Быть мужем Тёмных Лордов...

      Вообще, всё началось ещё 10 лет назад. Это был конец моего четвёртого курса, я был вымотан этим несчастным турниром. Ни за что не стал бы в этом участвовать, если бы знал, чем закончится.       Или стал бы…       Но суть не в этом. Суть в том, что турнир, конечно, кончился, но проблемы только начались. Неясно, что в голове перемкнуло у Тёмного Лорда (теперь уже ясно), но стоило ему увидеть меня, распятого на том могильном надгробии, всего в грязи и крови, как взгляд его переменился. Ну, сумасшедший, говорю вам. Онемевшие руки тут же освободились, а этот обезумевший подхватил меня и, словно зачарованный, всматриваясь в мои глаза, проговорил:       — Пожалуйста, будь моим мужем!       Я, естественно, не повёлся. Вырвался, схватил кубок и Диггори в придачу и оказался на всё том же поле для квиддича. Он же как будто бы и не останавливал меня. Впрочем… Своё угрозу-предложение он повторял ещё не единожды. Но тогда, на том поле, у меня просто отняло дар речи. Я сидел, оглушённый, с трупом и кубком в руках и пытался соединить ниточки осознания. Ниточки соединяться не желали.       В тот вечер общественность запомнила, как золотой мальчик, вернувшись из лабиринта с Диггори и кубком, игнорируя всех вокруг, встал и с нечитаемым лицом ушёл с места проведения мероприятия. Без кубка и без объяснений.

***

      Тем временем на кладбище… Том только и мог смотреть, как Гарри, его прекрасный, замечательный Гарри, подныривает под руку и исчезает в хлопке аппарации, прихватив с собой этого мальчишку Диггори.       — Хвост?       — Да, мой Повелитель?       — Он что, ушёл?       От ответа Петтигрю спасает Крауч-младший, так вовремя появившийся рядом. Он начал подозревать неладное ещё когда увидел, что Поттер благополучно вернулся, но теперь, наблюдая застывшего изваянием хозяина, он в своих мыслях утвердился.       — Что-то пошло не так, мой Лорд? Что помешало вам убить мальчишку Поттеров?       — Убить!? Зачем его убивать!?       — Но ведь, пророчество, мой Господин. Тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый на исходе седьмого месяца… Ваше противостояние, Господин, стало причиной столь долгого вашего отсутствия. Я подумал, что для вас будет оскорбительна жизнь мальчишки, которому предначертано одержать победу над вами, мой Лорд.       — Победу? Ох, да, наверное, это можно так назвать. Ах, милый Барти, видел бы ты его глаза…       Да, пожалуй, тогда всё и началось.

***

      Тёмный Лорд приходил постоянно. Начал он с посещения Хогсмида в дни, когда там бывал Гарри. Признания на всю округу, подарки, просьбы, заверения. Гарри гнал его, гнал, честное слово. И проклятиями, и, было, метлой для квиддича, которую от Волдеморта же и получил. Но тот с упорством, достойным ало-золотого факультета, продолжал преследовать его дальше. Когда Гарри перестал выходить в Хогсмид, Лорд стал передавать подарки и письма через студентов, сам же устроил засаду на самой границе защитного барьера, с той стороны, откуда его маленький лагерь по завоеванию сердца героя было прекрасно видно из окон гриффиндорской гостиной. И, будь Гарри проклят, если хоть раз подумал о том, что это, возможно, немного мило.       Ну или не раз…       Хэй, он был тогда недолюбленным сиротой, нуждающимся в любви и заботе! Вы на его месте тоже не остались бы равнодушны!       Впрочем, Гарри снова не повёлся. Уже через несколько недель он садился в поезд Хогвартс-экспресса, размышляя о том, сможет ли его новый поклонник преодолеть преграду Фиделиуса снова. Он старался не думать о том, как Дамблдор, ещё пол года назад не отпустивший его на новогодние праздники к крёстному на Гриммо, со спокойной душой отпустил его на все четыре стороны сейчас.       — А есть ли сейчас какая то опасность, Гарри? — мягко говорил он, макая лимонную дольку в свой сладкий чай. Гарри не мог не ненавидеть себя за то, что, от потери дара речи, не может найти слов для того, чтобы опровергнуть слова директора. Он впервые за четыре года захотел вернуться к своей тётке и её мужу на Тисовую улицу. Но даже в гневе и растерянности он понимал, что это было бы слишком глупо. Он не услышал, как Дамблдор ему в спину прошептал:       — Любовь – невероятная сила, мой мальчик. И эта сила уже победила Волдеморта.

***

      — Люциус-с-с, мой с-скольз-зкий друг…       Фигура в чёрном плаще заметно дёрнулась.       — Ос-станься. Мне нужно с-с тобой поговорить-с…       — Мой Лорд? Вы не одобряете что-то в моём последнем докладе?       — О, нет, мой друг. Ты здесь по другой причине. Скажи, может быть ты знаешь, почему милый Гарри не отвечает на мои чувства? Он меня избегает, я совершенно не могу понять, что делаю не так.       — Мой Лорд, боюсь, это было бы слишком самонадеянно для меня, давать вам какие-то советы…       — Говори, Люциус. Я не стану наказывать тебя за правдивый ответ.       — В таком случае… Пожалуй, в первую очередь Гарри Поттера может смущать ваш образ.       — Образ?       — Да, Милорд. Например, внешность. Для молодых людей, вроде мистера Поттера, внешность является важным фактором при выборе второй половинки. Ваш нынешний облик призван внушать трепетный ужас вашим слугам и врагам. Но это несколько не сочетается с целью вызвать симпатию.       — Не хочешь же ты сказать, что всё дело во внешности?       — Ни в коем случае. Образ создаётся не только внешностью, но и социальной активностью. Как вы поступаете, какие решения принимаете, какие идеи продвигаете. Например, идея геноцида магглов и идея разделения магов на сословия, согласно их происхождению, скорее всего претит герою. Вы должны знать, что подруга героя, Грейнджер, является магглорождённой. По моим данным они близки, как родные брат и сестра. Помимо прочего, покойная матушка героя, к которой он питает самые нежные чувства, также была магглорождённой. Также вы сейчас достаточно импульсивны. Если сравнивать вас тридцатилетней давности и вас нынешнего – это два разных человека. Хладнокровность в деле соблазнения играет немалую роль.       — Соблазнения?       — Конечно, соблазнения. Вы ведь намереваетесь сделать Гарри своим супругом? Соблазнение тут важно.       — С хладнокровием можно будет что-нибудь придумать, если собрать крестражи рядом с собой… Продолжай, Люциус.       — И, конечно, как и любому Гриффиндорцу, мистеру Поттеру важно, чтобы правительство у власти использовало справедливые и гуманные методы управления.       — И даже без Круцио???       — Даже без Круцио. От идеи захвата власти можно и не отказываться, но методы придётся изменить, если, конечно, цель завоевать сердце героя для вас приоритета. Вам нужно создать такой образ, который вызывает сопереживание у масс.       — Сопереживание? Возможно, сыграть на ошибке и раскаянии было бы уместно… Отвергнутый и сошедший с пути, но нашедший любовь и раскаявшийся… Люциус, мне нужна газета. Нет! Сначала Снейп. Нужно исправлять внешность.

***

      А письма всё продолжали приходить, одно за другим, каждый день. С цветами и новыми подарками, совершенно разнообразными.       — Ничего не хочу от него брать!.. Но это шоколадные кексики от Фортескью, мои любимые… Но их прислал Волдеморт!... Но как я могу допустить, чтобы они пропали зря?.. Сделать возврат?.. Но как же хочется съесть самому! И отдавать не хочется! Но это Волдеморт…       — Серьёзно, букет? Я же не девчонка. Но если бы я был девчонкой… Но я не девчонка. А красивый… Но я ведь не девчонка! И пахнет так приятно… А, собственно, какая разница? Красивый букет – он красивый в любом случае. И какая разница, от кого? Букет же в этом не виноват!       — Не буду я читать его письма! Ну разве что записочку можно… Что страшного может быть в маленькой записочке?.. Ох…

***

      — Постой, Люциус, но как милый Гарри оценит изменения в моей внешности, если он меня не видит? Он сейчас постоянно в поместье Блэков, со своим крёстным, никуда не выходит…       — Может быть, объявление в газете, мой Лорд?       — Неплохо! Пусть будет выпуск в Пророке. Первый разворот с фотографией обновлённого меня... И интервью, в котором я расскажу свою историю любви!       — Мой Лорд, если будет позволено сказать…       — Да, Люциус?       — Собрать крестражи, пожалуй, будет лучше до интервью.

***

      — Гарри! Тот-кого-нельзя-называть в Пророке!       — Что?       — Он признаётся тебе в любви.       — Сириус, не смешная шутка.       — Не веришь? Хочешь посмотреть?       — Не буду я на него смотреть!       — Почему нет? Смотри, симпатичный.       — Да с какой стороны… Ох…

***

      — Он ответил, Люциус, он написал мне письмо!       — Рад за вас, Милорд.       — Что!? Люциус, он пишет, что ему ещё слишком рано заводить серьёзные отношения!       — Должен сказать, что мальчик прав, мой Лорд. Ему только недавно исполнилось пятнадцать лет. Брак можно будет заключить только через два года, когда юноше исполнится семнадцать.       — Но как же так? Что я буду делать два года без него???       — Полагаю, что знаю, чем скрасить ваше ожидание. Помолвку можно будет заключить уже в 16, а до тех пор никто не сможет вам помешать продолжить ритуал ухаживания.       — Но я ведь и письма писал, и подарки дарил. Что ещё я могу для него сделать? Он до сих пор не дал согласия.       — Но и отказа вы не получили. Более того, он отправил вам ответ. Это хорошее начало для романтической переписки, мой Лорд.       — Романтическая переписка… Да, ты прав, Люциус. Переписка того стоит!