Todas las promesas de mi amor se irán contigo

– Останься со мной сегодня, – прошептал как-то раз Войд в тишине его собственного кабинета, стены которого отражали глухой звук его тяжёлого дыхания. Он не просил, не умолял, скорее требовал, будто это уже вошло в привычку: каждый раз говорить комиссару остаться. Лололошка особо и не возражал, сидя обычно за чашкой чая или кофе, обнимая инспектора так, словно хотел успокоить или утешить того от всей той рутины, которая навалилась на мужчину поршнем. Плохих мыслей на этот счёт у парня не было. – Ты снова собираешься встретиться с ними? – спрашивал Войд, в очередной раз убирая прядь выбившихся каштановых волос. – Они против империи. Ты хочешь бросить меня? – утверждение, а не вопрос. Он знал, что рано или поздно подобное случится. Дейв не отвечал. Предпочитал сохранять молчание, чтобы, не дай бог, не взболтнуть лишнего во время того, как прижимал чужую голову к своей груди. Он аккуратно проводил пальцами по металлическим имплантам на шее, трогая холодную сталь. Лололошка болтал много лишнего. В компании инспектора он будто растворялся, не замечая своих слов. Ну, это и не нужно было, в принципе. А зачем? Это был обычный вечер. Такой же тёмный, как и остальные. Ночные фонари в Алотерре не светили в такое время – слишком уж власти заботились о расходе энергии на подобное. Помещение освещали только элегантные, изрисованные интересными изображениями лампочки, а также свечи, навивающие интимную атмосферу. Войд разливал по бокалам вино, которое сам-то и не пил вовсе. Алкоголь был скорее для вида, нежели для распития. Он поставил бутылку на пол, придвинув один из бокалов ближе к собеседнику. – Сегодня опять тяжёлый день? – спросил Лололошка, снисходительно глядя на вино, явно не собираясь пить его. Инспектор секунды три или даже чуть больше смотрел в его глаза, не скрытые за обычными солнцезащитными очками, после чего откинулся на спинку стула. – Ты будто не знаешь из-за кого это, – он фыркнул, теребя исцарапанный металл на своей шее, – однако даже если бы я хотел расслабиться, я бы не стал наливать алкоголь, который никто из нас не пьёт. – «Прямолинейный. Даже слишком», – Дейв поднял глаза на испорченное морщинами лицо. На секунду он, следуя своим фетишам, задержался взглядом чуть дольше, неспеша разглядывая чужую внешность. – Я не женщина. Мне эти прелюдия ни к чему. Хочешь потрахаться? Войд изогнул бровь. Он медленно постукивал пальцем по деревянному столу, вгрызаясь взглядом в лицо комиссара, который оставался всё таким же бесстрастным, ожидая ответа. Стало даже немного неловко. – Да. *** Инспектор положил руку на плечи Лололошки, второй свободной ладонью хватая каштановые волосы. Он всё никак не мог понять напора шатена, который постоянно начинал их половой акт с поцелуев или других каких-то прелюдий, хотя сам говорил, что не нуждается в них. Или он не любил подобную "заботу" по отношению к себе, а не в принципе? Кто знает... Дейв поцеловал мужчину в шею, опускаясь чуть ниже и уже начиная расстёгивать его строгий чёрный плащ, который обычно оставался на плечах брюнета чуть ли не до самого конца. Пальцы ловко расстёгивали одну пуговицу за другой, расправляя плащ и залезая ладонью под водолазку. Шаловливые пальцы ощупывали накаченное тело, проходя по металлическим имплантам, легко царапая их. Короткие ногти оставляли за собой мелкие царапины, переходя на смуглую кожу. – Красивый, – пролепетал комиссар, целуя в ключицу, – постоянно серьёзный, – он подцепил ремень строгих брюк, недолго провозившись с ним, и положил ладонь на подтянутый живот, – но не сейчас. – Прекращай, – процедил сквозь зубы Войд, сжимая в руке клочок чужих каштановых волос, который в любой момент был готов вырвать. Он положил голову на подушку, прохрипел что-то, после чего неожиданно проскулил, жмуря глаза. Лололошка упёрся зубами в металлические импланты, будто хотел прокусить их. Он в принципе церемониться не хотел, однако это суровое лицо толкало его не в ту сторону. Медленно, плавно, аккуратно... Брюки полетели на пол, ногти теребили пояс трусов. Инспектор положил руку на плечи шатена, уткнувшись носом в изгиб его шеи, тяжело дыша. Ему было странно приятно от всего этого. Фиолетовые глаза внимательно следили за редкими резкими движениями, за открывающейся бутылкой лубриканта. Дейв целовал часто. Очень. Он навалился сверху, закинув чужие ноги себе на плечи, чтобы дать больше возможностей движения и растяжки. Хотя такому старичку, как Войд, это не особо полезно... Парень не переживал, а просто впился пальцами в бёдра мужчины так, что могли остаться синяки. – Ублюдок, сбавь обороты... – прошипел брюнет, пока его дрожащие руки хватались за капюшон белой кофты комиссара. Он слабо протестовал, выгибался(насколько мог) и царапал короткими ногтями спинку элегантного бархатного дивана. Лололошка не слушал. Он расфокусированным взглядом посмотрел на любовника, внезапно согнув его вдвое и делая первый резкий толчок. Дыхание было тяжёлым, сбивчиво глубоким, а щёки до невозможности покраснели, став похожими на яркие лепестки розы. Инспектор простонал. Простонал так, что в голове выбило последние остатки мыслей. Он никогда не издавал каких-то лишних звуков: слишком уж "стеснительным" был, будто думал, что Дейв мог рассказать кому-то. Рассказать, что тот стонал под ним, словно... словно сучка? Странное сравнение. Похабные шлепки разносились по тому самому кабинету, отражающему звуки от стен так, что в ушах они звенели с двойной силой. Либидо впервые за месяц побило все рекорды, стирая границы дозволенного. – Бля... – Лололошка уткнулся лицом в шею Войда, кусая смуглую кожу, на которой ещё не было имплантов. Пока что. Он никогда не чувствовал себя таким животным, который хотел не то что удовлетворить свои потребности, а вытрахать из кого-то весь дух. Может, это недели без сна на нём так сказались? Стресс? Инспектор запрокинул голову, почти сорвав свой и без того хриплый, грубый голос. Чёрные короткие волосы неприятно липли ко лбу, ниспадая ближе к тумбочке, которая стояла рядом с диваном. – Я сейчас... – слова застряли в горле неприятным комком. Брюнет сжал ладонь на плече Дейва, сминая его и так помятую толстовку. Его ноги позорно дрожали, сцепляясь на бёдрах комиссара, прижимая того ближе. Приятно. Лололошка делал всё быстро. Резко. Он положил ладони с ног на грудь мужчины, лаская соски и параллельно спускаясь к животу. Плечи напряглись, а спустя буквально секунду расслабились, когда бёдра сошлись в судороге, вбивая всё своё возбуждение в чужое нутро. Войд простонал, выгибаясь, и тоже кончил, ощущая рефлекторные слёзы на глазах. Минуту или две они лежали на диване, обнимаясь и пытаясь прийти в себя после секса. – Научись пользоваться презервативами, – произнёс инспектор, поглаживая каштановые мягкие и такие любимые волосы. Дейв ничего не ответил, уткнувшись лицом в грудь брюнета.