбросил маску клоуна с лица. Черты лица его ожесточились, и он начал сосредоточенно обматывать её ботинки толстой бечевкой. — Пусти! Меня! — каждое слово Фадиме выплеснула огнём, пытаясь ударить его в бёдра, которые были раскрыты перед ней, пока он сидел на коленях. — Не брыкайся, я сказал! — не сумев сдержать бурю эмоций, рыкнул Исо, взглянув на неё исподлобья. Он рвано выдохнул, словно прося терпения у высших сил. Она сводила его с ума. — Я никуда тебя не отпущу! — Ты просто подлец! — Фадиме качнулась в сторону, занеся руки с собранной землей в руках, но Исо, почуяв её манёвр, как дикий зверь броском оказался лицом к лицу с ней и, перекинув ногу через её колени, ухватил её за запястья, скрестив их в своей широкой ладони. Он был близко. Свет падал под углом и осветлял потемневшие от гнева ореховые глаза Фадиме. — Даже не смей, — прохрипел Исо, нависнув над ней исполином. — Пусти меня, — попыталась вновь вырваться Фадиме. — Нет, — категорично отрезал парень и, не выпуская её запястий, убрал ногу и присел к ней боком. Терпение иссякло. Он резко развернул девушку спиной к себе, и начал обматывать нежные, хрупкие запястья жесткой веревкой. Где-то в глубине кольнула совесть, которую потом покрыла собой неожиданная мысль: и эта девочка носила с собой пистолет. Она вновь дёрнулась, попытавшись вырваться из стальной хватки, но тщетно. — Ты сделаешь себе больно, — попытался зачем-то предупредить Исо. Разве ему не должно было быть плевать? — Ты играешься с огнём! Исо слышал в голосе девушки страх и ненависть, переплетённые в ядовитый плющ, который мог убить. У него у самого внутри всё было натянуто, будто струна. Он усмехнулся, пытаясь сбросить напряжение. В нос забивался сладкий аромат её волос. Сердце Кочари и правда была всего лишь нежной девочкой. В глаза бросились бусины в её волосах. Каждый разного цвета. В груди зародился вопрос, который он задушил в горле. «Что они значили, дочь Кочари?» Её прерывистое дыхание сбивало его с ритма. Это был страх или холод? Несколько оборотов, чтобы точно быть уверенным, и он отпустил её, отпрянув, словно от огня. Словно она обжигала его, но он не мог понять, почему он так реагировал. — Замёрзла? — попытался отвлечься и отвлечь её Исо. Ответа не последовало. Фадиме смотрела на него затравленным зверем, и Исо, не выдержав этого, отвернулся. Ему должно было быть плевать на дочь убийцы его отца. Плевать. — Что ты задумал? — холодно начала Фадиме. — Зачем ты меня похитил?! Ты думаешь, мой брат не найдет нас? Я задушу тебя собственными руками! — без передышки выпалила она. Исо молчал, не обращая внимания на пробивающееся сквозь злость отчаяние в её голосе. — Если ты продолжишь долбиться в непробиваемую стену, я заткну тебе рот тряпкой, — чеканя каждое слово, произнёс он. — Только попробуй! — тяжело выдохнула Фадиме, будто дыхания ей не хватало. Он вновь проигнорировал её. Огляделся вокруг и увидел старое ведро с несколькими дырами в нём. Сойдёт. Этого будет достаточно, чтобы разжечь огонь. Мама ничего не говорила по поводу того, оставлять её одну или нет, но Исо ещё не решил, как будет поступать. Червь сомнения внутри вновь зашевелился, неприятно кольнув где-то под рёбрами. — Что, так поступают в Фуртуна мужчины? Крадут женщин, вместо того чтобы пустить пулю в лоб мужчине? — холодно выпалила Фадиме, заставив Исо, стоящего на одном колене перед распыляющимся и сжигающего как можно больше воздуха огнём, замереть будто от удара ножом. Он резко развернулся и схватил девушку под локоть: из горла Фадиме вырвался крик. Одно резкое движение — и она уже сидела перед разгорающимся огнём. Он словно чувал подтащил её к огню. Хотелось взреветь, но он лишь зашипел, не сводя своих серо-голубых глаз с её сверкающих от слёз глаз: — Сама напросилась. Вытащив из кармана тряпку, Исо схватил её за вспотевшую шею. Приставив ко рту неприятную наощупь ткань, он нажал на нижнюю челюсть, раскрыв её рот, и завёл вторую руку назад, чтобы закрепить узлом на затылке. Фадиме зарычала в тряпку и замотала головой из стороны в сторону. Ненависть и неприязнь в её глазах были осязаемы. Исо отпустил её и почувствовал, как вдоль позвоночника пробежался неприятный холодок. Фадиме была непокорной. Фадиме была тёплой. Он не мог объяснить, почему в коктейль сомнения вмешалось ещё нечто, чему он никак не мог дать определение. Отвращение. Странное желание коснуться её ещё раз. Дотронуться до её волос. Почувствовать аромат, который пару минут назад забился в ноздри вновь. В паху свело, и ему стало противно, но удержаться от соблазна он не смог. Он повернулся вновь к ней и увидел, как он отвернула от огня голову, будто что-то скрывая. То неприятное чувство, будто тошнота, вновь подступило к горлу. Он не хотел делать ей больно, но и совладать с раненой гордостью он не смог. Неужели пару часов с этой девчонкой так влияли на него? Он сглотнул, отвернулся, мотнул головой, как упрямец, и встал на ноги. За окном полностью потемнело. Нужно было ехать за мамой. О Фадиме он подумает ночью. Или вообще затолкнёт эту запретную мысль как можно дальше. Ещё не хватало думать о девочке из Кочари.