Затяжной весенний дождь

Шэнь Юаню не впервой подстраиваться под кого-то. Не впервой играть роль. Скрываться, показывая лишь часть себя настоящего, при личных разговорах с Шан Цинхуа — единственным, знавшим правду. Удивительно, что никто, даже Юэ Цинъюань, не заметил подмену. Юань не успокаивал себя, похвалами за прекрасную игру, он знал, что во многом довольно посредственен: не те взгляды, движения, даже интонация не та. Невозможно стать другим человеком, даже зная его историю наизусть. Так что дело было не в Юане, а в окружающих. Всем было лучше от того, что лорд Цинцзин подуспокоился. Не поменялся после приступа, но стал посмирнее. Хотя Цинхуа иногда смотрел на него с печалью в глазах, когда думал, что он не видит. Юань не спрашивал, не думал, что имеет право, но догадывался, что дело было не просто в смерти оригинального Шэнь Цинцю. Нечто большее. В любом случае, его это не касалось. Он заложник ситуации, как и сам Цинхуа. Если ему есть что сказать, пускай придёт и выскажет в лицо. Шэнь Юань себе в этом не отказывал. Когда линия Ло Бинхэ изменилась, он не должен был быть удивлён. Он знал, что был слишком мягок и снисходителен во многих вещах. Но жестокость к детям никогда не была свойственна Юаню. Маленький белый лотос не заслуживал плохого обращения. Их история была полна противоречий и непонимания. Он не мог сказать, зачем отправил Бинхэ в Бездну, а тот, в свою очередь, не мог не быть одержимым своим учителем. Боль преследовала их. И даже когда всё благополучно разрешилось — ничего не поменялось. Юань играл роль. Теперь более правдоподобно, спустя столько лет. Интересно, каким был Цинхуа до перемещения сюда? Что от него останется, если он сбросит привычную маску? А от самого Юаня? А Бинхэ был очарован. Шицзунь принадлежал ему. «Муж», «дорогой», «любимый». И кого ты пытаешься обмануть? Юань знал, сто́ит ему отойти от привычного сценария — всё пойдёт трещинами. Его тело не принадлежало ему. Всё его существо рвалось прочь. Он любил Бинхэ как персонажа, любил как ученика, но не как супруга. Он был бы рад стать его наставником или другом, но не делить с ним ложе. На самом деле, секс мало привлекал Юаня, и это одна из причин, почему он так сильно ругал Самолёта. Благо тело Шэнь Цинцю всё ещё было способно отозваться на чужие прикосновения. В такие моменты Юань отключал разум, представлял, что он не здесь, что всё это не с ним. Что это очередная глупая порно-книжка с плохо прописанным сюжетом и ничего страшного с ним самим не происходит. Иногда Юаню казалось, что он сходит с ума. Система перестала выдавать задания по сюжету, и было неясно, куда двигаться. Прожить всю жизнь вот так? Вернуться к себе? Будто Ло Бинхэ не достанет его из самой преисподни, если он попытается бежать. Сейчас, сидя за низким традиционным столом в ожидании завтрака, Юань задумывается — есть ли разница между его и оригинального злодея судьбами? Он приподнимает веер, чтобы скрыть поджавшиеся губы. Бинхэ напевает, удивительно число, легко попадая в ноты. Весна в самом разгаре, через приоткрытое окно в комнату проникает легкий ветерок и запах дождя. «Я у окна чего-то жду, И скорбь меня гнетет, А тут еще, как на беду, Дождь льет, и льет, и льет.»