Слова молчания

      Она бродила от могилы к могиле, ступая по поросшим крапивой тропинкам. В нескольких сотнях шагов ходьбы были расположены мемориалы более известных почивших людей, однако ей те не были нужны. Девушка отодвинула покрытые колючими отростками ветки еле зеллёного в данный сезон куста, оглядываясь вокруг. Её взгляд то и дело натыкался на обыкновенный серый камень могильных плит, но не останавливался на этом, продолжая блуждать среди ещё более диких дорожек.       Вскоре она не незаметно кивнула собственным мыслям, вспоминая путь и отправляясь по левой стороне. Чёрные ботинки покрылись светлой грязью, липким пятном оставаясь на обуви. Впрочем, девушка не была взволнована этим фактом, уверенно продолжая идти по слякоти, и остановилась лишь тогда, когда достигла нужного места. То было тяжёлой плитой с выбитым на ним резкими рубцами именем человека. С именем погибшего гения, Эла Лоулайта.       Она, сделав глубокий вдох прохладного, влажного после недавнего ливня воздуха, присела на колени. Края плаща совершенно спокойно касались земли, перекрашиваясь из светлого оттенка шоколада в тёмный. Подстать ему, некоторые пряди волос лезли в лицо, мешая обзору. Впрочем, ей не нужно было видеть, поскольку окружение, состоящее из пустующих мест и лишённых цветов надгробий, было и без того прекрасно известно.       — Здравствуй, Эл, — собственный голос показался больно хриплым, и девушка продолжила громче, стараясь скрыть скрипящие нотки высоким тоном, — Прошло уже девять лет, как ты умер, — то был факт, давно обернувшийся правдой в жизни, однако… его принятие по-прежнему доставляло не лучшие эмоции, — А я всё также еженедельно навещаю тебя. Ведь скучаю.       Ей сейчас так сильно хотелось услышать «и я» в ответ обыкновенным несколько безразличным голосом детектива, скрывающим за повёрнутой к ней спиной небольшую улыбку, украшавшую вымотанное лицо.       Но подобное было невозможно.       — Эл... — девушка протянула одно лишь слова с такой интонацией, что чувствовалось настоящее разнообразие чувств: и истинное желание встретиться снова, и печаль, застывшая в кофейных глазах, и ностальгия, неоднократно вызванная внезапно всплывающими в голове воспоминаниями, и… — У тебя такое красивое имя: Эл Лоулайт. Жаль, что я узнала об этом лишь после твоей смерти, — увы, не только это. И осознание чего болью отдавалось в сердце, — Даже если бы ты рассказал мне о своём имени раньше, я никому бы не сказала, — ни в коем случае, ни позабыв реальность, будучи очарованной шпионом, ни будучи пытаемой в мрачнейшей камере подземных тюрьм. Может быть, именно поэтому он и не поделился? — Я бы молчала. Правда!       Почему она сейчас не могла услышать:       — Верю.       Потому что он умер, и холодным трупом захоронен в земле, подобно множеству прочих людей, постепенно забывающимися прочими, у которых пр-прежнему имеется во владении следующий день. Но его бы она не забыла, до последних своих дней храня незаменимым воспоминанием в памяти.       — Эл... — тишина кладбища пронзала, не прерываясь дворником или карканьем тёмных ворон, обычно сидевших на верхних ветках невысоких деревьев, в окружении которых находился данный угол, — Я могу ведь тебя звать так? Или Рюдзаки будет более подходящим вариантом?       Ей хотелось услышать ответ, но его не было. Чтож, не привыкать, верно? Она ведь справится?       — Тогда пусть будет Эл, — девушка подняла голову к просторам серого неба, застланного облаками. Затёкшая шея отдалась лёгкой болью, но гостья не издала ни единого звука, — Эл, давай вспомним прошлое?       Молчание.       — Знаешь... — хотелось смочить горло водой, а после более никогда не произносить вслух что-либо, — Ты всегда намекал на то, что мне пойдёт длинное каре. Я подстриглась. Как тебе? — девушка склонила голову, и пряди одним движением склонились к правой стороне головы, щекоча те места, в которых соприкасались с кожей.       Такого ответа не существовало:       — И ты умудрилась увидеть в этом намёк? Тебе и вправду идёт.       — А помнишь... — последовала небольшая пауза, и девушка произнесла в итоге первое пришедшее на ум, — Как я случайно выпила твоё кофе? Тогда, я впервые увидела тебя злым. Именно злым, совсем не недовольным.       — Помню.       Она не услышала.       — Все ещё тогда удивились, видя тебя, а Мацуда и вовсе спрятался, — на миг появилась улыбка, крася до этого болезненно бледное лицо, — Не помнишь?       — Да помню я. — буркнул Эл, но это в очередной раз не достигло её ушей.       — А ещё... Я всегда была твоим шилом! — Тон голоса девушки повысился, и в нём проскочили весёлые нотки, вызванные приятными сейчас воспоминаниями. Хотя в прошлом она нередко в шутку недовольствовала по поводу прозвища, — Но тебе... Ты же однажды признался, что тебе нравится мой характер, но надо подуспокоиться. Говорил, словно с маленьким ребёнком. Однако, гляди, я стала серьёзной взрослой тётей.       — И всё же ты не изменилась, как бы ни старалась. Но это не так и плохо, — призрак Эла улыбнулся, от всей души желая взъерошить аккуратно причёсанные волосы, — Даже не ври. Ты всё то же дитё.       — А ещё... — теперь девушка искренне улыбалась во весь рот, погрузившись в тепло прошлого, — Помнишь, как нечаянно застал меня, меряющую твою одежду и копирующую тебя? Мне стыдно до сих пор, — она звонко рассмеялась.       — Я этого не ожидал.       — А ещё, когда ты испортил мой ноутбук... тебе ведь не было всё равно, как ты старался показать! — в её глазах промелькнули смешинки, — Иначе бы ты не угостил меня кокосовым пирожным. Я их теперь обожаю.       — Я был виноват. Вот и угостил. — призрак покрылся едва незаметным румянцем, пускай тот и контрастировал теплом с холодным оттенком кожи юноши.       — Но именно тогда я взглянула на тебя не как на напарника в расследовании, а как на парня.       Эл ничего не сказал, лишь бормоча, что не зря, и стараясь скрыть покраснение.       — Киру, — тон вернулся к более тихому, растворяющемуся в постепенно начинающемся дожде, — кстати, поймали. Твои наследники — большие молодцы.       — Ты ведь тоже сильно помогла...       Девушка предпочла вернуться к прошлому настроению, задорно продолжая:       — А помнишь нашу реакцию на то, что мы случайно заснули на одном диване? — за фразой последовал смех, сбавленный лишь совсем маленькой ноткой горечи.       — Мне из-за тебя до сих пор неловко...       — А помнишь нашу долгую игру в шахматы? А твою игру в теннис с Лайтом? Честно говоря, я была приятно удивлена, когда ты поступил в мой университет! — восклик сопровождала теплая улыбка.       — Твоя реакция, была неподражаема. — хмыкнул призрак-Эл, удобно присаживаясь в излюбленной позе на могильной плите, сгорбившись вокруг колен.       — А твоя поддержка... Ты как никто иной умеешь поддерживать, — улыбнулась она вновь, про себя мельком отмечая, что давно подобного количества не было на протяжении одного дня.       — Я рад, что смог помочь.       — А ещё... Ты в самом деле всегда был милым. Честно...       Девичье (что бы она ни говорила, всё ещё юное. В любом случае, красивое для него) лицо покрылось алыми пятнами смущения от собственной фразы.       — Я просто хочу сказать... что до сих пор люблю тебя. И буду, в независимости от произошедшего в дальнейшем! Поэтому буду приходить сюда. И общаться. Хоть с могилой. И… — в сопровождение к дальнейшему последовала несколько печальная улыбка, — Я останусь навеки твоим шилом.       — Ты мне тоже очень важна, моё вечное шило. Этсуко.       — Ладно, — она поднялась с коленей, ладонью проводя по лбу, тем самым убирая медленно стекающие капли очередного дождя. — Я пойду. Но не беспокойся, скоро тебя навещу, Эл. Да и в любом случае, скоро мы встретимся.       — Я буду ждать нашей новой встречи.       — Пока, Эл!       — Пока, Этсуко.       Ей показалось, что она услышала ответ.