Право на имя

      

***

Ритмичный стук колес напоминал Теодору обратный отсчет. Поездка в Хогвартс должна была вызывать в нем радость, принести долгожданное освобождение. Но размышления об отце висели на душе парня тяжким грузом. Ему понадобилось много сил, чтобы пережить это лето и не сойти с ума. Получалось плохо. Нотт сидел в самом углу купе, уставившись в окно. Мимо проносились пейзажи в красках наступившей осени, слегка омраченные дождем. Тео рассматривал деревья, вымокшие крыши домов, сгущающиеся тучи. Хмурая погода в точности повторяла его настроение. В голове он из раза в раз прокручивал последнюю ссору с отцом. Спину все еще саднило после рассекающего заклинания Нотта старшего. Обычно ему не требовалось причин для наказания сына, но не в этот раз. Они в очередной раз сцепились из-за будущего, которого не хотел Тео, но вместе с тем жаждал отец. Правой руке Темного Лорда было совершенно неясно сопротивление сына и отказ принимать метку. Сначала он уговаривал, рисовал перед сыном перспективы и привилегии такого положения. Затем давил, угрожал, безжалостно манипулировал. И, наконец, срывался, понимая, что сын продолжает сопротивляться. В ход шли совершенно отвратительные заклинания, после которых Нотт младший не мог даже встать. Ему приходилось лежать в собственной крови и ждать, пока не появится домовик. Учеба в Хогвартсе была его способом бегства, тем местом, где все еще сохранялась иллюзия безопасности.       – Ты вообще слушаешь, Тео? – из воспоминаний его выдернул голос Малфоя. – Выглядишь паршиво.       – Нет.       – Нет?       – Не слушаю, Малфой, – безразличным тоном ответил Теодор, лениво переводя взгляд на Драко. – Что ты говорил?       – Я говорил, что больше не хочу учиться в этой мерзкой школе.       – И зачем поехал? – Нотт пошарил в карманах в поисках сигарет.       – Опять эту дрянь куришь? – Малфой скривился, – А у меня был выбор?       – Выбор есть всегда. – сухо ответил Тео и встал со своего места.       Страшно хотелось выйти из купе и на минуту оказаться в одиночестве. Голову разрывал стук колес и разговоры сокурсников. Двигаясь к выходу, он уже не слышал ответа Драко. Ноги сами привели его в тамбур между вагонами. Он открыл окно и высунул голову, подставляя ее ветру и каплям дождя. Сделав несколько глубоких вдохов, Теодор сделал шаг назад и оперся на перила. Мысли немного улеглись, мозг прекратил рисовать разгневанное лицо отца, однако, перед глазами Тео все еще стояла картина его удаляющихся ботинок. Это было так унизительно, он чувствовал себя ничтожным. Он мог дать отпор, хотя бы попытаться. Но вместо этого просто из раза в раз позволял отцу издеваться над собой. В какой-то мере он сам получал от этого извращенное удовольствие. Отец демонстрировал красочную палитру эмоций в том время как Теодор был совершенно безразличным к его гневу. Но только не внутри.       Щелкнула зажигалка, слизеринец прикурил сигарету и сделал глубокий затяг. Еще один до смешного глупый способ выразить протест отцу – магловские сигареты. Нотт старший ненавидел маглов, считал их отбросами общества. Он скорее бы сел за один стол с домовиком, чем с маглом. И вот его собственный сын использует эту дрянь. А по ночам, пряча за магическими обложками, читает их книги, стремится понять, что в них такого, что вызывает в отце праведный гнев. За это Теодора наказывали не менее жестоко. Но ему было по-прежнему все равно. С тех пор как не стало его матери, жизнь маленького Тео обернулась адом на земле. Нотт старший не гнушался повторным браком, приведя в дом совсем юную девчонку. Она была немногим старше Теодора. Сам же мальчик был живым напоминанием о покойнице, чем безмерно раздражал отца. Его волосы, его глаза, то, как он говорит.       В который раз из размышлений его выдернул чей-то недовольный голос.       – Серьезно, Нотт? Ты решил спалить поезд?       Он и не заметил, что не стряхнул вовремя пепел, который грозил вот-вот оборваться и упасть на ковер под ногами слизеринца. На замечание старосты когтеврана он не ответил. Стряхнул пепел в окно и сделал еще одну затяжку.       – Ты издеваешься? Это запрещено. – до его ушей донесся ее возмущенный тон, что вызвало у парня легкую усмешку. Первую за сегодня эмоцию. Однако за ней последовало раздражение, ведь колдунья не отстала.       – Агуаменти, – будничным тоном она произнесла заклинание и махнула палочкой. Небольшая струйка воды затушила сигарету в руке Теодора. Он лишь раздраженно втянул воздух через нос.       – Ты должно быть очень довольна собой, де Сабле.       – Есть правила, Нотт, и ты это знаешь не хуже меня. К тому же, эти магловские штучки воняют, – она наморщила нос, – Как твой отец это вообще допустил?       – Не без труда… – проговорил Тео, снова усмехнувшись, уже собственным воспоминаниям. Его взгляд скользнул по колдунье, на груди поверх мантии красовался значок старосты факультета, светлые волосы аккуратно распадались по плечам. Она была сильно ниже, из-за чего было тяжело разглядеть название книги, что она держала в руке. Тео с трудом прочитал «Тонкости Окклюменции».       – Любопытная книжка, – с интересом отметил юноша, – Не знал, что ты любишь копаться в чужих мозгах.       – Когда есть в чем покопаться, то почему бы и нет, – она пожала плечами и прижала книгу к себе.       – И как успехи? – он заложил руки в карманы.       – Хочешь проверить?       – Вряд ли тебе понравится то, что ты увидишь. В другой раз. – слизеринец развернулся и, не прощаясь, вернулся в свое купе, оставляя старосту в одиночестве.       

***

      Аделаида возмущенно смотрела в спину удаляющегося Нотта. «Манеры оставляют желать лучшего», пронеслось в ее голове.       Она развернулась и пошла в противоположную сторону, возвращаясь в свой вагон. Энтони Голдстейн – второй староста когтеврана – ушел к своим друзьям, оставляя все купе в распоряжении Адель. Она могла бы сделать то же самое, но предпочла ехать в одиночестве. Впереди было еще много возможностей для того, чтобы провести время с друзьями. А таких одиноких моментов – пересчитать по пальцам. Она уселась на полку поудобнее, подтягивая к себе ногу, и продолжила чтение с того момента, на котором остановилась. Конечно, ей стоило бы читать вместо этого один из школьных учебников. Но ведьма ничего не могла с собой поделать, тяга к искусству окклюменции захлестнула ее. В конце прошлого года в ее голове поселилась мысль о том, чтобы когда-нибудь стать обливиатором. А для этого было необходимо виртуозно управлять чужим сознанием. Выучить одно заклинание стирания памяти недостаточно. Поэтому она решила готовиться заранее, постепенно углубляясь в тему.       За чтением время пролетело незаметно, оторваться от книги ее заставил подступающий голод. До прибытия в Хогсмид оставалось всего ничего. Еще немного и студентов ждал праздничный ужин. О нем староста и мечтала сейчас больше всего. А еще о горячем душе и хорошем сне. С этим у нее проблем никогда не было, но кровать в общей спальне все же была не такой удобной как дома. Благо, никто из соседок ей не мешал. В такие моменты Адель радовалась, что не была парнем, и ничей храп не грозил ей внезапным пробуждением.