Вернуть отправителю

Первую записку Уилл находит в своём школьном шкафчике прямо на перемене между биологией и английской литературой. Совершенно непримечательный, сложенный вдвое белоснежный листок планирует ему под ноги, когда он распахивает дверцу, чтобы сменить учебник. Немного поодаль вяло переругиваются Лукас и Дастин, споря, чья сегодня очередь выбирать кассеты в кинопрокате на выходные. Майк топчется рядом, сосредоточенно хмуря брови, и сжимает лямку рюкзака, разглядывая снующих мимо учеников. Уилл поднимает листок, недоумевая, из какой тетради тот мог выпасть, и разворачивает его. А затем у него перехватывает дыхание. «Иногда мне кажется, что я просыпаюсь по утрам только ради того, чтобы тебя увидеть». Он неверяще таращится в чуть пляшущие буквы, выведенные синими чернилами. Первый порыв – оглянуться. Проверить, наблюдает ли кто-то за ним. Но кругом привычная кутерьма короткой перемены, большинство учеников торопится добраться к нужным классам до звонка, никому нет дела до застывшего Уилла, испуганным взглядом ищущего шутника. Даже друзья ничего не замечают – Майк широко зевает, прикрывая ладонью рот, а Дастин толкает плечом Лукаса, вероятно, выигрывая спор, ведь его улыбку наверняка можно разглядеть с другого конца длинного коридора. Уилл сминает записку и прячет её в карман. Он забывает о ней до вечера, вспоминая лишь тогда, когда складывает в сумку тетрадки с выполненным домашним заданием на понедельник. Выходные должны быть выходными – это непреложное правило Уилла, поэтому он никогда не оставляет домашку с пятницы. Листок изрядно помят. Уилл разглаживает его пальцами и снова всматривается в размашисто написанную фразу. Почерк ему не знаком. Впрочем, это не удивительно, откуда бы Уиллу вообще знать почерк большинства учеников школы Хоукинса. Уилл размышляет. Должно быть, над ним кто-то подшутил. Казалось, времена, когда его дразнили мальчиком-зомби, давно прошли, Уилл не слышал этого обращения в свой адрес последние два года, но, похоже, кому-то пришла в голову шутка поинтереснее. Вряд ли это девочка, которой он мог действительно понравиться. Уилл никогда не видел такого почерка у девочек – они всегда писали красиво и аккуратно, здесь же буквы определённо косили, хоть и выглядели выведенными уверенной рукой, с нажимом. Отсутствие подписи намекает. Какой-то аноним, готовый высмеять его, отправляя романтические записки. Должно быть, следом он получит приглашение на свидание, а если вздумает туда пойти, из-за угла вывалится толпа улюлюкающих придурков, покатывающихся со смеху над фактом, что Уилл посмел подумать, что может кому-то понравиться. Уилл выдыхает и бросает записку в ящик стола, а затем, подумав мгновение, прячет её в самый низ, чтобы не нашла мама. Не то чтобы Джойс когда-либо рылась в его вещах, но… перестраховка не помешает. Ему больше не хочется думать о тех, с кем ему приходится учиться. Это последний год школы, после выпускного Уилла ждёт совершенно другая, более свободная жизнь. Он засыпает, представляя, как поступает с Майком в один университет.

***

Бедро Майка прижимается к его собственному на диване в полной темноте и Уилл мысленно взывает к Господу, спрашивая, за какие прегрешения тот посылает ему это испытание. Потому что ничего подобного не планировалось. Их классический субботний киномарафон был в самом разгаре. Лукас захватил кресло, комментируя происходящее на экране громкими репликами, Дастин забился в угол дивана в обнимку с ведром карамельного попкорна, а Майк устроился на противоположной стороне. Придя последним, Уилл привычно опустился ровно между ними. Расстояние до каждого сохранялось совершенно приемлемым. До момента, когда на середине второго фильма экран вдруг не гаснет. Желтоватый свет торшера исчезает в ту же секунду и на комнату опускается кромешная темнота. Первым разочарованно воет Дастин. Со стороны кресла тоже слышится недовольное бормотание, впрочем, тут же быстро сменяющееся историей из разряда «А помните, когда такое произошло в прошлый раз…» Майк молчит. А потом Уилл резко ощущает, как он придвигается вплотную, не проронив ни слова, и вот они здесь. Плотно прижатые к ногам друг друга, со сбившимся дыханием (ладно, это Уилл) и бешеным стуком сердца (это тоже Уилл). Он не знает, что ему думать, поэтому на пробу тихо шепчет куда-то вправо от себя: – Майк? Он чувствует, как воздух рядом с ухом колышется, когда Майк издаёт что-то похожее на согласное хмыканье. Больше Уилл говорить не решается. Он просто сидит, впитывая тепло горячей кожи Майка, которое проникает сквозь тонкую ткань спортивных штанов, ведь Майк сидит в коротких шортах, и это соприкосновение дурманит Уиллу голову, потому что вокруг темно, а они так близко, что от дыхания Майка у него мурашки бегут по шее. Сверху лестницы доносится какой-то шум и голос Карен его слегка отрезвляет: – Сидите на месте, я сейчас принесу свечи. Потом она добавляет что-то о том, что электричество пропало на всей улице, но Уилл больше не слушает. Он снова сосредотачивается уже на том, как Майк прижимается к его плечу. Он по-прежнему ничего не говорит, только дышит почти у самого уха Уилла и, если честно, это ужасающе потрясающе. Именно в таком порядке. Когда Карен наконец приносит свечи, ощущение тепла пропадает. Уилл остро чувствует эту потерю, когда первые огоньки начинают освещать подвал. Майк уже сидит на своей стороне дивана и совсем не смотрит в его сторону. Только улыбается одним уголком губ и соглашается с Лукасом, что нужно было выбирать ужастик, тогда бы они на все сто прочувствовали инцидент с пропажей света. Впотьмах они расходятся по домам. Уилл отмечает странное щекочущее чувство внутри, когда протягивает ладонь Майку для прощания. Тот быстро мажет по нему взглядом, коротко облизнув губы, и привычно её пожимает. Уверенно. Они прощаются до понедельника.

***

Уилл пытается сохранить лицо, когда снова видит сложенный вдвое лист бумаги в своём шкафчике. Он колеблется, решаясь, стоит ли развернуть, или лучше просто сразу выбросить, не поддаваясь ни на чьи провокации. Осторожно бросает взгляд через плечо: Майк, Лукас и Дастин покатываются со смеху, обсуждая какой-то случай в кафетерии, а вокруг ни единой души, которая бы пялилась на него – Уилл сканирует коридор до самого выхода. Он поворачивается обратно и сглатывает, расправляя лист. «Каждое мгновение, когда я не вижу тебя, наполнено ожиданием нашей встречи. Ты ни на секунду не покидаешь мои мысли». Уилл чувствует, как вспыхивают его щёки. Этот аноним… Он не торопится. Наверное, собирается писать Уиллу какую-то романтическую чушь, медленно подсаживая на крючок. Откуда он это списывает? Из каких-нибудь романов? Тех, в которых томные барышни обмениваются письмами с галантными воздыхателями во фраках? Уилл торопливо складывает записку, засовывая её в учебник. Странно, что шутник не подписывается. Под этими посланиями очень не хватает какого-нибудь сладкого имени: «Эмили» или «Шарлотта». С завитушками. Уилл очень старается не думать о том, что над ним могут подшучивать, вовсе не подразумевая девушку. Дразнилки из детства всплывают в его памяти, заставляя руки дрожать. – Эй, Уилл, ты чего там застрял? Ладонь Лукаса опускается на его плечо. Уилл вздрагивает, отскакивая от шкафчика. – Н-ничего, учебник искал. Пойдёмте? – он нервно теребит ремень сумки, избегая смотреть на друзей. Он скорее догадывается, чем видит, что Майк прожигает его взглядом, но больше его поведение никто не комментирует, и они отправляются на урок. Уилл честно старается не пялиться, но то и дело соскальзывает в сторону Майка, сидя на литературе. Они мало пишут, в основном какие-то биографические моменты из зачитываемой преподавателем лекции, но каждый раз Уилл не может оторваться от наблюдения. За тем, как пальцы Майка обхватывают ручку. Как он сжимает её кончик, сосредоточенно выводя текст в тетради. Как его губы обхватывают колпачок, когда он задумывается о чём-то, явно витая мыслями где-то за пределами школы. Уилл запрещает себе об этом думать, но мысли предательски ползут не туда. А что, если на секунду… одну крошечную секунду… представить, что записки ему отправляет Майк? Уилл зажмуривается. Он тут же ругает себя за самонадеянность и глупость, за жалкую мечтательность, которой он только позорит их дружбу. Майк не такой, как он. А даже если бы и был… Наверняка Майк выложил бы всё напрямую. Храбрый и решительный, как всегда. Ему не было бы нужды скрываться за записками, это совсем не в его духе. Наоборот, это всё как раз-таки в духе Уилла. Даже забавно, как он сам не додумался до такого способа продемонстрировать свои чувства Майку. Вернее, как он до него не докатился. Уилл выдыхает, бросая последний взгляд на профиль Майка – как-то по-особенному подсвеченный лучами солнца. Это стало бы прекрасной картиной, если бы Уилл мог её зарисовать прямо сейчас. Майк снова пишет что-то в тетради, и сердце Уилла сжимается. Он отворачивается.

***

Уилл определённо чем-то прогневил бога, потому что на следующий день он роняет новую записку прямо под ноги Дастину. Тот, как назло, совершенно ничем не занят, а потому ловко подхватывает листок и машет им перед носом Уилла. – Растяпа! Это что, эссе для Уитвика? А почему такое корот… – он расправляет бумагу и тут же обрывает себя на полуслове. Брови Дастина ползут вверх, а рот приоткрывается. Он вскидывает взгляд на Уилла. Тот обречённо прислоняется к шкафчику. Он понятия не имеет, что написано в новой записке, но, судя по виду Дастина, что-то впечатляющее. Друг откашливается и зачитывает, понижая голос: «Каждый раз, когда ты облизываешь свои губы, я представляю, как делаю это с ними сам». Голосом Дастина это звучит так отвратительно, что и сам Уилл, и Майк с Лукасом тут же кривятся. – Байерс, это что такое? – уже нормальным тоном спрашивает Дастин, если, конечно, под нормальным подразумевать звенящий от шока и любопытства. Лукас и Майк синхронно хмурят брови, не менее синхронно переглядываясь. Уилл упирается ладонями в колени и наклоняется, делая глубокий вдох. – Кто-то отправляет мне записки. – Э-э-э… это мы видим. Кто? Уилл коротко смеётся и выпрямляется. – Не знаю. Это третья. Первая была в пятницу. – Почему нам не сказал? – Лукас складывает руки на груди. – Подумал, что кто-то дразнится. Как обычно. Это ничего не значит, – он осторожно забирает листок из пальцев Дастина и засовывает его в сумку. – Как это ничего не значит? И почему сразу дразнится? Может, кто-то из девчонок прощупывает почву? – в голосе Дастина начинает сквозить веселье. – Я так не думаю, – сухо отрезает Уилл. – Это всё выглядит как шутка. Значит, шутка и есть. Думаю, скоро меня позовут на «свидание», – он изображает кавычки пальцами, – чтобы завершить всё как можно публичнее. – Чёрт, звучит хреново, – мрачнеет Лукас. Дастин медленно кивает. Затем оглядывает всех. – А что, если мы их поймаем? – Кого? – Да этих... шутников. Они тебе только в шкафчик записки подбрасывают? Уилл прикусывает губу. Он бросает быстрый взгляд на Майка. Тот стоит молча, не вмешиваясь в разговор, только хмуро поглядывает на сумку Уилла, в которую тот спрятал записку. – Ага. По утрам, получается. У нас ведь даже первый урок не начался, – Уилл оглядывается на школьные часы. Звонок прозвенит через семь минут. Дастин уже потирает руки. – Тогда завтра приходим пораньше. Караулим вон в той нише, – он указывает на двери, ведущие в хозяйственный закуток. – Посмотрим, кто это у нас такой дерзкий. Согласны? Все неуверенно кивают. Даже Майк, что Уилл против своей воли отмечает с лёгкой печалью.

***

Утром нещадно хочется спать. Уилл почти готов забить на все эти записки вместе взятые и лечь досыпать ещё полчаса, но мысль о том, что друзья придут ловить его таинственного анонима без него самого, заставляет его скатиться с кровати. За ним неожиданно заезжает Майк, а это означает, что он сделал просто огромный крюк и проснулся ещё раньше, что вводит Уилла в ступор. Он неловко здоровается и выкатывает свой велосипед. По дороге в основном болтает Майк. И, что самое странное, он вообще не касается темы с записками. Наоборот, он болтает обо всём, кроме неё. И как раз-таки это и выглядит подозрительным. – Тебе не интересно? – не выдерживает Уилл. – Что не интересно? – Майк поворачивает к нему голову, но смотрит почему-то совершенно мимо. – Ну, всё это, – он неопределённо взмахивает рукой, отрывая её от руля. – Что мне кто-то пишет. Майк отвечает не сразу. – Интересно, – наконец бормочет он. И пока Уилл не успевает ещё что-то добавить, продолжает: – А ты не думал, что это может быть всерьёз? – Думал, – Уилл почти удивляется вырвавшемуся ответу. А потом вспоминает, как на несколько коротких мгновений ему захотелось, чтобы автором записок был Майк. – Но всё же нет. Серьёзно настроенный человек подошёл бы ко мне сам. Внутри что-то скручивается, когда он произносит размытое слово «человек». Не конкретное «девушка». Уилл отчаянно не хочет врать Майку, но и признаться в том, что предпочёл бы в качестве серьёзно настроенного кого-то – парня, выше его сил. – А если он боится? Ну, этот… человек. Уилл размышляет. – Я не тот, кого ему стоило бы бояться. Конечно, если он… – Уилл проговаривает это через силу, намеренно не добавляя «она» для вариативности, – меня не знает, он может опасаться. Но тогда и его чувства ко мне… скорее, надуманны. Майк отстранённо кивает как будто себе самому, и больше они не заговаривают до самых школьных ворот. Замысел Дастина проваливается с треском. И дело даже не в школьном стороже, который и вовсе не смотрит в их сторону, когда они проскальзывают в школу. И не в том, что уборщица довольно быстро выгоняет их из облюбованного закутка. Хотя Уилл успевает получить свои несколько минут вынужденной близости к Майку, когда тот снова дышит ему в шею, и Уилл не знает, проклят ли он, или так выглядит благословение. Дело в том, что к шкафчику Уилла никто не приходит. Даже не пытается. Школа постепенно заполняется учениками, и когда перед уроком Уилл всё-таки открывает его под внимательными взглядами друзей, там ожидаемо пусто. – Наверное, нас всё же заметили, – сокрушённо вздыхает Дастин. – Тут негде прятаться. Если бы миссис Норрис нас не выгнала… – Оно того не стоит, – обрывает Дастина Уилл. – Если честно, я предпочту поспать, чем выслеживать каких-то придурков. Пусть пишут, что хотят. – А если они начнут писать что-то более мерзкое? – Лукас серьёзно смотрит на Уилла. – Пускай. Это всего лишь буквы на бумаге. Мне даже шкафчик пока не изуродовали, – он коротко смеётся, снова чувствуя себя жалким. Воспоминания об издевательствах в детстве царапают где-то на загривке. – Держи нас в курсе, – напутственно бормочет Дастин. – Я ещё подумаю, как с этим разобраться. Возможно, Уилл бы подумал над тем, чтобы и правда держать друзей в курсе содержания записок. Но когда он читает ту, что выпадает из его сумки в этот же вечер, он тут же отбрасывает эту идею. Потому что новое послание гласит: «Я еле сдерживаюсь, Уилл. Ты – тот, кого я хочу так сильно, что в попытках скрыть от донести до тебя это, я теряю разум и здравый смысл».

***

Больше записки в шкафчике не появляются. Дастин и Лукас победно потрясают кулаками, выдвигая гипотезы, что спугнули нерадивого анонима. Уилл усмехается, неопределённо кивая их бахвальству. И каждый вечер достаёт из сумки новый сложенный лист бумаги. Таинственный автор как будто совсем перестал скрываться, потому что… Уилл надеется, этот автор всё же понимает, что Уилл не дурак, и делает это намеренно. Сколько людей вообще имеет возможность приблизиться к его сумке? Он не оставляет её в классе, а когда идёт на обед, запирает вместе с учебниками. Да, иногда в школьном коридоре многолюдно, но это притирание в толпе происходит не каждый день – не каждый день кто-то может постоянно подбираться к нему столь близко, чтобы подкладывать записки. Кроме его друзей. Кроме Майка. Уилл поражается тому, как быстро принимает на веру свою догадку. Словно и не отбрасывал эту мысль недавно, как слишком прекрасную, чтобы быть правдой. И тем не менее, всё сходится. Тот разговор с Майком, где он спросил, не считает ли Уилл эти послания серьёзными; тот день, когда Майк находился рядом с ними перед уроками, и записка впервые не пришла; и, конечно, новый способ передачи, требующий близкого физического контакта. У Уилла дрожат руки, когда он с нетерпением разворачивает каждое новое «письмо». Иногда они такие чувственные, что у Уилла горят щёки. «Ты снился мне сегодня. Я стонал твоё имя так, что, если произнесу его сегодня, ты сразу обо всём догадаешься». «Твои пальцы будут так красиво смотреться в моих волосах». «Я так хочу рассказать тебе обо всём, Уилл. Если бы я только смел надеяться, что это взаимно». Уилл прижимает эти послания к груди, а потом ему очень хочется побиться головой о стол. Потому что, если это Майк… Уилл места себе не находит от размышлений, как дать ему понять, что он не против. Что он очень даже «за». Что взаимность гарантирована. Но небольшая вероятность, что всё-таки это не Майк, и Уилл выставит себя сумасшедшим и разрушит их дружбу, продолжает существовать. И это сдерживает Уилла. Пока это всё не перестаёт иметь смысл.

***

Уилл ловит его буквально за руку. До смешного глупо и просто. Глаза Майка в ужасе расширяются, когда Уилл мягко обхватывает его ладонь, наполовину засунутую в его сумку, пока они вместе со школьной толпой выбираются на улицу после уроков. Уилл не отпускает его, когда бросает недоумевающим Лукасу и Дастину фразу о том, что он забыл учебник в классе, и Майк сходит с ним, а они могут ехать без них – всё равно завтра суббота и они снова соберутся в подвале Уилеров. Майк выглядит до того растерянным, что вообще не сопротивляется, пока Уилл тащит его обратно в школу. Они заходят в первый попавшийся свободный кабинет, и только там Уилл отпускает его. Сердце колотится так, будто он пробежал не меньше мили. Вот он, час истины. Час исполнения его мечты. – Это не я, – отмирает Майк и становится в защитную позу, складывая руки на груди. Уилл смотрит на него. – Что – не ты? – Записки не от меня, – Майк опускает взгляд и ресницы густыми тенями касаются его скул. Уиллу хочется рассмеяться, он изо всех сил игнорирует болезненный укол в груди, который словно пробивает его насквозь. – А от кого? – От Майлза, – Майк облизывает губы, не глядя на него. – Какого Майлза? – С параллели. Уилл не знает никаких Майлзов с параллели. Во всей их грёбаной школе нет никаких Майлзов. Он ощущает, как во рту становится кисло, а уголки глаз начинает жечь. Майк же просто врёт ему. – И зачем ты это делаешь? – Хотел помочь. – Майлзу? – голос Уилла срывается на высокую ноту. Майк замолкает. Он тяжело дышит, избегая взгляда Уилла. – Почему ты решил, что мне нужны письма от… парня? – теперь Уилл звучит тише, слегка запинаясь на последнем слове. Ему снова не отвечают. Уилл видит, как Майк сжимает пальцы, их костяшки белеют. – Знаешь, Май…лз может забирать все свои записки обратно, если он такой трус, чтобы подойти и сказать мне всё лично. Верни отправителю, – Уилл лихорадочно вытаскивает из сумки новый сложенный лист, даже не развернув его. Он крепко припечатывает бумагу прямо в грудь Майку и вылетает из кабинета, чтобы не разрыдаться прямо у него на глазах. Уилл так торопится, что едва не забывает, что приехал в школу на велосипеде. Перед глазами всё плывет, он крутит педали, почти не разбирая дорогу из-за слёз. Всё должно было быть не так. Уилл ведь знал, знал, что это Майк, он чувствовал это. Но он даже подумать не мог, что Майк станет отпираться. Это всё походило на чудовищную издёвку. Уилл не мог поверить, что Майк способен так поступить с ним. Он добирается домой и валится на кровать, пока плечи сотрясаются от плача и горького разочарования, прожигающего дыру в груди. На выходных он никуда не идёт.

***

Понедельник встречает его хмурым лицом Майка и недоумёнными – Лукаса и Дастина. Они втроём стоят возле шкафчика Уилла, поджидая его перед началом занятий. – Ты хорошо себя чувствуешь? – первым к нему бросается Лукас. – В субботу ты сказал, что заболел, мы не знали, ждать ли тебя сегодня. – Нормально, – Уилл встряхивает волосами, стараясь выглядеть непринуждённо, – вирус какой-то. Всё прошло. Он поворачивается, намереваясь отправиться в класс. – Пойдемте? – Уилл. Это голос Майка. Уилл пытается сделать вид, что слышать его – совсем не причиняет ему боли. – А? – он не смотрит на него, все свои силы бросая на то, чтобы держать спину прямой, а взгляд – где-то в стороне от его высокой фигуры. Тёплая ладонь легко касается его предплечья. А потом Уилл видит это. Записку. Майк протягивает ему сложенный вдвое лист. Тот самый, безошибочно узнаваемый Уиллом. Такой же, как и больше дюжины других, хранящихся на дне его письменного стола. Уилл берёт его чуть подрагивающими пальцами. – Это то, что я думаю? – влезает Дастин. – Откуда ты… Уилл разворачивает записку, быстро пробегаясь по ней взглядом. Лукас и Дастин не остаются в стороне, тут же невежливо склонившись над листком, чтобы тоже прочитать. Майк стоит молча, не пытаясь им помешать. Его скулы слегка алеют румянцем, но он упорно не отводит глаз от Уилла. – Э-э… – первым отмирает Лукас. – Мы, пожалуй… пойдём… Вы тут это, разбирайтесь… – он хватает за руку Дастина, ошарашенно хлопающего ресницами, и явно силящегося произнести хоть слово. Вдвоём они удаляются в сторону классов, начиная бурно жестикулировать. Уилл наконец поднимает голову, встречаясь взглядом с Майком. – Прости меня, – слова быстро срываются с губ Майка. – Ты был прав, я трус. Мне очень жаль, Уилл. Ты не заслуживаешь подобного. Уилл прикусывает губу. Он впервые видит Майка таким – с блестящими влажными глазами, с лихорадочными пятнами на скулах. Но вместе с тем он выглядит очень смелым. Он позволил… Лукасу и Дастину всё увидеть. Уилл чувствует, как горят кончики его ушей. – Так всё-таки… Майлза не было? – Уилл не знает, почему задаёт такой абсурдный вопрос, но ему хочется совсем немного поддеть Майка. Тот обречённо стонет, утыкаясь лбом Уиллу в плечо, а затем слегка мотает головой. – А почерк? Я не узнал его. – Левой… я писал левой рукой, – бормочет Майк. – Хорошо, – шепчет Уилл. – Ладно. Мне кажется, нам придётся немного опоздать на первый урок. Майк поднимает голову с плеча Уилла, вглядываясь ему в глаза. Они стоят так близко, что Уилл видит своё отражение в чуть расширенных зрачках Майка. – Как думаешь, на этот раз мы не попадёмся миссис Норрис? Майк приоткрывает рот. А затем он хватает Уилла за руку и тащит его в закуток хозяйственного помещения. Он словно забывает, что они находятся посреди школьного коридора, где ещё пробегают опаздывающие ученики. Уилл посмеивается такой ретивости, кожей ощущая всё нетерпение Майка. Он бережно сжимает записку в другой руке, намереваясь сохранить её, как венец своей коллекции. «Уилл, ты самый прекрасный человек, которого я знаю. Ты заслуживаешь услышать, что я люблю тебя, лично. – Майк».