О буднях совершенно разных людей

«— Чем выше шкаф, тем громче он падает. — Чем меньше тумбочка, тем дальше она летит.» Из диалога Матвея и Никиты --- Лера с радостью захлопнула очередной отчет. План на сегодня был выполнен, а это значит, что можно давать по съёбам. Не желая оставаться в больнице на лишние минуты, она быстро накинула куртку, завязала шарф и схватила сумку. Галопом несясь вниз, врач прощалась с знакомыми и коллегами. Оказавшись в регистратуре, она махнула рукой медсестре и скрылась за дверью областной поликлиники номер четыре. На улице холодало. Несмотря на то что был еще ноябрь, холод стоял такой, что зубы стучали. Спасибо, что снега не было, но что‑то подсказывало Лере, что это ненадолго. Завидев на перекрестке синюю крышу автобуса, она потушила сигарету и запрыгнула в зев синего транспорта. Внутри было душно. Приложив карту к терминалу у кондуктора, Лера начала пробираться назад, в самый конец автобуса. Достигнув цели в виде свободного места у окна, она поставила сумку себе в ноги и с блаженной улыбкой откинулась назад. 🚬 Сиплый голос кондуктора вывел Леру из крепкого и столь желанного сна. — Девушка, это конечная! Девушка! Да проснетесь вы наконец! Лера разлепила веки и непонимающим взглядом уставилась на кондуктора. Когда до нее наконец дошло, что ей пытаются донести, она ойкнула и, скомканно извинившись, выпрыгнула из автобуса. Постояв с минуту у остановки, она все же сориентировалась в пространстве и направилась во двор серенькой панельки, попутно набирая до боли знакомый номер. Когда в трубке раздалось четкое: «Идите нахуй со своими предложениями, мошенники ебаные», — она улыбнулась и оповестила собеседника, что с минуты на минуту придет к нему давать по шее за «мошенников ебаных». Немного поплутав во дворах таких же панелек, Лера наконец нашла нужный подъезд. После пяти минут войны с домофоном она наконец попала в подъезд. Быстро поднявшись на нужный этаж, врач принялась барабанить по двери, взывая к совести человека в квартире. Наконец ей открыли дверь. Лера, конечно, знала, что график работы сутки через двое никого не щадит, но чтоб настолько. Матвей — а именно он стал счастливчиком жить неподалеку от конечной, на которой Лера вышла — выглядел так, будто его только что вытащили из стиральной машинки, которая стояла на режиме полоскания. — Здарова, — Лера, насколько ей позволял плохо сдерживаемый смех, доброжелательно улыбнулась. — Я жду отчета, с какой целью ты припёрлась на ночь глядя, да еще и ржешь стоишь. Эх, не прокатила улыбочка. Ну, в принципе, причина «проспала свою остановку и укатилась на конечную, а тут ты недалеко живешь» могла сойти за адекватную. — Я ехала домой. Уснула, проспала свою остановку. Поздно уже, автобусы не ходят. Вот так вот. Лера накручивала на палец красную прядь. — Ну и чё? От меня-то ты что хочешь? — Матвей выглядел недовольным, но относительно спокойным, если, конечно, сравнивать с вулканом. — Чегож ты такой тугой-то? Два месяца назад, шестнадцатого декабря, ты пришел просить больничный. А я, как хороший человек и верный друг, тебе его выписала, несмотря на то, что симптомов ОРВИ у тебя не было. Должок за тобой остался, грубо говоря. Лера выдохнула. Матвей выглядел озадаченным. Спустя минуту бурной мозговой деятельности он всё же отошел от двери, пропуская непутевую подругу в квартиру. Лера деловито осматривалась, потом, заприметив шкаф в комнате, двинулась к нему. Проводив удивленным взглядом Леру, хозяин квартиры поспешил за ней. Врач с каким‑то маниакальным рвением принялась копаться в шкафу. Спустя минуту поисков она выудила из пакета синюю футболку «Газпром» и розовые шорты с мишками. У Матвея с каждой секундой пребывания Леры в квартире глаза становились всё больше и больше. — Это как так, блять? — Ты действительно хочешь узнать? Лера прищурила глаза. — Конечно, сука. — Ну, значит, слушай, — врач присела на край кровати. — Три недели назад мы решили отпраздновать твое повышение, ну и, разумеется, как люди культурные, пошли бухать в бар. Ну, ты так нахлебался, что даже Некит смотрел на тебя как на алкоголика, а я напомню: алкаш в нашей компании — это я. — Лера стряхнула невидимую пыль с колен. — Ну и мне, как человеку, который был более‑менее трезвый, пришлось тащить тебя до дома. Ну, тебе было так плохо, что я осталась на ночь, а вещи были запасными. Матвей присвистнул — вот это похождения у него были. — Так, стоять! А хули я ничего о своем пьянстве не знал? — Ну, давайте подумаем. Я пыталась сказать на утро, но ты меня в дальнее пешее послал. Некит тебе напрямую говорил, но как так получилось, что ты ничего не понял — я не знаю. Лера развела руками и удалилась в ванну. Матвей еще немного постоял, потупил в стенку и пошел на кухню. Еда сама себя не приготовит. Пока Матвей возился на кухне, Лера успела переодеться, умыться и даже нормально расчесаться. Превратив себя в подобие человека, она вышла из ванной и прошлепала босыми ногами на кухню. Напевая под нос себе какой‑то неизвестный Лере мотив, Матвей воевал с газовой плитой, которая явно была если не старше, то ровесницей Леры. — Матвей, а что есть пожрать? — спросила Лера. — Я буду пельмени, ты наверное тоже пельмени. — Он звякнул крышкой от кастрюли. — На большее даже не рассчитывай. Леру вполне устроил ответ, и она как ни в чем не бывало залезла на столешницу, сбоку от плиты. — А ну-ка кыш со стола. — Матвей угрожающе махнул в ее сторону ложкой. — Брысь, кому сказал. — Это наглость. Со мной как с кошкой общаются, ужас, куда мир катится? — Нахуй этот мир катится, нахуй. Матвей с видом столетнего пророка продолжал мешать пельмени. Тяжело вздохнув, Лера спрыгнула со стола и забралась с ногами на подоконник. Не обращая внимания на укоризненный взгляд хозяина квартиры, она приоткрыла окно, взяла неизвестно откуда взявшиеся сигареты и закурила, пуская дым в ночное небо. Не выдержав, Матвей подошел, взял сигарету и бесцеремонно выхватил у нее зажигалку, прикурил. — Гадость. — Поморщился Матвей, но сигарету не потушил. — Гадость, определенно. — Согласилась Лера. — Ладно. Поднимай свою жопу с подоконника и пиздуй есть. Лера с довольной улыбкой села за стол. Пока Матвей был на кухне, она успела рассмотреть цветок, стоящий на огромном стеллаже с книгами. От цепкого взгляда врача не укрылось и то, в каком состоянии был этот самый цветок. Перед ней бухнули тарелку с пельменями, но они волновали куда меньше, нежели «цветок», который язык не поворачивается назвать здоровым. Полистав справочник, который, походу, был встроен ей в голову, Лера вспомнила название цветка, его болезни, где он обитал до того, как его превратили в место для слива чая. Под удивленный взгляд Матвея она подошла к цветку и принялась его осматривать. — Тебе сие чудо сильно нужно? — спросила Лера у Матвея. — Мне на него смотреть жалко, можно я его себе заберу? — Да забирай, мне же лучше, я даже не знаю, откуда он у меня. Она улыбнулась и вернулась за стол. Быстро поев, они распределили задачи: Лера пойдет заправлять кровать и раскладушку, а Матвей — убираться на кухне. Ближе к полуночи они уже лежали в комнате Матвея. Лера — на раскладушке, Матвей — на кровати. Уже погружаясь в сон, Матвей услышал тихое «блять», а потом грохот. Лера свалилась с раскладушки.