Взаимовыгодный альянс

В столице Эльфийской Империи Хогвартс не было неприступного замка. Не было ни крепостных стен, ни глубокого рва, которые защитили бы город от вторжения. Сама магия охраняла древний народ, взращённый в её колыбели, пока тот хранил её, не давая окончательно исчезнуть из мира. Говорят, когда-то обстояло иначе. Тысячелетие назад земля дышала магией: огнедышащие драконы, могучие кентавры, великаны, чьи макушки доставали до горных вершин, златогривые единороги — множество волшебных созданий свободно сосуществовали в мире и согласии. Но потом что-то произошло, и магия покинула землю, отчего мир изменился до неузнаваемости. Тогда появились люди, лишённые всякого волшебства. И развязали войну. Множество веков минуло с тех пор, множество народов были стёрты с лица земли. Лишь несколько рас сохранили былую силу, и эльфы – среди них. Слишком малочисленные, чтобы одержать победу над людьми, но слишком могущественные, чтобы проиграть. Живущие в волшебных лесах под защитой древних чар, они веками не позволяли чужакам не то что проникнуть в их города, но даже обнаружить их. Входя в столицу Империи Хогвартс, выросшую посреди легендарного Шепчущего Леса словно из-под земли, младший принц Гарри Поттер понимал: сегодня всё изменится. Сегодня творится история. — Мой принц! Гарри придержал лошадь, и Рональд — его адъютант и друг детства — поравнялся с ним. — Да? — Я думаю, длинноухие что-то замышляют. — Он понизил голос, но Гарри всё равно поморщился, метнув взгляд в сторону сопровождающих, подпиравших их делегацию с четырёх сторон подобно колоннам — и столь же бледнокожим и величественным. — И опасаюсь за наше… э-э, то есть ваше благополучие. — Твои слова призваны меня успокоить? В противном случае я не понимаю, к чему они: мы ведь уже здесь. И, ради всех богов, говори тише; я не удивлюсь, если у этих деревьев есть слух. — Простите, мой принц. — Веснушчатые щёки Рональда побагровели. — Я всего лишь хотел сказать, что нам лучше быть начеку. — Я всегда начеку, — отрезал Гарри и, пришпорив коня, вырвался вперед, разрушая строй делегации. Он и без того с самого Дня солнцестояния пребывал в состоянии нервного перевозбуждения. А уж в последнюю декаду… Если бы не лавандовая настойка, совсем бы перестал спать. Младшему принцу, посланному (или, скорее, сосланному?) в сердце неприступной эльфийской Империи, в стан давнего врага, чтобы возглавить мирную делегацию, не пристало щеголять мешками под глазами — но что есть, то есть. Хорошо хоть руки не дрожат, и лицо выражает спокойную уверенность — он долго тренировал нужное выражение перед зеркалом. Никто не должен знать, как сильно принц взволнован; как долго он ждал, нет, жаждал этого дня… А Рональду хорошо бы прикусить свой длинный язык. — Мой принц? — старший брат Рональда, Уильям, придержал своего гнедого мерина под уздцы. — Что-то случилось? — Я желаю ехать в начале делегации, — произнес Гарри не терпящим возражения тоном. — Не пристало главе посольства прятаться за спинами своих подданных. Уильяму это определённо не понравилось, но он, в отличие от брата, знал, когда нужно смолчать — и лишь сделал охране знак ехать ближе к принцу. Они уже миновали первые врата в город и уверенно двигались к Хрустальному дворцу. Всё здесь притягивало взгляд и всё вызывало трепет. Изящные постройки необычных форм, возведённые среди деревьев, словно вырастали из них сами собой. Они были частью светлого, величественного Шепчущего леса, его естественным продолжением. Тонкие хрустальные башни переливались на солнце мириадами разноцветных брызг, подобно росе после дождливой ночи. В высоких ветвях кричали, переругиваясь, незнакомые птицы. Просторная центральная площадь с торговыми лавками и витыми скамьями, фонтан, увенчанный прозрачной скульптурой длинноволосой эльфийки, сияющей, точно божество — то ли хрусталь, то ли застывшие слёзы. Каждый клочок земли, каждое дерево и камень в этом городе отличались от привычного, знакомого людям мира. И, разумеется, его жители. Эльфы — красивые создания с фарфоровыми лицами и надменными осанками. Они рассматривали чужаков во все глаза, кто удивлённо, кто зло, а кто с неприкрытой опаской. Любой мог убить их на этих землях. И всё же Гарри был счастлив оказаться здесь. С детства его манило тайное, неизведанное. Выискивая в недрах библиотеки книги по древней истории и — редкие, особенно ценные — по магии, он глотал их одну за другой, как глотают бражники мёд и эль. Волшебные народы континента казались загадками, которые он, Гарри, должен разгадать. Откуда они взялись? Почему были наделены силой, недоступной другим? Особенно загадочными и привлекательными казались эльфы, не потерявшие былую силу. Хрустальный дворец возник на пути неожиданно, и принц задумался, не магия ли скрывала его от посторонних глаз. Если так, то эльфы многое упускали: будь Гарри на месте их императора, ни за что бы не посмел прятать такую красоту. Обманчиво хрупкий, но на деле неприступный дворец — наследие горных предков нынешней династии — охранялся не только магией. Гвардейцы в лёгких доспехах здесь были расставлены на каждом углу, а тонкие с виду стены отличались твёрдостью гранита. На крыше ближайшей башни Гарри заметил стрелков со старомодными луками величиной с человеческий рост. Вместо того чтобы испугать, увиденное вселило уверенность. Судя по устаревшим орудиям местной стражи и хилым повозкам на городских улицах, у них найдётся, что предложить эльфам. Как младшего наследника, не претендующего на королевский трон (и всегда немного чуждого семье), Гарри растили дипломатом. Воина, как изначально желал король, из него не вышло, хотя некоторые тренировки и верховая езда были принцу по душе. Он готовился к этому дню почти всю свою осознанную жизнь и оттого лишь сильнее волновался; сердце загнанно колотилось в груди, ускорившись с момента их входа в замок. Пугала не возможная смерть, хотя братья наверняка тяжело переживут эту утрату. Куда больше Гарри страшила вероятность провала миссии. Миссии, возложенной отцом, и той, что возложил на себя он сам. Воистину исторический день: два народа, столетиями убивавшие друг друга, впервые попытаются договориться. Британии нужна была поддержка эльфов против сильной коалиции соседних королевств. Канцлер, возглавлявший военный союз и носящий леденящее кровь прозвище Волдеморт, представлял угрозу как для британцев-людей, так и для обитателей Шепчущего леса. А враг моего врага, как известно, мой друг — при хорошем раскладе. О том, что будет при плохом, Гарри старался не думать. И уверенно шагал во главе колонны, не позволяя прочесть на своём лице ничего, кроме ледяного спокойствия. Так они вошли в тронный зал. Здесь было ещё светлее, чем в остальном дворце: огромные панорамные окна отражали яркое полуденное солнце, витражи по краям переливались, слепя бликами. Связь с природой ощущалась повсюду: живые деревья росли по углам, а их тонкие изящные ветви, изгибаясь, струились по потолку, складываясь в причудливые узоры. Приглядевшись, Гарри с восторгом осознал, что те образуют целые картины. Удивительна магия! — Его Высочество, младший принц Королевства Британия — Гарри Джеймс Поттер! — объявил эльф-глашатай. Собравшись, Гарри оторвал взор от потолка и взглянул прямо перед собой — туда, где на другом конце зала на резном троне восседал император. От его царственного вида и накатившего с новой силой волнения у Гарри пересохло в горле. Эльфийский император казался внеземным существом, по случайности оказавшимся в этом мире. Чеканные плечи украшал тёмный шёлковый наряд, более закрытый и мрачный, чем носили его подданные; длинные, в пояс, чёрные волосы венчала ветвистая корона, поросшая живой листвой. Лицо императора казалось искусно высеченным из белого мрамора, а колкий взгляд пригвождал к месту, не оставляя шанса скрыться. — Его Величество, властитель Шепчущего леса и Империи Хогвартс, император Северус Тобиас Снейп! Приблизившись к императору, Гарри не стал по британскому обычаю кланяться в пояс. Вместо этого соединил руки у лица и слегка склонил голову, задержавшись в такой позе на несколько ударов сердца. — Да хранит бессмертный лес ваш дом, да осветит луна вашу дорогу, да будет земля плодородна и щедра к вашим братьям и сестрам, — произнес он на эльфийском наречии, и стоящие у трона придворные затаили дыхание. Следом по залу пронеслись удивлённые шепотки. Древнее приветствие восходило корнями к временам, когда эльфы, подобно человеческой расе, делились на группы в зависимости от места обитания. Позже лунные, горные и лесные народы вынужденно объединились, но сохранили традицию отдавать почтение предкам. — Человек, знакомый с нашим приветствием… Ты подготовился, принц, прежде чем явиться сюда. Тихий голос императора обволакивал и ласкал подобно тканям его мрачного одеяния, которое даже на вид струилось нежнейшим шелком. И так же манил прикоснуться. — Разве это плохо, Ваше Величество? — Само по себе это ничего не значит — кроме того, что твои намерения серьёзны, или ты желаешь показать, будто это так. Значит, тебя направили говорить от имени людей? Никаких прелюдий — ни обмена любезностями, ни приглашения разделить трапезу. Нехороший знак, но и в вопросах этикета эльфы разительно отличались от людей. Гарри подобрался. Он позволил себе лёгкую улыбку, когда изучающий взгляд обжёг его с ног до головы и, казалось, проник под кожу. — Верно. Для нас большая честь нанести вам визит и выразить почтение древнему эльфийскому народу. — Почтение? Так значит, твой народ почитает мой? — Разумеется. — Неужели? Разве твой народ не истреблял мой веками? Разве ваши костры не жгли наши леса? Разве ваши огнедышащие копья не убивали наших братьев и сестер? Он, должно быть, имел в виду последний технологический прорыв — мушкеты, стреляющие порохом. Дело принимало скверный оборот, и Гарри призвал на помощь всё своё красноречие. — Ваша правда, император. Наши народы враждовали и убивали друг друга столетиями, но не пора ли нам извлечь мудрость из ошибок предков? Стоит ли судить всех людей лишь по одной их принадлежности к человеческой расе? Ведь мы не клянём каждого эльфа из-за тех, кто в прошлом убивал наших собратьев. В зале вновь зароптали, но тяжёлый взгляд императора заставил шепотки смолкнуть. Он задумчиво очертил изящным пальцем контур губ и склонил голову, точно силясь рассмотреть Гарри под другим углом. — Не клянёте? Так ли это, человеческий принц? Судя по лицам твоих придворных, некоторые предпочли бы видеть нас мёртвыми здесь и сейчас. Гарри мысленно проклял неумение делегации держать лицо. Если бы отец предоставил выбор ему, он бы собрал посольство иначе, но мнение младшего сына мало волновало короля. Да и не время было сожалеть о несбыточном. — Они напуганы, император. Прошу простить нам страх, вполне естественный в сложившихся обстоятельствах. Сегодняшняя встреча очень важна для всего Королевства Британия. Как вы верно заметили, вражда между нашими народами длилась слишком долго. И сегодня мы готовы на многое, чтобы наконец прекратить её. Император выглядел неестественно спокойным, даже отрешённым. Ни один мускул не дрогнул на безупречной маске, за которой пряталось его истинное лицо. — Сладки твои речи, принц. Но что в действительности стоит за ними? Мы уже проявили беспрецедентное великодушие, впустив людей в священный город, каких ещё милостей вы ждёте от нас? И — главное — чем вы готовы отплатить за подобное доверие? Мне ничего не стоит отдать приказ убить вас на месте. — Разумеется, вы вправе отдать такой приказ, — произнес Гарри не дрогнув. — Но, боюсь, это весьма огорчит моего отца короля и вынудит его объявить войну Империи Хогвартс. Пускай столица и скрыта от посторонних глаз, но нам теперь известны её точные координаты. Да и Шепчущий лес не так уж неприступен. Он не блефовал: гонец с бесценными сведениями, следуя заранее отданному указанию, скрытно покинул делегацию, как только их провожатые приблизились к нужной части леса. Гарри не считал себя дураком и не желал, чтобы их усилия оказались потрачены впустую. Пусть магия и не впустит людей в город, поджечь лес у городских ворот и вытурить эльфов наружу те вполне способны. Даже колдовство вряд ли остановит целую вооружённую армию. — Если твой отец рискнёт объявить нам войну, то поплатится за свою дерзость. Для нас не тайна: силы короля нынче уходят на то, чтобы противостоять ближайшему врагу. — Как и ваши, — дерзко ответил Гарри. — Или станете утверждать, что Волдеморт не угрожает Империи Хогвартс? Не истребляет с особой жестокостью ваших воинов и гражданских, рискнувших выйти из зоны действия чар? Нам известна ненависть канцлера к эльфам. Мы — лишь препятствие на его пути к господству, в то время как вы — первая цель к уничтожению. Если Волдеморт захватит Британию, больше никто из людей не сможет ему противостоять. Вы и ваш народ станете следующими. Но объединившись, мы почти наверняка избежим такого исхода. К концу пламенной речи пот градом катил по спине Гарри. Придворные эльфы кривились от неудовольствия, но принц смотрел только на императора, чьё благородное лицо по-прежнему ничего не выражало. Только иссиня-чёрные, похожие на спелые ягоды черники глаза смотрели холодно и оценивающе. Гарри знал: то, что эльфы впустили людей в свою обитель, ещё не говорит об отчаянии — лишь о возможном интересе. Согласно сведениям разведчиков, Северус Тобиас Снейп унаследовал трон не так давно. Прошлый император, жестокий и непримиримый, ни за что не пошёл бы на альянс с врагом — даже если бы обратное грозило гибелью его народу. Нынешний правитель оставался лошадью тёмной масти, но, кажется, придерживался менее радикальных взглядов, чем его отец. Исход этого дня трудно было предсказать, но переговоры начались, и это уже было достижением. — Значит, ты предлагаешь заключить альянс против общего врага... Однако, сдаётся мне, люди нуждаются в нём гораздо больше. На нашей стороне магия и сам Шепчущий лес, дающий эльфам кров и защиту. Под его сводами мы можем скрываться бесконечно долго. — Скрываться — возможно. Но не победить. — Кто внушил тебе, принц, что войны и победы имеют для нас значение? Люди жаждут крови и не способны прожить свою короткую жизнь, не пролив хотя бы капли. Но мой народ живёт долго и не стремится никому ничего доказывать. — Значит, вы хотите и дальше прятаться в лесу? Всю свою долгую жизнь?.. — ожесточился Гарри. — Если Волдеморт одержит победу в войне, порядки на этих землях изменятся до неузнаваемости. Не говоря уже о том, что он никогда не оставит эльфийский народ в покое. Такой расклад вам по душе, император? Теперь он злился и ребячески желал, чтобы император разгневался тоже. Или показал другую эмоцию — какую угодно. — Что ж, младший принц, — произнес эльф, и — вот оно! — его губы растянулись в жестокой ухмылке. — Твои дипломатические навыки меня не впечатлили. Попробуй-ка ещё раз. Что вы, люди, можете предложить нам, помимо сомнительных предсказаний будущего? Как бы оно ни сложилось в случае победы Волдеморта, вы этого уже не увидите. Этого вопроса Гарри ждал и был готов. Вернув на лицо спокойную уверенность, он в красках описал императору и придворным возможные выгоды альянса. Объединив передовые технологии людей и эльфийскую магию, можно было не только разгромить Волдеморта, но и добиться немалых экономических преимуществ. В последние годы наука, промышленность и военное дело в Британии шагнули далеко вперед, эльфам же не было равных во врачевании, ткачестве и различных искусствах. А ещё они выращивали и добывали прекрасные драгоценные камни… Стоило ему замолчать, как в зале вновь поднялся ропот, один из советников склонился к императору и что-то быстро зашептал тому на ухо. Гарри, стоящий теперь достаточно близко, против воли задержал взгляд на этой части тела, так не похожей на привычное, человеческое ухо. Острое и длинное, оно изгибалось в водопаде чёрных волос, подобно молодому месяцу на ночном небе, а мочку украшал самоцвет с серебряной цепочкой. Принц поймал себя на странном желании коснуться, ощутить пальцами изгиб... Вспыхнул от нелепой мысли, тряхнул головой. — …Железная дорога, по которой ходят поезда – немыслимо! И вы утверждаете, что ваши поезда могут обогнать быстроходную лошадь в галопе? — подал голос один из придворных. Гарри приготовился парировать, но тут император поднялся во весь рост, и зала погрузилась в тишину. — На сегодня довольно. Мы обсудим возможные условия альянса завтра в полдень, а пока слуги накормят вас ужином и выделят подходящие комнаты. На эту ночь вы, люди — гости Хрустального дворца.

* * *

Пленники — вот кем они были. Разве гостей запирают в комнатах под охраной? Разве высокое посольство не угощают лучшими яствами за общим столом, в присутствии первых лиц Империи? Им выделили несколько помещений на одном из верхних этажей дворца. Молчаливые слуги в накидках, едва прикрывавших причинные места, принесли еду прямо в комнаты. Отыскав среди предложенных блюд самое привычное — жареную на огне куропатку, Гарри попытался поесть, но от возбуждения кусок не лез в горло. То, что они пережили знакомство с эльфами — чудо, или просто большая удача. Впрочем, удача сегодня не гарантирует удачу завтра, не так ли? «Гости на эту ночь», — так сказал император. С рассветом могло произойти что угодно, но Гарри очень сомневался, что им позволят задержаться во дворце. Он не просто так ждал этого дня много лет, из кожи вон лез, чтобы проникнуть на чужую территорию. Территорию, где правит магия и самые смелые мечты могут стать реальностью. На кону стояло слишком многое. Он отпустил слугу и, проверив наличие у дверей вооружённой стражи, дал себе время на размышления. Стоило ночи накрыть дворец плотным пологом, и Гарри решился. Обул специальные сапоги из нежнейшей телячьей кожи; извлёк из сумки, что доставил в покои слуга, свою драгоценность — мантию, которая была с ним с самого рождения. Погладил струящуюся меж пальцами ткань — та выглядела самой обычной. До тех пор пока Гарри не завернулся в неё, скрыв лицо капюшоном.  Резное зеркало в полный рост отразило лишь полумрак комнаты, освещаемой одинокой свечой на столе. Свеча роняла воск, как слёзы. Убедившись в своей невидимости, Гарри потушил свечу и скомкал одежду под одеялом, создавая подобие спящего силуэта — на случай, если кто-то дерзнет заглянуть внутрь. Оценив результат, осторожно приоткрыл окно. То распахнулось без скрипа. Ночь дышала ленивой свежестью, пьянила долгожданной свободой. Она приняла беглеца в свои объятия, скрывая не хуже волшебной мантии. Гарри, заблаговременно прикинувший расположение своих покоев, неловко приземлился на балкон этажом ниже. Комната, на его удачу, оказалась нежилой и свободно впустила человека, возможно, впервые в истории ступившего под эти своды. Передвигаясь вдоль стен и стараясь не издавать ни звука, младший принц петлял коридорами дворца, молясь всем богам, чтобы не наткнуться на редкие патрули стражи. Он потратил долгие вечера, изучая карту Хрустального дворца, что отрисовал сам по скудным сведениям из книг и летописей. Наконец его старания принесли плоды! По предположениям Гарри, во дворце могло быть лишь три подходящих места для хранения ценных знаний. В подземелья магов ему путь закрыт — глупо предполагать, что на вход не наложены сильнейшие чары. Либо его казнят за вторжение, либо накажет сама магия, превратив незваного гостя в горстку пепла. Второй вариант — покои императора. Гарри слишком легко воссоздал в памяти скуластое лицо, сплошь состоящее из ломаных линий, и мышцы живота сладко поджались. Но как бы ни прельщала мысль о ночи в покоях Его Величества, об этом не стоило и мечтать. Да и не время думать о подобном, когда на кону столь многое. Значит, оставался один путь: библиотека. Вечером Гарри ненавязчиво расспросил сопровождавших эльфов о знаменитой дворцовой библиотеке и по их обтекаемым ответам примерно отметил на карте нужную точку. Он надеялся посетить кладезь эльфийских знаний при свете дня, как гость, но стража у дверей его спальни не оставляла выбора. Вряд ли библиотеку охраняют, как королевские покои, да и не собирается он ничего красть — только кое-что поищет. Нужные двери обнаружились с третьей попытки. Дрожа от предвкушения и волнения, Гарри тихо проник внутрь и замер, ошеломлённый. Десятки книжных шкафов от пола до потолка устилали стены высотой в несколько ярдов. Книг было так много — сотни, тысячи! — что короткой человеческой жизни не хватило бы прочесть каждую. Закусив губу от досады и ругая себя за наивность, Гарри двинулся вдоль шкафов. И каким чудом он должен отыскать среди всех этих томов и свитков нужные? Теперь затея казалась не просто нелепой и опасной — невыполнимой. Но отступать было поздно, да и не в характере младшего принца, которого за глаза называли «самым упрямым человеком в Британии». Остановившись у узкого витражного окна, пропускающего в библиотеку мягкий лунный свет, Гарри сложил руки на груди и прикрыл глаза. Нужно успокоиться, очистить сознание. С минуту ничего не происходило, но вскоре знакомая тёплая волна зародилась в глубине живота и жаром опалила вены. Гарри не открывал глаз, но знал, что его радужки в эту минуту полыхают серебром. — Откройся мне, — прошептал он, обращаясь внутрь себя и направляя все силы и стремления к одной единственной мысли, одной цели… Он жаждал найти ответы здесь, в эльфийской библиотеке — как никогда и ничего прежде. Он действовал по наитию и вовсе не был уверен, что преуспеет. Но ощутив нестерпимое желание посетить одну из дальних зал библиотеки, уверенно нырнул в широкую резную арку. Зрение подводило, перед глазами дрожала мутная пелена, но кожаные сапоги ступали бесшумно. Гарри пришел в себя, только стоя перед высоким книжным шкафом, неотличимым от остальных в библиотеке. Вот оно. Нужно искать здесь. Крепко сбитые резные полки из тёмного дерева были плотно заставлены книгами и свитками. На первый взгляд, хаотично — ни подписей, ни нумерации на шкафах. Но в этом хаосе должна быть закономерность. Выудив спрятанную под одеждой свечу, Гарри зажёг её. Прикрыв нервное пламя ладонью, осмотрел корешки на полках. Некоторые книги и свитки были написаны на староэльфийском, остальные — на современном диалекте. Староэльфийский Гарри почти не знал, поэтому решил обратиться к книгам поновее. Сколько же здесь всего!.. Будь у Гарри время, он изучил бы каждую реликвию в этой зале. Но подобной роскоши у него не было. Младший принц быстро смекнул, что оказался в разделе магической литературы. Изучив названия, он выудил несколько подходящих книг и стопкой сложил их на деревянном столике с львиными ножками. Некоторые рукописи были столь древними, что бумага почти рассыпалась под пальцами. В конце залы обнаружилась складная лестница, которую Гарри, пыхтя, перенёс к нужному шкафу. Чутьё, приведшее его сюда, подсказывало: искать нужно на верхних полках. Словно одержимый, Гарри перебирал всё, связанное с природой магии и историей её возникновения. Он также искал трактаты об истории рас и народов континента, желая разобраться, отчего колдовство было доступно одним и недоступно иным… Отобрав с дюжину книг и свитков, Гарри осмотрел свою добычу и нервно сжал на груди руки. Идея изучить всё это лишь за одну ночь вновь показалась до ужаса нелепой. Но он уже так далеко зашёл и должен хотя бы попытаться! Он едва успел опуститься в кресло и развернуть первый туго скрученный свиток пергамента, когда вдалеке раздались приглушённые шаги. Кто-то приближался. — Проклятье! — выругался Гарри себе под нос, в панике заметавшись по зале. Потушив свечу, он накинул капюшон мантии на голову и бросился к ближайшему шкафу. Бежать было некуда: в залу вёл единственный проход, в который спустя пару мгновений стремительной походкой ворвался эльф. Сначала Гарри не узнал его. А узнав, лишился дара речи. — Кто здесь? Властный голос императора невозможно было спутать ни с чьим другим. Он был без короны, в одной лишь длинной домашней мантии, перехваченной на груди сверкающей брошью. Чёрный шёлк распущенных волос омывал плечи тяжёлой гладкой волной. Император вскинул ладонь с мерцающим на ней шаром света и хмуро оглядел бардак на столе: стопку книг, оплывшую свечу… — Я спросил, кто здесь? — повторил он. — Покажись! Это приказ. «Сейчас сюда слетится стража, — в ужасе подумал Гарри. — Они обыщут каждый угол, и мне конец. Нужно проскользнуть мимо него к проходу». Однако вопреки законам логики император явился один и не спешил никого звать. Прищурившись, он изучал лежащие на столе книги, а после отступил к проходу, заслонив его собой прежде, чем Гарри успел туда добраться. Единственный путь к отступлению оказался недоступен, а принц вдруг очутился опасно близко к императору. Магический свет с ладони эльфа резанул по глазам, но даже зажмурившись, Гарри почти видел застывшую на его лице злую усмешку. — Так-так... Кажется, наши гости оказались с сюрпризом. Попятившись, Гарри врезался спиной в шкаф и тихо зашипел от боли. В тот же миг кожу опалило холодом: скованный чарами, он оказался обездвижен. — Как интересно, — пробормотал император, ощупывая невидимое тело Гарри сквозь ткань мантии. От его бесцеремонных, грубых прикосновений кровь прилила к лицу, а сердце испуганно ударилось о ребра. — В библиотеке поздний посетитель?.. Капюшон с головы сорвали. Человек и эльф молча уставились друг на друга: первый — испуганно, второй — удовлетворённо. — Младший принц Гарри Джеймс Поттер, — произнес император медленно, вкрадчиво. Серебряный свет испарился из его глаз, вернувших нормальный чёрный цвет. — Решил немного почитать перед сном? — Доброй ночи, Ваше Величество, — ответил Гарри со всем возможным достоинством. Он всё ещё не мог пошевелить телом ниже шеи, но обнаружил, что голова и язык ему подчиняются. — Понимаю, как это выглядит, но… — Неужели? Тогда ты должен понимать, что тебя ждёт за шпионаж и попытку кражи. — Я не шпионил и не пытался ничего украсть. Всего лишь не мог уснуть и захотел своими глазами взглянуть на знаменитую библиотеку Хрустального дворца. Простите мою дерзость, император, но разве не вы назвали нас гостями на эту ночь? Неужели гость лишён права покинуть собственные покои? Император разглядывал его с отстранённым любопытством, точно диковинный, но незначительный экспонат. Нечто вроде редкой заморской букашки. Гарри сглотнул страх и вскинул подбородок, отвечая на этот холодный взгляд своим, полным искреннего сожаления. Видят боги, он не хотел преступать границ, но иного выхода не видел. — Может, ты и дипломат, принц, но не большого ума. Иначе не стал бы прикрываться подобной чушью, стоя перед первым лицом государства, в котором всё тебе чуждо и всё представляет опасность. И уж точно не стал бы наживать в моём лице врага. Щёки Гарри опалил стыд. Он и впрямь повёл себя глупо, понадеявшись на собственную неуязвимость, и тем самым подставил всю делегацию. Что если его друзей и подданных накажут по его вине? Он хотел сложить руки в традиционном жесте, выражающем извинение, но не смог пошевелить и пальцем. Пришлось ограничиться склонённой головой. — Меньше всего на свете я желаю быть вашим врагом, император. Клянусь честью своего имени, я не задумывал ничего дурного. Мне стоило просить разрешения посетить библиотеку, но я не посмел… Чёрные брови императора взлетели в недоумении. — Не посмел просить, но посмел проникнуть сюда тайно, под покровом ночи. Так боялся услышать отказ? Гарри пристыженно кивнул. — Вы… необычайно проницательны. Император медленно обошёл скованного принца, остановившись за его спиной. Наклонился и выдохнул в самое ухо: — Мне стоит немедленно бросить тебя в Хогвартские подземелья, чтобы казнить уже на закате. Но за мной водится слабость, человеческий принц. Маленький грешок. Волосы императора источали пряный аромат сандалового дерева. От этого запаха, горячего дыхания у шеи и неясного предвкушения, вызванного его словами, Гарри с ног до головы покрылся мурашками. Он бы задрожал, если бы собственное тело ему подчинялось. — Все мы не безгрешны, — прошептал он. — Истинно так. Мой грех — любопытство. Так утоли же моё любопытство, Гарри Джеймс Поттер, и поведай, что именно ты так отчаянно искал в наших книгах и свитках. И — что ещё интереснее — откуда у тебя эльфийская мантия-невидимка?

* * *

Гарри выложил всё как на духу. Рассказал потенциальному врагу — или всё же союзнику? — то, о чём знали лишь несколько человек, приближенных к трону. Человек, поклявшихся унести опасную тайну в могилу. — Я — сын короля, но не королевы. Родная мать оставила меня отцу ещё младенцем, и я никогда её не видел. Эта мантия — единственное, что было со мной в ту ночь. О том, что она может даровать невидимость, я узнал лишь несколько зим назад. Прежде мантия казалась самой обычной, хотя и очень красивой… Не знаю, что изменилось. Просто однажды я надел её и не увидел своего отражения. Император никак не прокомментировал сказанное и лишь кивнул, поощряя принца продолжить. — Я с детства грезил эльфами и волшебством. Прочитал о вашем народе и магии всё, что сумел найти в замке. Скупал редкие книги у торговцев. Изучил ваш язык, он дался мне удивительно легко. Расспрашивал отца о матери, но он наотрез отказывался раскрыть её личность, а потом просто приказал оставить эту тему раз и навсегда… Он ведь признал меня, избавил от клейма бастарда. Этого должно быть достаточно. — И впрямь, — пробормотал император себе под нос, задумчиво водя пальцем по губам. — Твой отец поступил благородно. Мог ведь вышвырнуть тебя из замка и из жизни, отдав на воспитание в чужую семью. Или вовсе… избавиться. Гарри моргнул, удивлённый подобным пониманием. Видимо, в некоторых вопросах порядки людей и эльфов не слишком отличались. — Знаю… и всё же было трудно смириться с подобными секретами. Я рос во дворце, получал образование наравне с единокровными старшими братьями. А потом вдруг случилось это. Он прикрыл глаза на несколько мгновений, а когда вновь открыл — те истекали лунным серебром. Император сделал шаг назад и предупреждающе вскинул руки, но ощутил лишь лёгкое дуновение ветра, обласкавшего волосы и лицо. Нежно, будто прикосновение любовника. — Ты владеешь магией, — прошептал он, кивнув сам себе. — Я подозревал, но считал это невозможным. — Подозревали? Но как? — Для человека, не обладающего магическим даром, мантия-невидимка бесполезна. Вероятно, ты заметил эффект после того, когда в тебе проснулись силы… Отчего не освободишься? — Я не умею колдовать так, как вы, эльфы, — признался Гарри. — Никто и никогда не учил меня этому. Среди людей чародеев не бывает, и если во дворце хоть кто-то узнает мою тайну… Не знаю, что тогда случится. И не хочу проверять. — Ты принц, — возразил император, разглядывая его с возросшим интересом. — И твой отец, король людей, знает больше, чем говорит. А чего не знает, о том догадывается. К чему скрывать свой удивительный дар? — Люди боятся магии, как огня. И, несмотря на то, что я сказал вам сегодня, всё ещё полны предубеждений. Реакция… непредсказуема. Даже если семья примет меня, остальные сочтут угрозой. — Или мессией, — сказал император. — Первым человеком, овладевшим древней силой. Избранным ею. Вот только людям подобная сила недоступна, и мой народ очень хорошо знает это. Гарри осел в своих невидимых путах, безвольно склонив голову на плечо. Он мечтал освободиться, но сомневался, что сумеет устоять на ногах. — Но вы же видели… Я могу колдовать! — И ты не можешь не знать причины. Повисла вязкая, тяжёлая тишина. Гарри тонул в ней, почти задыхался. — Так значит, это правда. Думаете, моя мать была эльфийкой? — Это единственное возможное объяснение. — Вот оно как… — Гарри вдруг рассмеялся, громко и невесело. Взмахом руки император снял чары и тут же шагнул навстречу, поддерживая принца за плечи. Тот машинально сжал пальцами шёлковую ткань мантии, уронил голову на чужую грудь. Всхлипнул сквозь бесконтрольные, душащие смешки. — Простите… Ваше Величество… Прохладные пальцы крепче сжали плечи, чувственно провели вверх и вниз. Гарри вдохнул запах сандала и задрожал, обуреваемый эмоциями. — Человеческий принц… ты так мало прожил на свете. Никогда не проси прощения за то, над чем не властен. Подбородок осторожно приподняли. Тяжёлый взгляд императора больше не казался ни холодным, ни отстранённым. Напротив, он грел, подобно ласкающим рукам. Словно проверяя чужие границы, эльф неспешно зарылся пальцами в густые непослушные волосы. Гарри лишь тихо вздохнул: он будто дрейфовал в каком-то удивительном сне, одновременно страшном и будоражащем. Видел своё тело со стороны, обессиленное и податливое в объятиях императора, ощущал его прикосновения на грани всяких приличий — и не желал просыпаться. — Так значит, ты пришёл сюда узнать о своём происхождении? О своей природе? — Да… Я надеялся найти упоминания о людях, подобных мне. Или выяснить что-то о моей матери. — Она может быть кем угодно: в Империи Хогвартс десятки тысяч эльфов. И не трудись, принц, в книгах ты не найдёшь того, что ищешь. Союз эльфа и человека считается бесплодным, кроме того — вопиющим, почти невозможным. Сотни лет наши народы враждовали. Трудно представить, где и при каких обстоятельствах могли зародиться подобные… чувства. Гарри и сам немало размышлял об этом. На ум приходили лишь пленённые воины (или воительницы), но его отец при своём правлении не воевал с эльфами. Да и не хотелось верить в то, что король мог взять какую-нибудь пленную эльфийку силой… Что же тогда? Могли ли эльф и человек встретиться случайно и полюбить друг друга? — Выходит, мама оставила меня, — произнёс он горько. — Испугалась воспитывать метиса, чудовище? — Ты не очень-то похож на чудовище. — Император отпустил его подбородок и дотронулся до мочки уха, обжигая новым прикосновением. — Но кое-что тебе досталось от отца. Думаешь, эльфы приняли бы дитя с человеческими ушами? Гарри медленно, как в трансе, покачал головой. Сила вернулась в ноги, но он не спешил отстраняться. Всё тело одеревенело и пылало изнутри, будто вновь скованное чарами. Вот только никаких чар больше не было. Сражённый волнением и жаром, Гарри облизал губы. Император проследил движение его языка — и понимающе ухмыльнулся. — Уже не столь озабочен новыми открытиями?.. Я ещё не решил твою судьбу, принц. — Так решайте же, император. Я готов принять последствия. — Осторожнее, Гарри Джеймс Поттер. Я скор на расправу, и последствия могут быть очень серьёзными. — Да, — прошептал Гарри, совсем теряя рассудок от прикосновений искусных пальцев к шее и затылку. — Да, пожалуйста. — Пожалуйста что? — Может, я мог бы… убедить вас в своей невиновности? — Посмотрим, — усмехнулся император и властно завладел его губами. Гарри застонал от прошившего всё тело удовольствия и жадно ответил на поцелуй. И все потрясения последних суток лишь добавляли происходящему пикантной остроты.

* * *

Гарри так и не уснул этой ночью, но ни капли не жалел об этом. Рассвет встретил их в роскошных императорских покоях, обнажённых, измотанных долгой страстью. Планируя рискованную ночную вылазку, Гарри готовился к любому повороту событий, но свалившаяся на голову реальность всё же сумела его удивить. Вздохнув, он протянул руку и провёл по изящному, мраморно-белому плечу императора в ленивой ласке. — Ваше Величество. Он не решался назвать любовника по имени, но мысленно повторял его про себя, смакуя непривычное сочетание букв: Се-ве-рус. Традиционные эльфийские имена нравились принцу не меньше чем всё остальное, связанное с этими удивительными созданиями. Император чуть повернул голову и прищурился, скользнув по Гарри сытым взглядом. — Здесь и сейчас ты можешь оставить формальности. — Как прикажешь, Северус, — улыбнулся Гарри. — У меня есть просьба. — Ты полночи просил меня о наслаждении. Можешь рискнуть и попросить о чём-нибудь ещё. — Прошу, не наказывай делегацию за мой вопиющий поступок. Если решишь казнить меня, пощади моих людей. — Считаешь, ты был недостаточно убедителен? Гарри вспыхнул. Шутливый тон императора внушал надежду, но ему нужно было знать наверняка. — Надеюсь, наоборот. — Пожалуй. — Северус властно притянул его к себе за бедро, провёл носом по шее. — М-м… Как удачно я решил спуститься в библиотеку сегодня. — Отчего не попросил слуг принести книги в твои покои? — Я бы не доверил им и трети томов из нашей святыни. К тому же, смена обстановки и прогулка помогают противостоять бессоннице. — Хм-м… но я определённо помешал тебе спать. — С такой бессонницей я, пожалуй, готов мириться… Мне нравится форма твоих ушей. — Это взаимно, — усмехнулся Гарри, поглаживая заострённый кончик. — Так что ты решил? — Полагаю, ты не сделал ничего непростительного. А, учитывая удивительную историю, что ты поведал… Да, пожалуй, мы могли бы прийти к соглашению. Но только если ты, Гарри, будешь абсолютно честен со мной. Сердце Гарри застучало быстрее. Он нетерпеливо приподнялся на локте. — Какого рода соглашению? — Разве ты не убеждал меня в необходимости альянса? Не могу сказать, что не вижу выгоды в перспективе заключить союз с людьми. Но чего хочешь ты сам, лично для себя? — Ты ведь теперь знаешь мою тайну… Я желал подтвердить догадки о своём происхождении. — Ты подтвердил их. Что дальше? Вернёшься на родину и продолжишь скрывать свою природу? — А есть иной путь? — Иной путь есть всегда, — сказал император. — Сегодня на аудиенции мы обсудим детали взаимовыгодного альянса. Но у меня будет условие. — Условие? — выдохнул Гарри. — Ты останешься здесь в качестве посла и гаранта мира. Будешь следить за тем, как соблюдается соглашение, а в свободное время — постигать магическое искусство. Знания необходимы: без них ты представляешь опасность для себя и окружающих. Ахнув, Гарри уставился на императора во все глаза. Казалось, над ним вот-вот посмеются и бросят в темницу, но тот смотрел серьёзно, вдумчиво. — Ты пойдёшь на такие меры? Но почему? — А почему бы и нет? Все от этого только выиграют, включая меня, — усмехнулся Северус, лаская взглядом смуглое тело, так не похожее на хрупкие фигуры эльфов. Удивительно: голод был утолён, но ему по-прежнему хотелось целовать его. — Я… благодарен за предложение. Я бы сказал, что готов служить тебе верой и правдой, император, но я служу своему королю. И сделаю всё, чтобы убедить его в необходимости моего присутствия в Империи Хогвартс. Положа руку на сердце, Гарри сомневался, что отец будет против: он никогда не дорожил сыном-бастардом так, как старшими наследниками. Главное — альянс, успешная миссия; детали не так важны. Как и сказал император, все от этого только выиграют. — Ты говорил, я могу остаться в качестве посла и гаранта мира, — решившись, произнёс Гарри. — Только ли в этом качестве? Император изучал его нечитаемым взглядом. Пауза затянулась, и Гарри в нетерпении закусил губу. Он и сам удивился, что такая незначительная деталь, как интрижка — пусть даже и с эльфийским императором — столь сильно взволновала его. Но глубоко внутри не желал, чтобы эта удивительная ночь осталась лишь мимолётным эпизодом. — Союз эльфа и человека считается вопиющим, почти невозможным, — произнёс император, повторяя слова, сказанные прежде. — Как и альянс между нашими народами. И всё же здесь и сейчас… мы творим историю.