Опасный маскарад

Я быстро переодеваюсь, смываю остатки макияжа, собираю волосы и, накинув кофту, выхожу из комнаты, стараясь больше ни о чём не думать. Коридоры уже не такие шумные, как раньше, но всё равно давят, и мне хочется как можно быстрее выбраться отсюда. На улицу. На воздух. Я выхожу из клуба и сразу замечаю её. Амели стоит у входа, переминаясь с ноги на ногу, явно ожидая меня. И в этот момент мне становится неловко. Сколько она меня ждала?.. Я ускоряю шаг и подхожу к ней. — Прости, я задержалась, — говорю я, чуть неловко. Она сразу улыбается. — Ничего, я только вышла, — отвечает она, хотя по её виду понятно, что это не совсем так. Я киваю, чувствуя лёгкую вину, и мы на секунду просто стоим, не зная, с чего начать. — Кстати, — вдруг говорит она, — ты где живёшь? Я называю район. Она на секунду задумывается… а затем её лицо оживляется. — Серьёзно? Нам как раз по дороге! Я удивлённо поднимаю брови. — Правда? — Да! — улыбается она. — Пойдём вместе. Я невольно улыбаюсь в ответ. — Пойдём. И мы начинаем идти рядом, медленно отдаляясь от клуба, и впервые за всё это время мне становится чуть спокойнее. Хотя где-то глубоко внутри… я всё равно чувствую, что это спокойствие — ненадолго. Ночной воздух кажется особенно свежим после душного клуба, и я впервые за долгое время чувствую, как напряжение постепенно отпускает, пока мы с Амели идём по улице, не спеша, будто нам никуда не нужно. — Я до сих пор не верю, что всё так закончилось, — говорит она, обхватывая себя руками. — Это было слишком близко… Я киваю, бросая на неё короткий взгляд. — Главное, что ты в порядке. Она улыбается. — Благодаря тебе. — Не начинай, — сразу отмахиваюсь я. — Нет, правда! — смеётся она. — Если бы не ты, я бы сейчас… Она не договаривает. И я тоже не хочу продолжения. — Всё уже, — тихо говорю я. — Забудь. Пару секунд мы идём молча, а потом она резко меняет тему, как будто специально. — Слушай, а ты всегда такая серьёзная? Я усмехаюсь. — Нет. Иногда хуже. Она смеётся. И этот смех… лёгкий, живой, совсем не такой, каким он был в клубе. — А я думала, ты из тех тихих новеньких, — продолжает она. — Ошиблась. — Очень, — кивает она с улыбкой. Мы сворачиваем за угол, и тут она вдруг хватает меня за руку. — Смотри! Я поднимаю взгляд. Небольшая лавка с мороженым, яркая вывеска, свет, и почему-то это выглядит так… обычно. Слишком обычно для нашей жизни. — Пойдём? — с надеждой спрашивает она. Я на секунду задумываюсь… и киваю. — Пойдём. Мы подходим, заказываем себе мороженое, и через пару минут уже стоим с рожками в руках. — Какое у тебя? — спрашивает она. — Шоколадное. — Скучно, — смеётся она. — У меня клубничное. — Я не люблю эксперименты. — А зря, — подмигивает она. Я усмехаюсь и делаю первый укус, чувствуя, как холод приятно обжигает. Странно. Вот так просто стоять ночью, есть мороженое и смеяться… как будто у нас обычная жизнь. — Знаешь, — вдруг говорит Амели, глядя куда-то вперёд, — я давно так не чувствовала себя спокойно. Я молчу секунду. — Я тоже. И это правда. На несколько минут я забываю, где работаю. Зачем я здесь. И кто я на самом деле. И просто иду рядом с ней, смеюсь над какими-то глупыми вещами, слушаю её голос и позволяю себе сделать вид, что всё нормально. Мы доходим до перекрёстка, где наши дороги расходятся, и на секунду просто останавливаемся. — Ну… до завтра? — улыбается Амели. — До завтра, — киваю я. Она машет рукой и уходит в свою сторону, а я ещё пару секунд стою, глядя ей вслед, после чего разворачиваюсь и иду дальше одна. Тишина вокруг уже другая. Глубже. Холоднее. И мысли сразу возвращаются туда, откуда я пыталась от них сбежать. К работе. К заданию. К Ричарду. Я сжимаю губы, идя по знакомым улицам. Что дальше? Что я вообще должна сделать, чтобы найти этого человека?.. Ричард уверен, что убийца — кто-то из клуба. Но как? Там сотни людей. Десятки кабинетов. И ни одной нормальной зацепки. Я злюсь. На него. На себя. На всю эту ситуацию. — Почему я вообще должна этим заниматься?.. — тихо бормочу себе под нос. Шаг за шагом я подхожу к своему району, уже почти не замечая дороги, и через пару минут оказываюсь у подъезда. Вхожу. Лифт. Зеркало. Моё отражение усталое, без макияжа, с собранными волосами — настоящая я. Двери открываются. Я выхожу, дохожу до своей квартиры, достаю ключи и вставляю их в замок. Щелчок. Я захожу внутрь. Включаю свет. И замираю. На тумбочке… лежит роза. Одна. Свежая. Я медленно закрываю дверь за собой, не отрывая от неё взгляда. — Это ещё что… Сердце начинает биться быстрее. Это не моё. Я точно знаю. Я медленно опускаю руку в карман и достаю пистолет. Пальцы автоматически сжимаются на рукояти. Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Тишина в квартире становится оглушающей. Я начинаю обходить комнаты, проверяя каждую, заглядывая в углы, за двери, прислушиваясь к каждому звуку, готовая в любую секунду нажать на курок. Но… никого. Абсолютно. Я останавливаюсь посреди комнаты, медленно опуская оружие. Пусто. Никто не заходил? Или… уже ушёл? Я возвращаюсь к тумбочке. Смотрю на розу. Она лежит спокойно. Будто так и должно быть. Но внутри всё сжимается. — Откуда ты тут?.. — тихо шепчу я. И впервые за долгое время, мне становится по-настоящему не по себе. Я всё ещё стою у тумбочки, не сводя взгляда с розы, когда телефон в кармане резко вибрирует. Я вздрагиваю. Слишком резко. Быстро достаю телефон и смотрю на экран. Ричард. Чёрт. Я провожу рукой по лицу, стараясь собраться, и принимаю звонок. — Да. — Как твои успехи? — сразу раздаётся его голос, без приветствий. Я сжимаю губы. — Ничего пока что нет. Пауза. И уже через секунду его тон меняется. — Серьёзно? — резко. — Прошла неделя, Аделаида. Неделя. И ты говоришь мне «ничего»? Я закатываю глаза, отходя от тумбочки и начиная медленно ходить по комнате. — Я не сижу без дела, — раздражённо отвечаю я. — Там куча людей, куча кабинетов, я не могу просто взять и найти нужного человека за пару дней. — Можешь, если будешь думать быстрее, — холодно отрезает он. Я сжимаю телефон сильнее. — Где бы я ни была — там он, — резко говорю я. Пауза. — Кто? — Сэм, — выдыхаю я. — Он сегодня сказал, что я притягиваю его к себе. Я хмурюсь, вспоминая этот момент. — Мне кажется, он не отстанет от меня. Вечно появляется, помогает… На другом конце на секунду становится тихо. А потом… он усмехается. И вдруг начинает смеяться. Я останавливаюсь. — Ты серьёзно сейчас смеёшься? — Будь умницей, — сквозь смех говорит он. — Воспользуйся этим. Я замираю. — Что? — Если он заинтересован в тебе… — продолжает он уже спокойнее. — Хотя для Сэма это редкость, но если всё, что ты говоришь — правда… Он делает паузу. — Чёрт, просто влюби его в себя. Я молчу. Секунда. Две. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — отвечает он. — Влюблённый человек — самый удобный ресурс. Он будет на твоей стороне, будет помогать, вытаскивать тебя из проблем, давать доступ туда, куда ты сама никогда не попадёшь. Я медленно опускаюсь на край дивана. Сердце бьётся чуть быстрее. — Ты понимаешь, о ком ты говоришь? — Прекрасно понимаю, — спокойно отвечает он. — И именно поэтому говорю это. Пауза. Я смотрю в одну точку. Думаю. Я ненавижу его. Его взгляд. Его манеру. То, как он ведёт себя со мной. Но… план. Хороший. Чёрт возьми, слишком хороший. И шансы есть. Я тихо выдыхаю. — Ладно, — говорю я. — Я попробую. На другом конце слышится удовлетворённый выдох. — Вот и умница. Я закатываю глаза. — Ненавижу, когда ты так говоришь. Он усмехается. — Только… Я хмурюсь. — Что? Короткая пауза. И затем его голос становится чуть тише: — Сама не влюбись. Связь обрывается. Я медленно опускаю телефон. Сижу в тишине. Смотрю перед собой. А затем перевожу взгляд на розу. И внутри что-то неприятно сжимается. Потому что теперь, всё становится ещё сложнее.

***

На следующий день я иду к клубу, чувствуя лёгкую боль в ногах при каждом шаге, но стараясь не обращать на это внимания, потому что сейчас есть вещи важнее. Вчера он сам сказал, что я могу не танцевать неделю. Отлично. Но не работать я не могу. Я теряю время. А значит — и шанс быстрее закончить всё это. Мне нужно найти его. И попросить. Чёрт… самой от этой мысли становится неприятно. Я подхожу ближе к клубу, уже думая, где его искать, как вдруг сзади слышится звук подъезжающей машины. Я оборачиваюсь. Чёрный автомобиль. Знакомый. Слишком. Я усмехаюсь про себя. — Ну конечно… Дверь открывается. Он выходит. Чёрная футболка, чёрные штаны, как будто это его вечная форма, и выглядит он так, будто всё вокруг — его территория. Я начинаю идти ему навстречу. Он замечает меня сразу. И, конечно же… усмехается. — Сама ко мне подошла, — тянет он. — Соскучилась? Я на секунду сжимаю челюсть. Хочется врезать. Сильно. Прямо сейчас. Но… план. Я выдыхаю, заставляя себя успокоиться, и останавливаюсь напротив него. — Не льсти себе, — спокойно отвечаю я. Он хмыкает. — Тогда? Я на секунду замолкаю, собираясь с мыслями, потому что дальше нужно действовать аккуратно. — Ты вчера сказал, что я могу не танцевать неделю, — начинаю я. Он кивает. — Сказал. — Я не хочу сидеть без дела, — продолжаю я. — Могу ли я работать что-то другое на это время? Пауза. Он смотрит на меня внимательнее. Не как обычно. Будто пытается понять, что за этим стоит. — Что именно ты хочешь? — спрашивает он. Я пожимаю плечами. — Не знаю. Любая работа. Он прищуривается. — Любая? — Да. Пауза. Я выдерживаю его взгляд. Спокойно. Хотя внутри всё напряжено. — Мне просто не хочется терять время, — добавляю я уже тише. Он усмехается. — Работящая, значит. — В отличие от некоторых, — кидаю я. Он тихо смеётся. — Осторожнее, — говорит он, делая шаг ближе. — Я могу передумать и оставить тебя вообще без работы. Я поднимаю на него взгляд. — Не передумаешь. Пауза. Он смотрит на меня чуть дольше. — Уверена? Я чуть склоняю голову. — Абсолютно. И в этот момент я впервые сознательно не отвожу взгляд. Не отступаю. Не закрываюсь. Даю ему смотреть. Ровно столько, сколько нужно. Секунда. Две. И я вижу — он это замечает. — Ладно, — наконец говорит он. — Есть один вариант. Я чуть приподнимаю бровь. — Какой? Он усмехается. — Будешь работать со мной. Моим помощником на неделю. Я замираю. Сердце на секунду сбивается. Слишком близко. Слишком… удобно. И слишком опасно. Он смотрит прямо на меня. — Справишься? Я делаю короткий вдох. План Ричарда всплывает в голове. И я… улыбаюсь. Слегка. — Попробуем. Он смотрит на мою улыбку чуть дольше, чем обычно. Будто замечает. Будто сравнивает с тем, какой я была раньше. И это заставляет меня держать лицо ещё увереннее. — Попробуем, значит… — тихо повторяет он, словно пробует это слово на вкус. Я пожимаю плечами. — А ты уже передумал? Он усмехается. — Нет. Мне даже интересно. Пауза. Он разворачивается и кивает в сторону входа. — Пошли. Я иду рядом с ним, стараясь держаться спокойно, не слишком быстро, не слишком медленно, чувствуя на себе взгляды охраны и персонала, потому что… рядом с ним. И это уже что-то значит. Мы заходим внутрь, и он не останавливается, сразу идёт по коридору, а я следую за ним, невольно замечая, как всё здесь будто подстраивается под него. — С сегодняшнего дня ты со мной, — говорит он, даже не оборачиваясь. — Без разрешения никуда не уходишь. — А если уйду? — спокойно спрашиваю я. Он чуть поворачивает голову. — Найду. Пауза. — И верну. Я усмехаюсь. — Звучит как угроза. — Это и есть угроза. Мы доходим до его кабинета, он открывает дверь и пропускает меня внутрь, затем заходит следом и закрывает. — Садись, — кивает он на кресло. Я сажусь, закидывая ногу на ногу, стараясь выглядеть максимально спокойно, хотя внутри всё напряжено. Он обходит стол, опирается на него, скрещивая руки, и смотрит на меня. — Есть правила, — говорит он. — Конечно есть, — хмыкаю я. — Первое — не лезешь туда, куда не говорю. Я чуть улыбаюсь. — Сложно. Он игнорирует. — Второе — не задаёшь лишних вопросов. — А если задам? — Не получишь ответа. Он чуть склоняет голову. — И третье… Я смотрю на него. — Не играй со мной. Тишина. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Потому что… именно это я и собираюсь делать. Я медленно встаю с кресла, делая шаг ближе к столу. — А если уже играю? — тихо спрашиваю я. Он не двигается. Только взгляд становится темнее. — Тогда ты очень смелая. Я чуть наклоняюсь вперёд, опираясь руками о стол. — Или глупая. Он усмехается. — Скоро узнаем. Он выпрямляется и отходит к столу, беря какие-то бумаги. — Ладно, помощница, — говорит он уже спокойнее. — Начнём с простого. Я скрещиваю руки. — Слушаю. Он бросает на меня быстрый взгляд. — Будешь со мной весь день. — Это я уже поняла. — И молчать, когда нужно. Я усмехаюсь. — Это сложнее. Он подходит ближе. Останавливается напротив. Слишком близко. — Я уверен, ты справишься, — тихо говорит он. Я поднимаю на него взгляд. И впервые сама не отступаю. Потому что теперь это не просто случайность. Это игра. И я только что согласилась в неё войти.

***

Я выхожу из кабинета, закрываю дверь и иду по коридору, не оборачиваясь, но мысли уже не о делах, а о ней, и это раздражает сильнее, чем должно. Лукас догоняет меня через пару секунд и идёт рядом, засовывая руки в карманы. — Зачем ты вообще взял её к себе? — спрашивает он, бросая на меня быстрый взгляд. — Чего ты так привязался к ней? Я тихо усмехаюсь, даже не останавливаясь. — Привязался? — повторяю я. — Громкое слово. Он хмыкает. — Тогда как это назвать? Я на секунду замолкаю, затем спокойно отвечаю: — Она должна быть у меня на виду. И тебя это тоже касается. Лукас приподнимает бровь. — В смысле? — Если меня не будет — пригляди за ней, — говорю я ровно. Он поворачивает голову ко мне. — Серьёзно? — Более чем. Мы сворачиваем в другой коридор, и я продолжаю уже чуть тише: — Она что-то скрывает. Лукас усмехается. — Да тут половина клуба что-то скрывает. — Не так, — коротко отрезаю я. Пауза. — Я дал ей неделю отдыха, — продолжаю я. — Любая другая танцовщица была бы рада этому и не сунулась бы сюда ни при каких условиях. Лукас кивает. — Логично. — Но она пришла, — добавляю я. Пауза. — И сама попросила работу. Он смотрит на меня внимательнее. — Думаешь, не из-за денег? Я усмехаюсь. — Я уверен. Тишина. Мы идём дальше, и я спокойно заканчиваю: — Я насквозь читаю людей, Лукас. Она тут не по своей воле. Он хмурится. — Тогда зачем она здесь? Я чуть улыбаюсь, но уже без веселья. — Вот это я и собираюсь выяснить, — И, опуская взгляд, добавляю почти себе: — Пока не стало слишком поздно. Лукас молчит пару секунд, обдумывая мои слова, затем усмехается и качает головой. — Ладно, допустим, она что-то скрывает, — говорит он. — Но объясни мне другое… Я перевожу на него взгляд. — Что? — Зачем ты оставил её одну в своём кабинете? Я молчу, думаю. — Ты же никого туда не пускаешь, а тут… новенькая девочка, которая тебе уже кажется подозрительной. Он смотрит прямо на меня. — И ты просто оставляешь её среди своих документов? Я тихо усмехаюсь. — Думаешь, я идиот? Он пожимает плечами. — Иногда — да. Я останавливаюсь на секунду и смотрю на него. — Всё, что ей можно увидеть — я уже разрешил ей увидеть. Остальное она не найдёт. Мы продолжаем идти. — А если найдёт? — не унимается Лукас. Я усмехаюсь. — Тогда это будет даже интересно. Он фыркает. — Ты играешь с огнём. — Я и есть огонь, — спокойно отвечаю я. Лукас закатывает глаза. — О, да, конечно. Я игнорирую его тон и добавляю: — К тому же… Он снова смотрит на меня. — Если она полезет туда, куда не надо — я буду знать. — Проверка? — Именно. Лукас на секунду задумывается. — То есть ты оставил её там специально? Я чуть улыбаюсь. — Я ничего не делаю «просто так». Он усмехается. — Бедная девочка. — Не такая уж она и бедная, — спокойно отвечаю я. Ты бы видел, как она дерётся. Лукас удивлённо приподнимает бровь. — Серьёзно? Я киваю. — И это ещё один повод держать её рядом. Он смотрит на меня чуть дольше. — Или… — медленно начинает он, — тебе просто нравится держать её рядом. Я не отвечаю сразу. И затем я спокойно говорю: — Не выдумывай. Но внутри… я сам не до конца уверен, что это правда. Мы идём по длинному коридору, свет падает сверху холодными полосами, отражаясь от тёмного пола, и шаги звучат глухо, почти синхронно, но мои мысли уже давно не о делах, а о ней, и это раздражает сильнее, чем любые проблемы внизу. Лукас идёт рядом, время от времени поглядывая на меня, будто пытается сложить в голове картину, которая ему не нравится. — Ладно, контроль, — тянет он с лёгкой усмешкой, — допустим. Но ты всё равно слишком много внимания ей уделяешь. Я тихо выдыхаю, не сбавляя шага, и провожу рукой по затылку, словно сбрасывая лишние мысли. — Это не внимание, — спокойно отвечаю я. — Это контроль. Он хмыкает, явно не веря ни одному слову, но ничего не говорит, а я, чуть помедлив, добавляю уже более задумчиво: — К тому же… она ещё и с именем врала. Лукас тут же поворачивает голову ко мне, заинтересованность в его взгляде появляется мгновенно. — Серьёзно? — Да, — отвечаю я, вспоминая её лицо в тот момент, как она замерла, как не смогла сразу придумать ответ, как выдала себя этим коротким молчанием. Я усмехаюсь краем губ. — Хотя это неудивительно. Здесь почти все девушки берут чужие имена. Лукас кивает, будто это полностью укладывается в его картину мира. — И как же её зовут на самом деле? Я на секунду опускаю взгляд, будто прокручивая в голове, как это имя прозвучало из чужих уст… и как потом — из моих. — Аделаида. Имя ложится спокойно, но внутри что-то неприятно цепляет, потому что оно слишком ей подходит. Лукас тихо присвистывает. — Красивое. Я чуть усмехаюсь. — Подходит ей. Он бросает на меня быстрый взгляд, уже с лёгкой иронией. — Ты даже имя запомнил. Я перевожу на него взгляд, холодный и ровный. — Я запоминаю всё, что мне нужно. Он фыркает, но спорить не продолжает, и какое-то время мы идём молча, пока он снова не возвращается к теме, которая явно не даёт ему покоя. — И что ты будешь делать, когда узнаешь, зачем она здесь? Вопрос простой, но в голове не возникает чёткого ответа, только несколько вариантов, ни один из которых мне не нравится. Я чуть замедляю шаг, затем снова иду дальше, будто ничего не произошло. — Посмотрим, — говорю я спокойно. Но внутри всё не так просто. Потому что это уже не просто интерес. Не просто подозрение. Я усмехаюсь, опуская взгляд. — Но одно я знаю точно… Лукас снова смотрит на меня, ожидая продолжения, и я, чуть прищурившись, добавляю: — Она уже слишком глубоко в этом всём. Я вспоминаю её взгляд, её дерзость, то, как она не отступает, даже когда должна, и понимаю, что она сама не до конца осознаёт, куда попала. И это… плохо. Потому что в таких играх либо выигрывают, либо исчезают. И почему-то мысль о том, что она может не выбраться… раздражает сильнее, чем должна.

***

Я стою у стола, аккуратно перебирая бумаги, стараясь делать всё именно так, как он сказал, потому что сейчас мне не нужны лишние подозрения, и, как ни странно, работа помогает немного отвлечься от мыслей о нём, о его взгляде, о том, как близко он стоял. Я открываю очередную папку, сверяю раздел, перекладываю листы, затем перехожу к следующей, двигаясь медленно, но внимательно, и через какое-то время почти заканчиваю, остаётся совсем немного. Я ставлю последнюю папку на место, делаю шаг назад и оглядываю полку. Всё ровно. Аккуратно. Как он и хотел. Но…я не ухожу. Я остаюсь стоять. Потому что это мой шанс. Я медленно оборачиваюсь, оглядывая кабинет уже не как «помощница», а как человек, который ищет. Комната выглядит сдержанно — ничего лишнего, всё на своих местах, но именно в таких местах обычно и прячут самое важное. Я прохожу вдоль стены, проводя пальцами по поверхности шкафа, затем останавливаюсь у другой полки, где лежат не папки, а несколько отдельных документов и небольшая металлическая коробка. Закрытая. Без замка. Я хмурюсь. Слишком просто. Я осторожно открываю её. Внутри — несколько фотографий. Я беру одну. На ней мужчина. Лет сорока. Серьёзный, с холодным взглядом. На обороте — только дата и город. Другая фотография. Женщина. Тоже не случайная. Тоже с подписью. Я пролистываю дальше и замечаю, что на всех фото — разные люди. Разные города. Разные даты. Но… у всех на обратной стороне один и тот же символ. Маленький. Почти незаметный. Я прищуриваюсь, рассматривая его внимательнее. Это не просто знак. Это метка. Система. Я сжимаю фотографию сильнее. Это не связано с делом Ричарда. Это что-то другое. Наверное… Но явно не менее опасное. Я быстро возвращаю всё на место, закрываю коробку так, как она и лежала, и делаю шаг назад, стараясь запомнить каждую деталь. Лица. Символ. Даты. Это может пригодиться. Всегда пригодится. Я оборачиваюсь к столу, будто ничего не произошло, и в этот момент понимаю, я зашла дальше, чем планировала. И теперь нужно быть вдвойне осторожной. Я отхожу от полок, делая вид, что просто закончила работу, и решаю осмотреть кабинет дальше, будто мне просто скучно сидеть без дела. Открываю дверь в соседнюю комнату. Внутри — ванная. Чисто. Сдержанно. Ничего лишнего. Я прохожу чуть дальше и замечаю в другом углу небольшую зону отдыха — кровать, тёмное постельное бельё, приглушённый свет. Я приподнимаю бровь. — Удобно… тихо бормочу себе под нос и сразу же выхожу обратно в кабинет, не задерживаясь. Но как только поворачиваюсь замираю. Передо мной стоит мужчина. Незнакомый. Лет тридцати. И смотрит на меня с забавой. Как на игрушку. Мне это уже не нравится. — Что ты делаешь в кабинете Восса? — спокойно спрашивает он, склонив голову. Я выпрямляюсь, стараясь держаться уверенно. — Я временно его помощница. Он усмехается. — Правда? — И начинает медленно подходить ко мне. — А почему не моя? Я хмурюсь, делая шаг назад. — Ты же стриптизёрша, разве нет? Он подходит ближе. Я отхожу ещё. Стараясь не смотреть на него слишком долго. Стараясь держать дистанцию. И одновременно думая, как быстрее уйти отсюда. — Подойди ко мне, — вдруг говорит он. Я сразу качаю головой. — Нет. Улыбка на его лице медленно исчезает. — Если я сказал подойди… — его голос становится жёстче. — Значит подойди. Я поднимаю на него взгляд. Холодный. — Я сказала нет. На секунду в его глазах вспыхивает раздражение. — Ты заплатишь за свои слова, — тихо говорит он, уже почти вплотную. — Я выкуплю тебя. Хоть на одну ночь. Меня передёргивает от этих слов, но я не отступаю. — Попробуй, — резко отвечаю я. — Посмотрим, кто из нас пожалеет. Он усмехается. Но уже без веселья. В следующую секунду всё происходит слишком быстро. Он резко подходит, толкает меня вперёд. Я не успеваю среагировать. И через мгновение его рука уже сжимает мои запястья за спиной. Сильно. Больно. Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но он прижимает меня ближе, наклоняясь к уху. — Я добьюсь этого, — шепчет он. — Рано или поздно ты окажешься подо мной. Меня охватывает ярость. Я напрягаюсь, собираясь ударить, вывернуться, сделать хоть что-то, как вдруг дверь резко открывается. С глухим ударом о стену. И в кабинет входит Сэм. Он стоит в проёме, неподвижный, словно вырезанный из тени, и в его лице нет ни капли той привычной усмешки, ни намёка на лёгкость — только холод, плотный, давящий, от которого даже воздух в комнате становится другим. Его взгляд медленно проходит по мне, начиная с лица, опускаясь ниже, к моим рукам, сжатым за спиной, к напряжённым плечам, и задерживается на этом чуть дольше, чем нужно, прежде чем он переводит его на мужчину позади меня. Тишина между ними становится тяжёлой, почти ощутимой. — Отпусти её. Его голос звучит спокойно, ровно, но в этой спокойности нет мягкости, это не просьба — это приказ, который не обсуждают. Мужчина за моей спиной тихо усмехается, будто происходящее его только развлекает, и я чувствую, как его пальцы всё ещё сжимают мои запястья, пусть уже не так сильно. — Расслабься, Восс, — лениво тянет он, наклоняясь чуть ближе. — Я просто разговариваю. Сэм делает шаг вперёд, медленно, без лишних движений, но от этого шага внутри что-то сжимается, потому что в нём нет сомнений. — Я сказал… отпусти. Теперь в его голосе появляется сталь, холодная и жёсткая, от которой по коже проходит неприятная дрожь. Хватка исчезает. Резко. Я сразу вырываюсь вперёд, делая шаг, почти спотыкаясь, и инстинктивно отхожу дальше, растирая запястья, чувствуя, как кожа горит под пальцами, но всё равно не оборачиваюсь, не хочу снова видеть его так близко. — Да ладно тебе, — с усмешкой говорит мужчина, поднимая руки в притворном жесте невиновности. — Неужели нельзя даже посмотреть на твою игрушку? Слова режут. Я замираю. Игрушку?.. Взгляд Сэма в этот момент становится ещё темнее, и это видно даже боковым зрением, даже без того, чтобы смотреть прямо на него. Он не отвечает сразу, лишь смотрит на него так, что в комнате становится тише, будто даже стены слушают. — Ты слишком много себе позволяешь, — произносит он спокойно, но в этой спокойности уже чувствуется опасность. Мужчина улыбается шире, будто специально провоцируя. — Или ты просто слишком жадный? Сэм делает ещё один шаг вперёд, и теперь расстояние между ними почти исчезает. — Выйди. Коротко. Чётко. Без права на выбор. Мужчина на секунду задерживает взгляд на мне, медленно скользит по мне сверху вниз, как будто нарочно, как будто хочет оставить после себя след даже этим взглядом, и только потом снова смотрит на Сэма. — Ладно, — усмехается он. — Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Он разворачивается и проходит мимо Сэма, задевая его плечом почти незаметно, но намеренно, и через секунду выходит, оставляя после себя неприятное ощущение, которое не уходит даже когда дверь закрывается. В комнате становится тихо. Слишком тихо. Я всё ещё стою на месте, медленно выдыхая, стараясь успокоить дыхание, но тело всё ещё напряжено, будто готово к следующему удару. Сэм не двигается сразу, и я чувствую его взгляд на себе, тяжёлый, внимательный, изучающий, как будто он пытается понять, насколько сильно меня задело это всё. — Ты в порядке? — наконец говорит он. Я киваю, не глядя на него, потому что не хочу, чтобы он видел лишнее. — Да. Голос выходит чуть тише, чем обычно, и это меня раздражает, поэтому я сразу добавляю, возвращая себе привычный тон: — Я бы и сама справилась. Он тихо усмехается, но в этом нет ни капли веселья. — Не сомневаюсь. Я чувствую, как он подходит ближе, и его присутствие снова становится слишком ощутимым, только теперь оно другое — не давящее, а… напряжённое. Его взгляд опускается на мои запястья, где уже проступают лёгкие следы, и я замечаю, как его челюсть на секунду сжимается, будто он сдерживает что-то. — Я же сказал не лезть туда, куда не надо, — говорит он тихо. Я поднимаю на него взгляд. — Я просто ходила по кабинету. Он смотрит прямо в глаза, не отводя взгляд, будто проверяет, вру ли я. — И нашла проблемы. — Они сами меня находят, — отвечаю я, чуть приподнимая подбородок. На секунду между нами снова повисает напряжение, только теперь оно другое, не опасное, а… слишком личное. Он задерживает на мне взгляд дольше обычного, будто видит что-то большее, чем просто упрямую девчонку перед собой. — Я предупреждал, — тихо говорит он. И в его голосе впервые слышится не просто контроль… а что-то похожее на беспокойство, которое он сам, похоже, не хочет признавать. Сэм всё ещё стоит напротив меня, и в его взгляде уже нет той холодной отстранённости, которая была секунду назад, теперь в нём появляется что-то жёсткое, направленное не на меня, а туда… за дверь, куда только что вышел тот мужчина. Он медленно выдыхает, проводя рукой по затылку, и тихо, но с явным раздражением говорит: — Как он смеет в моём кабинете трогать чужую девушку… Я резко поднимаю на него взгляд, и во мне вспыхивает злость, такая резкая и горячая, что я даже не пытаюсь её сдержать. — Тогда скажи своим этим… друзьям, или кто это вообще был, чтобы они не трогали меня, — резко бросаю я. — Я вам игрушка что ли? Слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать, и внутри всё продолжает кипеть, потому что его руки всё ещё ощущаются на моей коже, и это ощущение тянет за собой другое — старое, неприятное, от которого становится тяжело дышать. Я ненавижу это чувство. Ненавижу, что оно возвращается. Ненавижу, что я снова чувствую страх. И ещё больше — что он может это заметить. Сэм смотрит на меня внимательно, не перебивает, даёт договорить, и только потом спокойно отвечает: — Дорогая… ты в клубе. Его голос ровный, почти ленивый, но в этих словах есть правда, от которой хочется ещё сильнее злиться. — Здесь никто никого слушаться не будет, — продолжает он. — Ты должна была знать, на что идёшь. Во мне будто что-то обрывается. — Нет, — резко отвечаю я, делая шаг к нему. — Это не нормально. Я смотрю ему прямо в глаза, уже не сдерживаясь. — Женщины — это не игрушки, не товар, не вещь, которую можно трогать, покупать и… — голос на секунду срывается, но я продолжаю, — у нас есть чувства, понимаешь? Я сама не замечаю, как дыхание становится сбивчивым, как слова начинают звучать громче, резче, как будто всё, что я держала внутри, вдруг выходит наружу. — Вы думаете, что можно просто прийти, выбрать, заплатить и делать всё, что хотите? Это не так! Я замолкаю резко, будто кто-то выключил звук. И только тогда понимаю… что в глазах уже стоят слёзы. Чёрт. Голос предательски дрожит, и я сжимаю губы, пытаясь взять себя в руки, но уже поздно. Я чувствую, как он смотрит на меня. Не как раньше. По-другому. Сосредоточенно. Внимательно. И… мягче. Он делает шаг ближе. Я не отхожу. Он поднимает руку и кладёт её мне на плечо, осторожно, не резко, но от этого прикосновения внутри всё напрягается. — Что с тобой?.. — тихо спрашивает он. Я сразу напрягаюсь и отступаю чуть назад. — Убери руку. И на секунду мне кажется, что он не послушает. Но он убирает. Сразу. Без споров. Это неожиданно. Я опускаю голову, стараясь спрятать взгляд, спрятать всё это состояние, которое я не должна показывать. Но он не отходит. Наоборот — чуть наклоняется, опуская голову ниже, пытаясь поймать мой взгляд. — Посмотри на меня, — тихо говорит он. Я облизываю губы, делаю короткий вдох и… поднимаю глаза. Не знаю, зачем. Просто делаю это. И в этот момент его взгляд становится ещё глубже, будто он видит больше, чем я хочу показать. Он смотрит на меня пару секунд, внимательно, почти изучающе, а затем тихо говорит: — Тебе не к лицу плакать. Я замираю. Его голос звучит уже совсем иначе. Ни насмешки. Ни давления. Только… странная серьёзность. — Такое ощущение, — продолжает он чуть тише, — Что хочется убить всех, кто заставил тебя плакать. У меня перехватывает дыхание. Он делает ещё полшага ближе. — Хочешь… я его убью? И в этот момент я не понимаю, шутит он или говорит абсолютно серьёзно. Его слова повисают в воздухе, тяжёлые, слишком серьёзные, чтобы быть шуткой, и слишком спокойные, чтобы звучать как угроза, и от этого внутри становится ещё более неспокойно. Я смотрю на него, не отводя взгляд, но в голове будто пустота, потому что я не знаю, что ответить, не знаю, как реагировать на такое, не знаю… шутит он или нет. — Ты… — выдыхаю я тихо, и голос всё ещё предательски дрожит. — Ты вообще себя слышишь? Он не улыбается. Совсем. — Слышу, — спокойно отвечает он. И именно это пугает больше всего. Я нервно усмехаюсь, отводя взгляд в сторону, потому что выдерживать его взгляд становится слишком тяжело. — Мне не нужно никого убивать, — говорю я уже тише, пытаясь вернуть контроль над собой. — Просто… пусть меня не трогают. Я сжимаю пальцы, опуская взгляд в пол, и делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами, потому что сейчас мне это нужно. Мне нужен воздух. Нужно пространство. Но он снова делает шаг ко мне. Медленно. Не навязываясь. Но не отступая. — Это место не для тебя, — говорит он вдруг. Я резко поднимаю на него глаза. — А ты кто такой, чтобы решать это? Он чуть склоняет голову, изучая меня. — Тот, кто уже видел, чем это заканчивается. В его голосе нет эмоций, но в словах есть опыт, который я не могу игнорировать, и от этого внутри снова что-то сжимается. — Тогда закрой это место, — резко отвечаю я. — Раз ты такой правильный. Он усмехается. Но без насмешки. Скорее… устало. — Всё не так просто. — Конечно, — я закатываю глаза, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Всегда «не так просто». Тишина между нами становится мягче, но не легче. Он снова смотрит на меня, уже не так жёстко, и в этом взгляде есть что-то, что я не могу разобрать. — Ты боишься, — говорит он тихо. Я тут же напрягаюсь. — Нет. — Боишься, — повторяет он, чуть тише, но увереннее. Я сжимаю челюсть. — Я сказала — нет. Он делает ещё шаг ближе, но теперь останавливается, не нарушая границу полностью, будто даёт мне выбор. — Тогда почему у тебя дрожат руки? Я смотрю на свои пальцы. Чёрт. Он прав. Я резко сжимаю их в кулак, поднимая взгляд обратно на него. — Это ничего не значит. Он молчит пару секунд, затем выдыхает и вдруг говорит: — Сегодня ты больше не работаешь. Я хмурюсь. — Что? — Ты идёшь домой. Я сразу качаю головой. — Нет. — Да. — Я сказала — нет, — повторяю я, уже раздражённо. — Я не ребёнок, чтобы ты решал за меня. Он смотрит на меня внимательно, затем чуть усмехается. — Упрямая. — И что? Он делает шаг ближе, но уже без давления, и его голос становится тише: — Тогда хотя бы не делай глупостей. Я хмыкаю. — Слишком поздно. Он смотрит на меня ещё секунду, затем отводит взгляд, будто что-то решая про себя. — Если он к тебе ещё раз подойдёт… Я приподнимаю бровь. — Что? Он снова смотрит на меня. И в его глазах на секунду мелькает что-то опасное. — Скажи мне. Тишина. Я смотрю на него. Дольше, чем нужно. И почему-то мне не хочется спорить. Он не отводит от меня взгляд, будто ждёт ответа, но затем, видя моё молчание, делает медленный вдох и чуть опускает голову, как будто решает сказать больше, чем обычно позволяет себе. — Ты правда можешь сказать мне, — говорит он уже спокойнее, без давления, без приказа. — Если тебя кто-то трогает… если кто-то переходит границы… Я чуть хмурюсь, но не перебиваю. — И не только ты, — продолжает он, глядя прямо в глаза. — Любая девушка здесь. Любая женщина. Ребёнок. Мне не важно, кто это. Его голос становится жёстче, но не в мою сторону — в сторону всего, о чём он говорит. — Я защищу. Я чувствую, как внутри что-то замирает. Он делает небольшой шаг ближе, но уже без того давления, что было раньше, его присутствие не давит, а… удерживает внимание. — Я против этого, — говорит он твёрдо. — Против того, что ты сегодня увидела. Против того, что здесь происходит. Я смотрю на него внимательнее. Сейчас он не играет. Не издевается. Не провоцирует. Он… серьёзен. — Я вытаскиваю девушек отсюда, — продолжает он. — Из таких мест. Из рук таких людей. Он на секунду сжимает челюсть, будто вспоминая что-то неприятное. — Торговля людьми, насилие… это не бизнес. Это грязь. В его голосе появляется холод, но уже другой — не тот, что пугает, а тот, что направлен против чего-то конкретного. — И я с этим борюсь. Я не двигаюсь. Слушаю. — Я никогда не поднимал руку на женщину, — добавляет он тише. — Никогда. Тишина между нами становится странно спокойной. — И я согласен с тобой, — продолжает он, глядя прямо в глаза. — Вы не игрушки. Не товар. Его голос становится чуть мягче. — И не должны терпеть это. Что-то внутри меня… сдвигается. Незаметно. Но ощутимо. Я всё ещё стою напротив него, всё ещё помню его слова, его поведение, его характер, его грубость, его насмешки… Но сейчас передо мной будто другой человек. И это сбивает. Сбивает сильнее, чем если бы он продолжал вести себя так же, как раньше. Я медленно опускаю взгляд, затем снова поднимаю его, уже не так резко. Не с гневом. С вниманием. — Тогда почему ты работаешь в таком месте?.. — тихо спрашиваю я. Он усмехается, но без привычной дерзости. — Чтобы контролировать его. Я смотрю на него ещё пару секунд. И впервые… верю. Не полностью. Не до конца. Но верю. Внутри становится тише. Гнев, который был раньше, не исчезает полностью, но уже не жжёт так сильно. Он отступает. Оставляя после себя что-то другое. Более спокойное. Более… осторожное. Я чуть выдыхаю и отвожу взгляд в сторону, пытаясь скрыть это изменение. — Я… поняла, — тихо говорю я. И это впервые звучит не как спор. Сэм внимательно смотрит на меня, будто замечает эту перемену, но ничего не говорит. И в этот момент я неожиданно для самой себя понимаю, что если что-то случится — я правда могу позвать его. И он придёт.