Эксперимент

      Виктор Гидеон всегда был склонен к пафосу и театрализации. Еще во время учебы в школе, занимаясь в классе актерского мастерства, он планировал связать свою дальнейшую жизнь с киноиндустрией. Увы, не сложилось. Его жизнь пошла по совершенно иному пути. Впрочем, Виктор не жаловался. Талантливый исследователь, профессиональный вирусолог, хирург, тем не менее, он сохранил любовь к театральному искусству. Это проявлялось у него во всем: в манере говорить, двигаться, одеваться, и даже в том, как он обустраивал свое окружение. Виктор осознавал эту свою слабость, но ничего не мог с ней поделать. Это было сильнее его.       Так было и с операцией по поимке проекта Спенсера, девчонки, в которую тот успешно перенес свою память. Кабинетный аналитик ФБР, юная, социально незрелая, едва умеющая обращаться с огнестрельным оружием, Грейс Эшкрофт была очень легкой добычей. После того, как, воспользовавшись прокатившейся по всей стране серией смертей от неизвестной болезни и связями «Соединения» в правительстве, Виктор заманил девчонку в отель «Ренвуд», ему бы ничего не стоило захватить ее в плен прямо в холле отеля. И все же он не смог удержаться от того, чтобы не устроить маленькое представление и не напугать ее до полусмерти.       С внезапно вмешавшимся агентом ООБ дело обстояло несколько сложнее. Едва заметив его на улице, Виктор сразу понял, что тот может доставить серьезные проблемы. Так как Виктор был именно тем, кто первым выявил синдром Раккун-Сити и много лет следил за каждым выжившим после трагического инцидента, то и о правительственном агенте Леоне Кеннеди тоже кое-что знал. Потому, устроив на улице маленький переполох, чтобы задержать агента, он поспешил вернуться в Роудс-Хилл, где, надежно зафиксировав и оставив все еще не пришедшую в себя Грейс в одной из палат медицинского центра, занялся приготовлениями.       Понимая, что Кеннеди заявится в самое ближайшее время, Виктор отдал председателю распоряжение ровно в половину двенадцатого привести в действие код 6 для уничтожения всех улик, а дежурной медсестре – встретить агента и проводить в приемную реабилитационного отделения, где у него, как и по всему центру, было установлено множество скрытых камер. После чего Виктор приготовился наслаждаться представлением.       Представление вышло что надо, правда, не с таким исходом, на который Виктор рассчитывал. Даже угроза быть распиленным бензопилой на несколько не слишком равномерных частей не произвела на агента особого впечатления, будто это было для него не чем-то из ряда вон выходящим, а серой обыденностью. А то, с каким хладнокровием тот разделался с мутировавшими в БОО сотрудниками и пациентами реабилитационного отделения, вообще возбудило в Викторе нездоровый интерес. Судя по всему, Кеннеди по своей жестокости не слишком отличался от самого Виктора. Определенно, этот агент начинал ему нравиться. И именно тогда Виктор принял решение не убивать его сразу.       Благодаря имплантированному много лет назад паразиту NE-γ, Виктор обладал поистине исключительным ростом и силой, что позволило ему без особого труда нейтрализовать агента примерно тем же способом, что и девчонку-аналитика. Стоило только немного заболтать незваного гостя, чтобы приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, а дальше все прошло без сучка и задоринки. Впрочем, Виктор был достаточно умен, чтобы предусмотреть, что, как только агент придет в себя, то уже не станет медлить, и предпринял все необходимое, чтобы обезопасить себя. Прикрученный болтами к полу стул, пропущенные через поперечину его спинки операционные ремни, надежно зафиксировавшие руки «пациента», отложенные вне зоны досягаемости пистолет, смартфон и миниатюрная рация – Виктор предусмотрел все.       Еще раз оглядев результат своих трудов, Виктор удовлетворенно кивнул, сунул под нос пленнику пропитанный нашатырем ватный спонж, и, когда веки того дрогнули, отступил на пару шагов и щелкнул выключателем операционной лампы.       Агент очнулся сразу. Пару раз моргнув, он коротко огляделся, а затем медленно поднял голову и встретился с Виктором тяжелым взглядом.       – Зачем ты пришел? – очень тихо, стараясь произвести максимально гнетущее впечатление, проговорил Виктор. – Ты здесь из-за меня? Или из-за нее?       Агент явно не собирался участвовать в устроенном для него представлении. Не произнеся ни слова, он продолжал мрачно смотреть на Виктора. Становилось интересно.       – Поговорим? – предпринял еще одну попытку Виктор.       Молчание.       – Ясно.       Времени на игры особо не было. Даже то, что агент ООБ заявился в Роудс-Хилл один, вовсе не означало, что подкрепление уже не на подходе – об этом явно сигнализировал индикатор входящих сигналов на рации. Металлические ставни на всех окнах и дверях и превращенный в БОО персонал, конечно, задержит новых агентов на какое-то время, но, с оглядкой на то, как действовал сам Кеннеди, форы это даст не много. Да и каким-то чудом освободившуюся девчонку тоже стоило бы поискать. Виктор надеялся, что у нее хватит ума забиться в какой-нибудь тихий безопасный уголок и дождаться его прихода, но мало ли, что этой психованной придет в голову? И, тем не менее, Виктор не мог сопротивляться охватившему его азарту. Он был намерен во что бы то ни стало разговорить этого легендарного агента, вывести его из равновесия. Он хотел узнать, насколько тот действительно хладнокровен, и есть ли способ его сломать. Виктор был исследователем, и Леон Кеннеди стал его личным экспериментом, который он намерен был довести до конца.       – Что ж… – Взяв с манипуляционного столика скальпель, он снова повернулся к пленнику. – Тогда начнем твое лечение.       – Надеюсь, лечение будет проходить в молчании, – неожиданно отозвался Леон.       В голове Виктор уже начал заполнять бланк результатов эксперимента. Реакция на угрозу физического насилия: отсутствие внешних проявлений страха, словесное огрызание, сарказм. Вывод: угроза физического насилия неэффективна. В целом, с учетом даже той небольшой части биографии этого агента, к которой Виктор имел доступ, ожидаемо. Что ж, тогда можно изменить подход. Вторжение в личное пространство, физическая близость и неоднозначные намеки вполне могут дестабилизировать даже самого уравновешенного человека. Так что, включив все свои навыки актерского мастерства, Виктор продолжил эксперимент.       – Ты же следователь, не так ли? – проговорил он, медленно приближаясь к Леону. – Тогда начинай расследовать. Что бы ты хотел узнать? То ли это место, где я занимаюсь своими научными изысканиями? – Виктор ласково провел рукой по волосам пленника, пока что не касаясь кожи, просто внимательно наблюдая за его реакцией, и сам ответил на свой вопрос: – Да.       Леон окаменел. Уставившись в пространство перед собой, он сидел неподвижно, будто подсознательно надеясь таким образом избежать дальнейших домогательств. Напрасно. Эксперимент еще не закончен.       Обойдя пленника со спины, Виктор слегка отодвинул воротник его лонгслива и нежно прикоснулся кончиками пальцев к страшной черной гематоме на шее, проявлению Т-вируса, поразившего практически всех, кто в свое время сумел выжить в Раккун-Сити.       – Или, может, ты хочешь узнать, есть ли здесь информация про твою болезнь? – Он склонился ниже, приблизив лицо практически к самому лицу агента. – Да.       – Знаешь, у меня все-таки есть вопрос, – неожиданно подал голос Леон. – Когда ты в последний раз чистил зубы?       Туше!       Виктор едва сдержался, чтобы не поаплодировать. Это было низко и грубо, но это было шикарно! Браво, агент, просто браво! Леон, определенно, нравился ему с каждой минутой все больше и больше.       Как бы то ни было, главная цель была достигнута: Леон пошел на диалог. Пусть он пока еще и не окончательно растерял свое самообладание, но это уже был прогресс, и останавливаться сейчас Виктор намерен не был.       – Знаешь, почему я сразу тебя не убил? – уже совершенно другим, обыденным тоном, проговорил он, выпрямляясь.       – Поговорить больше не с кем?       Виктор усмехнулся. Обернувшись, он успел перехватить взгляд Леона, которым тот, похоже, что-то пытался найти, и демонстративно помахал скальпелем.       – Неразумно грубить человеку, в руках которого находится твоя жизнь.       – Пока что я вижу только человека, который из кожи вон лезет, чтобы произвести на меня впечатление.       – Строишь из себя героя. Но ведь никто даже не услышит, когда ты закричишь. – Поднеся скальпель к шее пленника, Виктор выждал пару секунд, а затем медленно провел лезвием по коже, оставляя не глубокую, но довольно длинную болезненную рану. – Неужели ты все еще на что-то надеешься?       Леон даже не шелохнулся, хотя от пристального взгляда Виктора не ускользнуло, как тот болезненно напрягся.       – Надеюсь, что эта нудная лекция поскорее закончится.       И снова огрызание. Ладно, придется попробовать другие методы.       – Ты же знаешь, что всех, кто выжил в Раккун-Сити, поразил один и тот же недуг, – вернулся Виктор к прерванной мысли. – Проклятие Амбреллы. Все они думали, что избежали заражения, но, как очень быстро выяснилось, это не так. Я исследую синдром Раккун-Сити уже много лет и… Да что это ты всё пытаешься найти? – не выдержал он.       Леон, который во все время торжественного монолога Виктора демонстративно продолжал осматриваться вокруг, наконец, соизволил поднять глаза на него.       – Куда ты дел мою куртку?       Вот тут Виктор окончательно растерялся. Он даже подумал, что ослышался.       – Что?       – Куртку. Мою куртку. Куда ты ее дел?       – Хочешь сказать, что в твоем положении все, что тебя волнует – это твоя куртка?       Леон слегка пожал плечами.       – Ну, на улице дождь. Мне бы не хотелось простыть, когда я выйду отсюда.        И тут до Виктора внезапно дошло. Он понял, что Леон просто пытался сделать то же самое, что Виктор делал с ним: вывести его из равновесия. Он громогласно рассмеялся, запрокинув голову.       – Хороший ход, Леон. Но только в этой игре… – Он снова резко наклонился, так что его лицо оказалось прямо напротив лица пленника. – В этой игре тебе не победить.       Леон, выдержав несколько секунд, чуть качнул головой.       – Ты удивишься, если узнаешь, сколько мерзавцев думали так же.       Виктор презрительно хмыкнул.       – Придется мне тебя разочаровать, – проговорил он, снова выпрямляясь. – На этот раз все закончится иначе. Знаешь, что это за черные сосудистые пятна по всему твоему телу? Думаю, догадываешься.       Обернувшись, Виктор понял, что, наконец, попал в цель. Всю напускную невозмутимость Леона как ветром сдуло. Виктор увидел, как тот крепко стиснул челюсти, как в его снова ставшим неподвижным взгляде появилось сильное напряжение, как участилось дыхание, а, значит, и пульс.       – Я бы показал тебе результаты своих многолетних исследований, но, увы, все они находятся на моем компьютере в кабинете, а ты из этого помещения никогда не выйдешь. По крайней мере, в своем уме.       Леон сглотнул. Виктор удовлетворенно кивнул. Нервничает. Хорошо.       – Ты все правильно понял. Т-вирус. Именно он является причиной постоянной боли, которую ты испытываешь уже долгое время. Твои клетки разрушаются, а иммунитет уже не в состоянии сдерживать распространение вируса по телу. – Взяв Леона за подбородок, Виктор задрал его голову, через объектив осмотрев склеры глаз, а затем еще раз внимательно изучив гематому на шее. – Что ж, по моим оценкам, тебе осталось, в лучшем случае, несколько дней. И это при условии абсолютного покоя. Любая физическая нагрузка, любой стресс, любая травма ускорит течение болезни. – Отпустив пленника, он размашисто прошелся туда-сюда. – Знаешь, что будет дальше? Потемнения будут распространяться по телу все быстрее и быстрее. Боль станет невыносимой. Ты начнешь харкать кровью. А затем умрешь в страшных муках.       Виктор снова с улыбкой обернулся к пленнику и понял, что, наконец, добился своего. На Леоне просто лица не было. Самоуверенный правительственный агент, наконец, в полной мере осознал свою беспомощность. Беспомощность перед своей болезнью. Перед проклятием Амбреллы. Что ж, в таком случае, дело сделано. Пора заканчивать эксперимент.       – Впрочем, все это было бы слишком просто. – Виктор решительно направился к манипуляционному столику, на котором уже лежал приготовленный заранее инъектор. – Не волнуйся, я не позволю тебе уйти так обыденно. В конце концов, ты – легенда, и заслуживаешь легендарной смерти. Видишь этот препарат? Знаешь, что это?       Леон перевел быстрый взгляд с лица Виктора на инъектор в его руке и обратно. Виктор снова широко улыбнулся.       – Полагаю, ты догадался. Ты уже видел, как он работает. С момента введения его в кровь до начала мутации проходят считанные минуты. Так что, когда другие оперативники из твоего хваленого агентства ворвутся в Роудс–Хилл, в холле их уже будешь ждать ты собственной персоной. В смысле, не совсем ты. БОО на основе твоего тела. Интересно будет понаблюдать, скольких таких же крутых агентов ты уложишь прежде, чем они разнесут твой череп.       Виктор даже не успел понять, что произошло. В тот момент, когда он склонился над пленником, собираясь вколоть препарат, тот вдруг неожиданно подорвался с места и с ноги нанес ему сокрушительный удар.              Виктору удалось сбежать. Уже торопливо шагая по направлению к кабинету доктора Ричардсона, он все продолжал анализировать произошедшее и никак не мог понять. Он не мог понять, как, даже страшно ослабленный предпоследней стадией болезни, даже с разницей в более чем полметра роста и пары десятков килограммов веса, даже истекающий кровью Леон сумел выйти из их короткой драки победителем. Он не мог понять, как тот вообще сумел освободиться из пут прочных операционных ремней. И он решительно не мог понять, почему, даже после всего произошедшего, Леон Кеннеди по-прежнему ему нравился.