Something thaws inside

Макс не доезжает. И всем известно, в какое состояние его приводят такие неудачи. Джордж старается об этом не думать, ведь теперь состояние Макса, в общем-то, не его дело. В их хрупком состоянии перемирия – или нейтралитета, как называет это состояние сам Макс, – Джордж не должен переживать. У него самого впервые все стабильно, насколько это вообще возможно, конечно. Нужно только продолжать стараться и действовать согласно выбранной траектории. Но дурацкое предчувствие, что Макс снова отдаляется от него, опасно жжет внутри грудной клетки, превращая все старания в пыль. Не то чтобы они успели сблизиться обратно после всего, что было. Да, топор войны был зарыт, да, они пару раз встретились в межсезонье – при чем оба раза по инициативе Макса, несмотря на то, что Джордж и сам легко соглашался, в каком-то смысле отчаянно цепляясь за возможность побыть рядом. Но меняет ли это что-то между ними? Скорее всего, нет. Джордж все еще скучает, хотя ожидал, что со временем станет легче, но все еще не верит, что все это затишье между ними не превратится в очередную бурю. Они толком так ни о чем и не разговаривали, а обе их встречи объяснялись простыми «захотелось» от Макса. Банально, но слишком в стиле Макса, чтобы быть неправдой. Никаких подоплек и сложных смыслов, но почему-то это никак не помешало маленькому лучику надежды проникнуть в сердце Джорджа и зажечь там осторожный огонек. И вот Макс снова закрывается. Не только от него, судя по всему, от всех вообще. Джорджу впервые после их с Максом расставания пишет Ландо с вопросом «А Макс не с тобой?», и это выбивает из колеи. Тема Макса была негласным табу в их диалоге последний год. Джордж, когда пишет Максу, думает, что возвращает ему оказанные жесты – с инициативой перемирия и двумя встречами во время отпуска. Проявляет заботу, потому что они все-таки не чужие друг другу люди. Джордж не думает, что вместе с заботой, вверяет ему что-то более весомое и личное. Джордж Встретимся? Макс Не могу на этой неделе Джордж грустно хмыкает себе под нос, понимая, что это и не ложь как таковая. Но все же Джордж его хорошо знает. И дело, вероятно, не в занятости – не только в ней. Джордж Можешь, конечно Джордж В четверг у тебя почти свободный день Пока Макс молчит некоторое время, Джордж успевает засомневаться. Что, если он все же перегибает палку, и Максу не нужна никакая забота? Тем более от него. Раскрутить мысль он, к счастью, не успевает, Макс все-таки отвечает. Макс Ты все еще имеешь доступ к моему расписанию? :) Джордж Выдели мне два часа, Макс Джордж Пожалуйста На удивление Макс отвечает почти сразу, и Джордж с облегчением выдыхает, не осознавая, что все это время почти не дышал. Макс Приезжай в четверг в 8 В четверг в 7:45 Джордж паркуется около его дома. Сам мысленно усмехается такой временной точности и даже вспоминает, как мило Макс ворчал когда-то на тему «поразительной британской пунктуальности». Он выжидает несколько минут, пытаясь хотя бы самому себе ответить на вопрос, зачем он все это делает, но лишь отчетливее понимает, что даже если бы ответ у него был, он ничего бы не изменил. Когда Макс пропускает его в квартиру, Джордж первым делом оценивает его внимательным взглядом, и только потом протягивает пакет с коробочками из их любимого тайского ресторана. – Не стоило, – смущенно фыркает тот, но Джордж замечает, как взгляд его немного теплеет. Макс все еще эмоционально закрыт, но видно, что он устал. И это явно не позволяет ему держать оборону, и Джордж этим бессовестно пользуется. – И чем занят человек с самыми грустными интервью в мире? – подтрунивает он, когда моет руки. – Не начинай, ты знаешь, – слегка раздраженно бросает Макс из гостиной. – Догадываюсь, – улыбается Джордж. Не так много занятий, которые Макс предпочитает делать дома в одиночестве, особенно в таком состоянии. Джордж решает не комментировать. Вместо этого он распаковывает коробки – он взял им обоим овощи stir-fry с куриной грудкой в кисло-сладком соусе, – пока Макс включает на фон какие-то обзоры и приносит воду. Холодную, с газом – Макс такую даже не пьет, – и такой простой знак внимания снова отзывается уколом где-то в груди. Сначала они едят молча, Джорджа это не напрягает, но Макс как будто все еще чувствует себя неловко, несмотря на бормотание ведущего в видео. Джордж за все это время ни разу не взглянул на экран и понятия не имеет, что они смотрят. – Я волнуюсь за тебя, – он все-таки прерывает молчание. Макс пожимает плечами и старается звучать беспечно: – Все в порядке. Помнишь, ты говорил, что гонки не самое главное в жизни. Я прислушался. – Врешь, – качает головой Джордж, не сдерживая улыбку. Макс улыбается тоже, и так, определенно, определенно лучше. Дальше они снова молчат, но Джордж больше не пытается. В конце концов, просто быть рядом у них и правда получается лучше, чем разговаривать. – А ты? – спрашивает Макс, когда они заканчивают с едой. – Что я? – уточняет Джордж, делая глоток воды. – Все еще думаешь, что гонки не самое важное, когда у тебя есть реальный шанс на титул в этом году? Макс откидывается на диван, закидывая ногу на ногу и пристально смотрит на Джорджа, что позволяет себе крайне редко в последнее время. Джордж поворачивается к нему, стараясь заглянуть в глаза, не спугнув момент. – Я никогда не говорил, что гонки не важны. Очень важны. Просто в жизни есть что-то еще. – И что у тебя теперь есть еще? Макс все-таки отводит взгляд и беспощадно быстро краснеет. Это не вызывает раздражения, скорее даже умиляет. – Фу, как грубо, – посмеивается Джордж, разглядывая его профиль. – Прости, я имел в виду… – Макс не договаривает, пряча лицо в ладонях и сползая по спинке дивана ниже. Джордж молчит тоже. Они оба знают, что он имел в виду. Шумный выдох вырывается из груди Макса, когда Джордж двигается ближе. Пользуется тем, что Макс расслаблен и осторожно приобнимает его за плечи. Не притягивает к себе, но позволяет ладони скользнуть вдоль плеча и огладить пальцами локоть. Макс вздыхает снова, но уже спокойнее. – Если бы у меня кто-то был, я бы тебе сказал, – почти шепотом произносит Джордж. – Не сказал бы, – Макс убирает ладони от лица и заглядывает в глаза. – Ладно, не сказал бы, – наступает очередь Джорджа смущаться. Макс немного разворачивается, оказываясь у Джорджа под рукой в катастрофически удобном, подходящем и приятном положении. Джордж малодушничает и ведет ладонью вдоль лопаток, заранее прощая себе эти секундные слабости. – Джордж, зачем ты здесь? – голос Макса звучит чуть ниже, чем прежде. – Я не очень хорош в таких вещах… Джордж думал, что знает, зачем он здесь. Чтобы вернуть ему оказанный жест. Чтобы поддержать, потому что мало кому Макс позволит это сделать, и уж точно мало перед кем позволит себе быть уязвимым и открытым. Джордж думал, что просто позаботится о нем, – они ведь не чужие друг другу люди. Но сейчас внутри что-то предательски шепчет о том, что это все, конечно, так, но этого недостаточно, чтобы быть правдой. Джордж скучает, пожалуй, еще сильнее, чем до встречи в декабре. Джордж не знает, готов ли доверить ему свое сердце снова, но, вероятно, уже это делает, находясь здесь. И это осознание должно охладить, заставить увеличить дистанцию, прекратить объятия. Но, увы, оно ни капли не отрезвляет и ничего не меняет. – Я же сказал, что волнуюсь за тебя, – отвечает он, когда пауза затягивается. – И все? – Макс нервно сглатывает, и Джордж неосознанно зеркалит это действие. – Ты все еще можешь бороться, Макс. Джордж выдает это быстрее, чем осознает, как неоднозначно это звучит. – Скажи, что ты не про гонки… – шепчет Макс, выбивая этим весь дух. И Джорджу бы сопротивляться, хотя бы попытаться вернуть контекст разговора в нужное русло, но он не может. – И про гонки тоже, – говорит он. Макс издает какой-то странный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох, сползая еще чуть ниже, упирается лбом Джорджу в ребра и только сейчас позволяет себе обнять его в ответ. – Ты меня убиваешь, ты знаешь? – бормочет Макс, поглаживая бок. – Догадываюсь, – Джордж наконец обнимает его крепче. «Себя убиваю тоже», – думает он. Они сидят так какое-то время, не в силах прекратить и явно не в силах продолжить разговор, но потом Макс все-таки поднимает на него глаза: – Не давай мне надежду, пожалуйста, если в самом деле не имеешь это в виду. Я только научился жить с чертовой мыслью, что ты больше не со мной. «А я, похоже, так и не научился», – думает Джордж и поджимает губы. Он продолжает гладить его по спине, зарывается носом в волосы, пряча взгляд и уходя от ответа. Непонятно, сколько они так сидят – пару минут или значительно дольше, но дыхание Макса становится тяжелее. – Джордж, я серьезно, не делай того, в чем не уверен, – по голосу слышно, что Макс из последних сил старается не потерять самообладание. Джордж не может быть уверен, но и остановиться не может тоже. – Иди сюда, – наконец отвечает он и подтягивает Макса выше. – Джордж… – Я не буду делать того, в чем не уверен, – перебивает он. – Обещаешь? – Да, – кивает Джордж, хоть и не уверен, что не обещает невозможное. Он обхватывает ладонями лицо Макса, целует сначала в висок, затем в скулу, ощущая чужое дыхание на своем лице. Макс не выдерживает зрительного контакта и прикрывает глаза, что только повышает уровень вседозволенности. Джордж оставляет несколько невесомых поцелуев на подбородке и только потом касается губ. Осторожно, мягко, не углубляя поцелуй и не давая Максу возможности ответить. Отстраняется довольно быстро, понимая, что еще чуть-чуть и уже не сможет оторваться. Он притягивает Макса за шею и крепко обнимает, чувствуя мягкие движения губ на своих ключицах. Джордж зажмуривается и про себя считает до десяти. Хочется послать все к черту, сдаться, отпустить себя и поцеловать Макса иначе. Но он пообещал. И очень не хочет это обещание нарушать, хотя бы сегодня. Макс, обычно не сдерживающий себя и легко распаляющийся, затихает тоже. Кажется, в этот раз они действительно понимают ситуацию одинаково. Сколько проходит времени, Джордж не знает. Как они расплетаются из этих объятий и как он обувается и накидывает куртку, не скажет тоже. Когда Макс обнимает его на прощание, Джордж смотрит ему прямо в глаза и строго говорит: – Если ты опустишь руки, Макс, я первый тебя прикончу. Я все еще намерен с тобой погоняться. Ты понял меня? – Понял… – улыбается Макс. Джордж наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку на прощание, но Макс успевает повернуться и целует его сам, в губы. Просто прижимается на несколько мгновений и отступает. – Увидимся, чемпион, – застигнутый врасплох Джордж чувствует, как краснеет. – Надеюсь, скоро смогу называть тебя так же, – голос Макса звучит уже в спину. И что-то внутри Джорджа окончательно оттаивает в этот момент.