Цвет, который я ношу

— Иди. К. Черту. Со своими цветами! — голос сорвался на повышенный тон, полный обиды и усталого разочарования. Он оттолкнул протянутый букет так сильно, что несколько алых лепестков роз сорвались с головок и закружились в воздухе, медленно опускаясь на деревянный пол гостиной. Цезарь отвернулся к окну, скрестив руки на груди так крепко, словно пытался физически удержать себя от того, чтобы не разрыдаться. Год. Ровно год сегодня, как он состоял в отношениях с идиотом, не придающим значения никаким датам. Глаза жгло. Горло сдавило тяжёлым комом. Он сглотнул раз, другой, не помогло. Только сильнее защипало в носу. Не время плакать. Как минимум не при этом идиоте. — Чтоб глаза мои тебя не видели! — процедил он сквозь зубы. — Ну Цезаарь, — за время отношений Джозеф уже привык к такому тону, и лишь ластился, как уличный пес. — Я же уже извинился. Хочешь, на колени встану? И действительно встал, смотря на Цезаря умоляющим взглядом. — Простии.. прости, малыш Цезарь, — залепетал он, виновато глядя в зелёные глаза любимого. — Я.. так замотался, что был просто уверен, что наша годовщина завтра, — тихо произнес он. — Поговори мне тут ещё, —Цезарь закатил глаза так сильно, что почти заболели веки. — Не имеет значения, ты забыл, и все тут. — Нет! Черт, я.. — он поднялся на ноги, доставая из кармана небольшую коробку. — Я сделал это для нас. Цезарь фыркнул. — Обручальные кольца? — Пока нет. Внутри лежали два тонких браслета из тёмного металла. На одном — вставка глубокого изумрудно-зелёного цвета, на втором — яркая бирюза, почти цвет морской волны в солнечный день. Под цвет их глаз. Под цвет тех взглядов, которыми они иногда смотрели друг на друга, когда никто не видел. — Может, это и правда ванильно до тошноты… Но я давно хотел, чтобы часть тебя всегда была со мной. Чтобы я видел твой цвет глаз, даже когда ты злишься и отворачиваешься. И чтобы ты видел мой, даже когда я веду себя как последний кретин. Просто… носи, пожалуйста. Идёт? Цеппели поджал губы. Не ответил. Посмотрел на браслет, потом на Джозефа. Потом снова на браслет. Медленно, словно всё ещё злясь на самого себя за эту слабость, протянул левую руку. Джозеф тут же защёлкнул браслет на его запястье, аккуратно, почти благоговейно. Металл был прохладным, камень тёплым от ладони. — Прощаешь? — Плохо стараешься, Джостар, — тихо произнес он. — Придет день когда мы оба будем носить такую фамилию, — он ухмыльнулся, задорно подмигивая. — Дебил! — Ну ладно, можем взять двойную. Цезарь не выдержал. Коротко, резко рассмеялся, тем самым смехом, который Джозеф считал самым красивым звуком на свете. — Обещай, что будешь доводить меня своими шутками, — Цезарь сглотнул, — до самого конца нашей чертовой жизни. Джозеф взял его руку в свою, переплёл пальцы так, чтобы браслеты соприкоснулись, зелёный и бирюзовый камень почти касались друг друга. — Обещаю. Но только тебе придется провести со мной всю жизнь, — он подмигнул. — Ладно.. я переживу. И в этот раз Джозеф сдержал слово.