Пойман

Люди влюбляются медленно. Именно к такому выводу склонялся детектив до встречи с Уильямом Джеймсом Мориарти. Сначала это было как вспышка; мгновенный интерес и необъяснимая тяга. Такое у него впервые. Им с Лиамом надо ещё много о чем поговорить, то, что на разговоры с загадочным профессорам он готов тратить часы, Шерлок неохотно отметил ещё на первой встрече. Но дальше больше. Известия о новом преступнике, криминальном лорде, захлестнули его как цунами, заставив целиком и полностью погрузиться в расследования. И давая повод не думать об Уильяме. Но это так не работает. В каждом новом преступлении Шерлок видел отголоски Мориарти. Или, просто хотел видеть. Было бы неплохо, окажись он криминальным лордом. Интересно.Холмс ловит себя на мысли о том, что даже при таком раскладе он не сдал бы Лиама властям. Глупости. Он поджигает очередную сигарету, прижимая ее к губам и наблюдая как дым медленно плывет по воздуху. Не думай, не думай, не думай. Но он думает. Шерлок резко прижимает окурок к ладони, стиснув зубы, а затем отбрасывает его в сторону. Боль ненадолго отвлекает, но даже она тут не помощница. Мысли вновь возвращаются к профессору; на этот раз он думает о том, что Лиам просто идеален. Ни одной вредной привычки, в отличие от Холмса. Шерлок всегда курит, когда напряжен. В последнее время он курит постоянно. Дым развеялся, как и его попытки не думать. К черту. Видимо, это единственная непосильная задача. Поскорее надо найти интересное дело. То, которое полностью захватит мысли. — Шерлок, обнаружено новое место преступления. На стене кровью написано твое имя.. — кажется, он говорит что-то ещё, но Холмс уже не слушает. Губы растягиваются в улыбке, а из всех чувств осталось лишь предвкушение. — Поймаю, — шепчет он — в этот раз точно поймаю..

* * *

Он ловит его прямо на месте преступления. Очередной особняк какого-то аристократа, найденного мертвым прямо в своей постели. У него перерезано горло и посиневшее лицо. Шерлока больше не интересуют такие детали. Он охотно переводит взгляд на человека, сидящего на стуле. Все так. Уильям Джеймс Мориарти с ухмылкой изучает его лицо. Наверное, ждёт реакции. Ждёт, пока его лицо исказиться в удивлении, ужасе, отвращении. Но Холмс продолжает смотреть с абсолютно не читаемым выражением лица. И вновь он думает о том, что желание сдать преступного лорда властям угасло ровно в тот момент как он предположил, что это Лиам. Он медленно подходит к нему, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Волосы Мориарти растрёпанные, по щеке течет кровь, но именно сейчас он выглядит необычайно красиво. Шерлок опускается на колени, осторожно касаясь лица. Ведёт по щеке, вытирая кровь. Лиам перехватывает его руку, прижимая к губам. — Разочарован? — он улыбается, поглаживая руку. — Я всегда знал, что это ты. —дыхание перехватывает, и Холмс с силой закусывает губу. — Красивый. Шерлок тянет его к себе, и их тела прижимаются почти болезненно. Пальцы Холмса скользят по шее Мориарти, чуть сжимая, удерживая, не давая отстраниться. Лиам не отступает, напротив, прижимается сильнее, его дыхание смешивается с дыханием Шерлока. И губы встречаются. Сначала мягко, едва касаясь, но тут же поцелуй превращается в притяжение, в которое невозможно не погрузиться. Он горит на губах, струится по венам, дрожь пробегает от кончиков пальцев до затылка. Каждое движение, каждый вздох наполнен желанием, и кажется, что мир вокруг особняка растворился, остались только они и этот момент — запретный, горький и сладкий одновременно. Шерлок чуть сдавливает талию Мориарти, подчиняя, но одновременно позволяя себе раствориться в этом чувстве. Лиам тихо стонет, губы играют, дыхания ломаются, сердца бьются слишком быстро. — Сдашь меня властям? — тихо спрашивает он, поглаживая его щеку. От этого по коже бегут мурашки — Нет, — он прижимает его к себе, стискивая в объятиях. Уильям усмехается. — Кажется, ты собирался поймать меня. — Уже поймал. И я не отдам тебя кому-то ещё. — Тогда что? — За любым преступлением следует наказание. Лиам чувствует, как его руки сковали наручники, и лишь продолжает улыбаться. — К тебе? Холмс кивает, ведя лорда преступности по лестнице. * * * Уильям осознаёт, где находится и что именно происходит, только когда матрас под ним мягко прогибается под их общим весом. Комната чужая, полутёмная, пахнет старым деревом, воском свечей и чем-то резко-сладким; то ли остатки его собственного одеколона, то ли запах Шерлока, пропитавший воздух вокруг. Запястья больше не скованы холодным металлом наручников; вместо этого горячие ладони Холмса уже везде, скользят по рёбрам, по бокам, по внутренней стороне бёдер, бесстыдно и уверенно, как будто имеют на это полное право. Дыхание сбивается мгновенно. Голова кружится, от этой близости, от того, как чужое тепло обволакивает, проникает под кожу, заставляет кровь биться в висках оглушительно громко. Уильям пытается собраться, вернуть контроль, но его маска спокойствия трещит по швам, когда пальцы Шерлока забираются под край рубашки и медленно, почти мучительно проводят по обнажённой коже живота. Он вздрагивает всем телом. Жар вспыхивает моментально, от солнечного сплетения разливается ниже, обжигает. Уильям инстинктивно тянется вперёд, губы находят губы Шерлока в полумраке, и поцелуй выходит неожиданно неспешным, глубоким, словно они оба боятся спугнуть этот миг. Он льнёт ближе, отчаянно, почти жадно. Руки наконец оказываются свободны и Уильям тут же обхватывает шею Холмса, пальцы зарываются в тёмные, чуть влажные волосы у затылка, притягивая сильнее. Их дыхания смешиваются. — Не боишься, что задушу? — голос выходит хриплым, с лёгкой дрожью. Шерлок выдыхает короткий смешок прямо в его губы. — Не задушишь. Пальцы детектива тем временем скользят ниже, по пояснице, медленно, кругами, словно изучают каждый позвонок, каждую впадину. Не торопятся. Просто держат, не давая отстраниться. Уильям рвано выдыхает, закрывая глаза. — Почему ты выбрал меня? — слова вырываются тихо, почти против воли. Шерлок чуть отстраняется, ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, блестящими от какого-то дикого, голодного света. — Думаешь, сейчас самое время для таких разговоров? — он усмехается, но в голосе нет обычной язвительности, только низкая, бархатная хрипотца. Уильям фыркает, отводит взгляд в сторону, щёки горят, и он знает, что это видно даже в темноте. — Потому что… ты тот, кто мне нужен. — Не пожалеешь? — почти шёпотом. Вместо ответа Уильям наклоняется и целует его снова: медленно, глубоко, будто пробует на вкус каждую секунду. Когда они размыкаются, Шерлок чувствует, как чужие губы касаются его скулы, виска, шепчут прямо в ухо: — Слишком много разговариваешь. Руки Холмса окончательно забираются под рубашку, теперь уже обе. Ладони горячие, чуть шершавые от постоянного обращения с трубкой и химикатами. Они скользят по рёбрам вверх, обводят контуры ключиц, спускаются обратно, задерживаются на животе; и Уильям не может сдержать тихий, сдавленный звук, когда большой палец Шерлока проводит по чувствительной линии ниже пупка. Тело выгибается навстречу само. Жар становится невыносимым. Кожа горит там, где касаются пальцы, и холодеет там, где их нет. Дыхание срывается, превращается в короткие, жадные вдохи. Шерлок смотрит на него сверху, растрёпанный, с безумной улыбкой, в которой нет ни капли сожаления. — Красивый, — повторяет он тихо, почти благоговейно. Пальцы замирают на поясе брюк. Не расстёгивают. Уильям открывает рот, хочет что-то сказать, съязвить, вернуть контроль, но выходит только хриплый выдох. Он тянется вверх, снова ловит губы Шерлока, целует жёстче, почти злобно, словно пытается доказать, что всё ещё может управлять ситуацией. Но они оба знают уже нет. Шерлок отвечает с той же силой прижимает его к матрасу всем телом. И в этот момент Уильям наконец сдаётся полностью. Шерлок не даёт ему времени на раздумья. Пальцы на поясе брюк наконец двигаются, медленно расстёгивают ширинку, тянут ткань вниз вместе с нижним бельём. Уильям инстинктивно напрягается, бёдра чуть сжимаются, но Холмс мягко, но настойчиво раздвигает их коленом, укладывая его удобнее на спину. Матрас тихо скрипит. — Расслабься, Лиам, — шепчет Шерлок, голос низкий, с хрипотцой. — Ты же не боишься меня теперь? Уильям пытается усмехнуться, но выходит только дрожащий выдох. — Боюсь… что ты остановишься. Шерлок замирает на секунду, смотрит в его глаза, и в этот момент в них нет ни насмешки, ни игры. Только голодный, почти болезненный интерес. Он наклоняется, целует его в шею, сначала легко, потом сильнее, оставляя влажный след зубами. Уильям выгибается, пальцы впиваются в плечи Холмса, ногти оставляют красные полосы на коже сквозь рубашку. Рубашка Шерлока летит в сторону, небрежно, как всегда. Его тело горячее, кожа чуть липкая от пота, мышцы напряжены от сдерживаемого желания. Уильям проводит ладонями по его груди, вниз по животу, чувствуя, как тот вздрагивает под пальцами. Когда рука добирается до пояса брюк Шерлока, тот перехватывает запястье. — Не торопись. Он прижимает руку Уильяма к матрасу над головой, второй рукой продолжает ласкать теперь уже ниже. Пальцы обхватывают член Лиама твёрдый, горячий, со стекающей смазкой. Уильям стонет вслух; тихо, сдавленно, но достаточно громко, чтобы Шерлок улыбнулся прямо в его шею. — Вот так… красиво звучит. Движения медленные, почти мучительные вверх-вниз, большой палец размазывает предэякулят по головке, круговыми движениями дразня. Уильям дёргается, бёдра толкаются навстречу, дыхание срывается на хрипы. Он пытается вырвать руку, чтобы прикоснуться в ответ, но Шерлок держит крепко. — Ш-ш… позволь мне. Он отпускает руку только чтобы стянуть с себя остатки одежды. Теперь они оба обнажённые, кожа к коже, жар к жару. Шерлок устраивается между ног Уильяма, прижимается всем телом, член трётся о член, скользит по животу, мокро, горячо. Уильям обхватывает его бёдрами, тянет ближе, ногти впиваются в спину. Поцелуй выходит жёстким, зубы стукаются, языки сплетаются почти в борьбе. Шерлок отстраняется, проводит губами по ключице, вниз по груди, кусает сосок, обводит языком, посасывает, пока Уильям не выгибается дугой, не издаёт длинный, прерывистый стон. — Шерлок… пожалуйста… Это почти мольба, и Шерлок замирает, смотрит на него сверху. Глаза потемнели, зрачки расширены. — Что «пожалуйста»? Скажи. Уильям закрывает глаза, щёки пылают стыд и желание мешаются в одно. — Возьми.. меня. Сейчас. Шерлок выдыхает сквозь зубы, резко, как будто его ударили. Он тянется к тумбочке, доставая небольшую баночку. Пальцы, скользкие и тёплые, касаются входа, сначала один, медленно, осторожно. Уильям напрягается, но тут же расслабляется под поцелуями в шею, в висок. — Дыши… вот так. Второй палец, глубже, растягивает, находит ту точку внутри, от которой у Уильяма перехватывает дыхание, тело бьёт током. Он стонет громче, бёдра дрожат, руки тянут Шерлока за волосы, прижимают ближе. — Ещё… — шепчет он, голос ломается. Шерлок добавляет третий, двигается медленно, но уверенно, пока Уильям не начинает сам толкаться навстречу, не просит больше. Только тогда Холмс убирает пальцы, заменяя их своим членом. Вход медленный, мучительно медленный. Уильям закусывает губу до крови, глаза зажмурены, но он не отстраняется. Шерлок входит до конца одним плавным движением, замирает, давая привыкнуть. Их дыхания сливаются, тяжёлые, рваные. — Больно? — голос Шерлока дрожит — впервые за весь вечер. Уильям качает головой, открывает глаза; в них слёзы от переизбытка ощущений. — Нет… двигайся. Шерлок начинает, сначала медленно, глубоко, чувствуя каждый сантиметр. Потом быстрее, жёстче, под углом, который заставляет Уильяма выкрикивать его имя. Кровать скрипит в такт, тела шлёпают друг о друга мокро, горячо, безостановочно. Руки Шерлока сжимают бёдра Лиама, оставляя синяки; Уильям царапает спину, шепчет бессвязные «ещё», «глубже», «не останавливайся». Когда Уильям кончает, резко, с долгим стоном, тело выгибается, мышцы сжимаются вокруг Шерлока, тот следует почти сразу. Вбивается до упора, замирает, изливаясь внутрь с рваным стоном.Они дрожат вместе, прижатые друг к другу, потные, задыхающиеся. Шерлок падает рядом, собственнически притягивает Уильяма и себе. Целует в висок. — Моё наказание, говоришь? — шепчет Уильям хрипло, с лёгкой улыбкой. Шерлок фыркает, зарывается носом в его волосы. — Это только начало приговора. Они лежат неподвижно несколько долгих минут, потные, тяжело дышащие, переплетённые. Шерлок всё ещё внутри, не торопится выходить, словно боится, что Уильям исчезнет, если он отпустит хоть на секунду. Уильям прижимается щекой к его плечу, пальцы лениво чертят узоры на спине Холмса — там, где остались красные следы от ногтей. Тишина густая, почти осязаемая. Только стук двух сердец, сначала бешеный, потом постепенно замедляющийся, синхронизирующийся. Шерлок наконец шевелится, медленно выходит, вызывая у Уильяма тихий, сдавленный вздох. Он перекатывается на бок, притягивает Лиама к себе, обхватывает за талию одной рукой, другой зарывается в светлые волосы, чуть влажные у корней. — Пойман, — шепчет он прямо в ухо, голос хриплый, но довольный. Слово падает тяжело, как приговор, как обещание. Уильям тихо выдыхает. — Ты повторяешься. — Потому что это правда. — Шерлок прижимает его сильнее, носом касается виска. — Я тебя поймал. И не отдам никому. Ни Скотланд-Ярду, ни твоим планам, ни даже тебе самому. Уильям поворачивает голову, ловит его взгляд. В полумраке глаза Шерлока блестят, не безумием, не триумфом, а чем-то гораздо более опасным: спокойной, абсолютной уверенностью. — А если я захочу сбежать? — спрашивает Уильям тихо, с лёгкой улыбкой, но в голосе уже нет прежней иронии. Только усталость и странное, новое тепло. Шерлок проводит большим пальцем по его нижней губе, стирая след от укуса. — Не захочешь. Он целует его, теперь уже медленно, нежно, без спешки. Поцелуй долгий, почти благоговейный, как будто Шерлок запечатывает каждое слово, каждое обещание. Когда они размыкаются, Уильям лежит, уткнувшись носом в его шею, и впервые за долгое время не пытается ничего контролировать. — Тогда… какой у меня приговор? — шепчет он в кожу Холмса. Шерлок усмехается: — Пожизненное, со мной. Каждый день и каждую ночь. Уильям молчит секунду, потом тихо фыркает, почти смеётся. — Ты невыносим. — Тебе нравится. Шерлок переворачивает его на спину, нависает сверху, упираясь руками по обе стороны от головы Уильяма. Смотрит долго, изучающе, как будто запоминает каждую черту заново. — Пойман, Лиам, — повторяет он ещё раз, почти торжественно. — И это уже не игра. Уильям поднимает руку, касается его щеки, нежно, почти робко. — Тогда… держи крепче. Шерлок наклоняется, целует его в лоб, в закрытые веки, в губы в, они замирают так, обнявшись, в тишине комнаты, где больше нет ни преступлений, ни погони, ни масок. Только они. Пойманные друг другом. Навсегда.