Твои слова больнее ухода

Глаза Адель бегали по комнате церемонии выгона. Взгляд долго не задерживался, лишь бы только не смотреть в левую сторону.  Там, где сейчас стояла Вика, где её брошь забирали и сердце Адель, кажется, тоже.  Нет, не думайте, что она драматизирует и это всё эмоции. Ощущение было именно таким, и оно было на двести процентов правдивым. Ибо, как по-другому описать то, что твою…  Подругу? Девушку?  Чёрт, не подходило, они ведь были между этим… Что-то больше дружбы, и в разы меньше отношений. То чувство, когда вы друг-другу будто принадлежали судьбой.  Что твоего человека выгоняют на второй неделе проекта? — Мы считаем, что вы взяли всё от проекта, — прозвучал голос Лауры Альбертовны, прерывая мысли девушки. — А также, что вы не слушаете наших советов.  Шайбакова перевела взгляд, но не на Вику, а на учителей.  Что за бред?  Из-за того, что она не с теми общается? Какая, к чёрту, разница, с кем она общается, если она вообще это делает? Адель сжала зубы. Да Вика и не такая. И не станет такой за пару недель. Она вообще не из тех, кто открывается сразу. Адель сама это знала — сама же не сразу к ней подпустила. И теперь от неё хотят что? Чтобы она за мелкий срок вдруг начала тянуться именно к тем, к кому её, по факту, просто не тянет? Как будто можно по щелчку выбрать, с кем тебе комфортно. Смешно. И, блять, несправедливо. Адель скользнула взором к Вике — осторожно, почти нехотя, заранее зная, что это окажется тяжелее, чем нужно, но удержаться не смогла. Она не плакала, не просила остаться — только эта спокойная, понимающая улыбка, прямая спина и поднятая голова. Будто её не выгоняют, а она сама решила уйти. Шайбакова закусила щеку. Почему она такая сдержанная? Где её возмущения, просьбы, борьба за место? Да любое протестующее действие на данный момент казалось логичнее всего, это ведь было поистине несправедливо!  Николаева сошла с выступа и пошла в комнату, удаляясь из кадра.  Адель уставилась в пол, зная, что провожать взглядом девушку было нельзя, ибо съёмка ещё велась.  Руки напряжённо сжимали стул, а одна нога упрямо дёргалась. Тело так и говорило, если не кричало о нервозности.  — Снято! — послышалось от группы.  Шайбакова первая сорвалась с места, не дожидаясь остальных. Размашистым шагом она направилась к выходу.  Быстро перешагивая сразу через две ступеньки, она оказалась на нужном этаже. Знакомая чёрная комната показалась впереди, и не теряя дальше и секунды, Адель надавила на ручку.  Скрип не послышался, но зато громкий хлопок закрывающейся двери тут же раздался в глухом помещении, давая о себе знать.  Вика сидела возле их кровати на полу, складывая вещи. Звук заставил её отложить данное занятие, и теперь она смотрела на Адель, как на капризного ребёнка.  У той же был такой спектр эмоций сейчас, что на лице этого не заметить было просто нельзя. А замкнутая поза, руки, сложенные на груди, уже о многом говорила.  Николаева медленно поднялась, и спрятала руки в карманы.  — Тебе похуй? — прямо спросила Адель.  Это вызвало усмешку у Вики, на мгновение отведя взгляд.  — Нет. — уже более серьёзно ответила она.  Ага. Вот только по ней этого совсем не видно. — Тогда почему ты… — голос предательски дрогнул, и Адель резко вдохнула, будто злилась уже на себя, — …даже не попыталась? Вика смотрела безучастно. Как будто они сейчас обсуждали не её уход, а что-то мелкое, бытовое. Как будто это не конец. — А смысл? — просто ответила она. Адель на секунду зависла. Смысл? — Ты сейчас серьёзно? — она нервно усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Тебя только что выгнали, Вика. — Я заметила. И снова она такая. Немногословная, без эмоциональная, и создающая вид, что у неё всё под контролем.   Это бесило сильнее любых криков. Потому что если бы Вика сорвалась — Адель бы нашла, что сказать, за что зацепиться. А так создавалась впечатление будто разговариваешь со стеной. — Тогда какого хрена ты стояла там, как… — она резко замолчала, стиснув зубы, — …как будто тебе нормально? Вика чуть сдвинула челюсть, будто пережёвывая мысль. — А что я должна была сделать? — Да хоть что-то! — вспыхнула Адель. Шаг вперёд. — Сказать хоть что-нибудь! Оспорить это! Не знаю, закатить истерику, если надо! — Чтобы что? — Чтобы остаться, блять! Тишина на секунду ударила по ушам. Вика уже открыла рот, чтобы что-то добавить — сама не до конца понимая что именно, — когда резкий звук сзади разрезал этот момент. — Это и наша комната как-бы… — протянула Катя, уже показываясь в проёме и делая шаг внутрь, как будто не замечала ничего вокруг. Или делала вид. У Адель внутри что-то мгновенно вскипело. Она закатила глаза — этого ей сейчас только не хватало.  И вправду, будто они специально решили влезть именно сейчас, будто они с Викой, блять, просто так комнату занимали. Просто решили «постоять вдвоём» посреди комнаты.  Адель резко двинулась к двери — время подобно ускользало сквозь пальцы, и тратить его на разборки с Катей сейчас казалось самым тупым, что вообще могло произойти после выгона Вики. — Отъебись, — грубо перебила её Шайбакова.  Слова вылетели быстрее, чем мысли.  И, честно, в этот момент ей было абсолютно всё равно, как это прозвучало. Катя замерла на долю секунды, явно не ожидая такого. Но договорить она уже не успела. Адель шагнула вперёд и прямо перед её лицом захлопнула дверь. Голоса смешались, раздражённые, громкие. Кто-то ещё подошёл, судя по шуму. Адель развернулась обратно, вновь возвращаясь к Вике.  Плевать. Абсолютно. Сейчас это было последним, что её волновало. Пусть орут, жалуются, будут разборки, наказания, что угодно. Эгоистично? Безусловно.  Но не с её стороны. Они знали, все знали. Что между ней и Викой — не просто «общение». Это было видно. Это чувствовалось. Это даже не нужно было озвучивать. И всё равно лезут. В такой момент. Когда… чёрт возьми, это, возможно, последний их разговор. Вика отвела взгляд, прошлась по комнате, как будто выбирая, с чего начать. Адель следила за ней, не моргая. — Им это не нужно, — наконец сказала Вика. — Что?  — Я не делаю шоу, Адель, — пояснила Вика. — Я не ору, не кидаюсь, не устраиваю цирк. Я неинтересная для них. — Это бред. — Это факт. — Нет, это ты сейчас себе это вбиваешь, чтобы не… — Чтобы не обманывать себя, — перебила Вика. И Адель резко замолчала. Вика же смотрела прямо. — Я не буду стоять там и выпрашивать место, где меня уже вычеркнули, — тихо добавила она. — Я думала, что здесь помогают меняться. Небольшая пауза, словно для осознания.  — А оказалось, что это просто шоу. И важнее не ты, а то, как ты смотришься. Адель почувствовала, как внутри что-то закипает сильнее. — Это не про это! — она резко взмахнула рукой. — Это про то, что ты хотела сюда! Ты сама говорила! — Хотела. — Тогда почему ты так легко это отпускаешь? Адель сжала руки сильнее. — Всё это… — она запнулась, — …и меня тоже? Вика замерла, будто только сейчас поняла, о чём речь. — Я не отпускаю легко… — осторожно начинает. — Ты чего, Адель?  Вика осторожно тянется рукой, убирая прядь её кудрявых волос, и Адель смотрит прямо — не отводя, с глазами, полными слёз. — Это не может закончится, потому что…  — Потому что это и не начиналось. — договаривает Шайбакова. — Да? Ответом становится молчание, которое ощущается особенно остро. Кажется, что даже выгон Вики так не ощущался.  — Да.