Издержки колдовства

Воздух заискрился, из глиняной чаши взметнулся с грохотом луч света, рассыпавшийся под закоптившимся потолком дрожащими искрами. Из чаши повалил смердящий туман, закрадываясь белесыми щупальцами во все щели мастерской. Майа, гордо именовавший себя подмастерьем великого Гортаура, а на деле не подпускаемый к его работам ближе, чем на пять шагов, попятился, отступая еще дальше, и замахал на туман метлой. Саурон слегка поморщился и в нетерпении отстучал коготками по столешнице боевой марш. Две луны он просидел над расчётами, подбирая компоненты и изобретая заклинание, готовясь к сегодняшнему дню, когда, следуя его воле, на свет появятся идеальные лазутчики. Совершенно новый вид живых существ. Маленькие, незаметные, способные запоминать и воспроизводить информацию с точностью до мельчайших изменений в интонации, выносливые и неприхотливые. Майрон едва дождался, когда туман над чашей окончательно рассеялся, и, с трудом сохраняя спокойный шаг, подошел ближе и заглянул за глиняный край. На дне сидели пять небольших зверьков. Пушистые, коренастые, они выглядели несколько не так, как задумывал их Майрон. Он слегка нахмурился, придирчиво рассматривая свое творение: — Глаза посажены таким образом, что угол обзора максимальный, носы подёргивается, что говорит о высокой чувствительности к запахам. Когти можно заточить, это повысит их функциональность, — он обернулся на слугу и повысил тон, — Ты почему не записываешь, кому я это диктую, по-твоему? Им? Подмастерье в панике метнулся к пергаменту с описанием хода работы, в который ему было милостиво позволено вносить данные. Заикаться о том, что для большей эффективности на описываемый объект было бы неплохо взглянуть, он не решился — не хотелось пойти на корм загадочному объекту. Саурон смерил слугу недовольным взглядом и, не смотря на сильное желание устроить нерадивому помощнику выволочку за нерасторопность, промолчал и вернулся к наблюдению. — Возможно, стоит подкорректировать параметры тела рационом, урезанным относительно необходимой для них дневной порции, — придирчиво протянул Майрон, критически глядя на не в меру круглые попы зверьков. Подмастерье чуть слышно вздохнул, но послушно записал рекомендацию. Саурон медленно протянул руку к одному из зверьков и осторожно коснулся пальцем крошечного розового носа. Существо вздрогнуло, и голова резко вжалась в тельце, но нос, нервно дергаясь, начал обследовать бестактно сунутый под самую мордочку палец. Майрон ждал, стараясь игнорировать нарастающее с каждой секундой чувство, что функционал его творения сильно ниже ожидаемого уровня. Ждал и сгорающий от любопытства подмастерье. — Требуется недопустимое количество времени на обработку информации, — прокомментировал Саурон, когда у него затекла спина, — поправимый дефект, программа тренировок для улучшения мозговой деятельности, подбор негативных стимулов... Зверек прикусил его за палец. Болью это ощущение назвать было нельзя, но тупые зубки держали крепко, и существо отчаянно тянуло кожу на себя, упираясь в пол передними лапами. Майрон подергал рукой из стороны в сторону, продукт эксперимента, не отпуская создателя, проскользил следом, коготки проскрежетали по глине. — Очевидно, существо травоядно, хват, относительно его размеров, крепкий, упорство, — Майрон запнулся, признаваясь себе, что лазутчики не удались, — необоснованно. Урон минимален. Подмастерье поднял голову от стола: — Мой господин, могу я... Взглянуть? — Гляди, — тяжёлый вздох Майрона обозначил окончательный провал. Он молниеносным движением подхватил зверька под мышки и прижал к себе, чтобы перехватить поудобнее. Четверо его собратьев, наблюдая, как самого плотного из них уносят куда-то ввысь, сохраняли спокойствие ровно пол-секунды. Не успел Майрон оценить вес существа, не успел слуга озвучить свое удивление не прописанной в отчете пушистости, как спокойную тишину мастерской прорезал оглушительный многоголосый писк. Майар замерли, зверек на руках Саурона, наоборот, рванулся вверх, бешено перебирая маленькими лапками по жесткой коже фартука и через раз оскальзываясь. "Необоснованное упорство" вновь проявило себя, и существо изящно взгромоздилось на плечо Майрона, спрятав мордочку под его волосами и щекоча дрожащими усами шею. Наоравшись, зверьки один за другим смолкли, забыв, видимо, о собрате, и майар, парализованные было шумовой атакой, перевели дух. — Прикажете утилизировать, господин? — с тоской спросил подмастерье, которому это бесполезное нечто показалось куда симпатичнее всех предыдущих творений Саурона вместе взятых. — Нет, — буркнул Майрон, выковыривая бракованного шпиона из своих волос. Шпион вырывался и старался закопаться глубже в густые локоны, окончательно путая безупречно уложенные пряди, — прежде я представлю этот... результат работы Великому Владыке. Ресурсы потрачены, время тоже. Пусть Он увидит своими глазами и решит, что делать с неудавшейся формой жизни. Может, — он наконец выпутал зверька из волос и теперь обреченно рассматривал пухлое существо, держа его на весу перед лицом, — прикажет на ужин их подать. *** Моргот скучал, развалившись на своем троне в главном зале Ангбанда. Хрюпель — или Хрюндель —, отчитавшийся о полученных в ходе допроса пленных дориатских синдар данных, сделал это так тухло, без души, что Моргот едва не уснул. Подначивать балрогов, чтобы те хоть немного поискрили, ему быстро надоело, и теперь те мирно сидели в углу и резались в кости. Слишком тупые стражники на его изысканные провокации не велись, маленького Глаурунга только что уложили спать ценой жизней трех испепеленных орков, а Майрон, его неиссякаемый источник развлекательного бубнежа, опять с рассвета окопался в своей мастерской и вежливо попросил отстать. Моргот отстал, не зверь всё-таки, но теперь сильно об этом жалел. Он потянулся, устраиваясь поудобнее, закинул ногу на подлокотник, легонько пнул железным сапогом спящего у подножия трона Кархарота. Даже этот, зараза, не проснулся. Моргот тяжело вздохнул. Двери тронного зала грохнули, открываясь, и Властелин Тьмы слегка привстал, высматривая визитера. В проеме разъезжающихся каменных створок появился Майрон. Светленький, насупленный, безупречный. Моргот заулыбался в предвкушении. За Майроном тащился какой-то хмырь, то ли потасканный эльф, то ли вымытый орк. Хмырь бережно нес нечто, накрытое темной тканью. Моргот раскинул руки в приветственном жесте: — Майрон, радость моя, вот и ты! Жду своего майа весь день, жду... Что ты мне принес такое? Майрон чинно прошествовал к трону, поклонился. Хмырь позади него поставил свою ношу на пол и, зримо поворочав мозгами, решил не подниматься, оставшись стоять на одном колене. Моргот заинтересовался — Майрон медлил, подбирая слова, его хмырь был не в меру напуган, а из-под темной ткани раздавались какие-то звуки. — Владыка, как Ты знаешь, последние две луны я потратил на проработку и воплощение своей идеи об идеальном шпионе. — Конечно, золотце, помню, ты же мне говорил, — покивал Моргот без зазрения совести. Он ничего не помнил. Майрон повел плечами, пытаясь подавить укоризненный вздох, но продолжил: — Полученные результаты оказались несколько неожиданными, и, к своему глубочайшему сожалению, я вынужден признать, что выведенные вследствие всех затраченных усилий существа не обладают хотя бы минимальным набором навыков и физических данных, чтобы справиться с потенциально возложенной на них задачей, более того, их использование чревато провалом любой проводимой операции, однако, вопреки первому порыву уничтожить неудовлетворительный результат работы, я посчитал необходимым официально уведомить Тебя о продукте затраченных ресурсов и времени, каким бы он ни был, — лаконично повинился Майрон. Моргот склонил голову набок, задумчиво прошелся взглядом по напряженному как струна Майрону, остановился на едва заметных, тонких красных полосах у него на шее. — Облажался, то есть, золотце? — мурлыкнул он. Майрон, скрипнув зубами, кивнул. — Давай сюда свой результат, —- разрешил Владыка. Майрон обернулся, кивнул хмырю, и тот сдернул ткань. В зале воцарилась тишина. Даже балроги в углу вытянули шеи и перестали дышать, глядя на странное явление. Под тканью оказалась небольшая клетка, по-майроновски изящно выкованная, из нее на Моргота смотрели пять круглых разноцветных комков. Моргот не торопился, рассматривая внезапное творение, заодно краем глаза следил за Майроном, который, очевидно, переживал, но героически пытался это скрывать. Налюбовавшись и нервным майа, и пушистым неизвестно чем, Властелин Тьмы кивнул в сторону клетки: — Дай сюда того, золотистого. Майрон шагнул к клетке. Сам, не доверяя, видимо, своему хмырю, поднял за шкирку одного из зверьков и, почти брезгливо держа его вытянутой рукой, подал Морготу. Зверек вырывался, смешно перебирая в воздухе четырьмя лапами, и жалобно свистел. — Поаккуратней можно как-то, нет? — возмутился Моргот, бережно принимая зверька обеими руками, — А если тебя так? У бедняги сердце сейчас выпрыгнет, таскаешь его как мешок с картошкой. Майрон набрал воздуха в легкие, чтобы сказать своему господину что-то, наверно, очень почтительное, но осекся. А Моргот приподнял присмиревшее создание, поддерживая под лапки, и покрутил из стороны в сторону, ловя отстветы факелов на золотистой шерстке. Зверек не сводил с него огромных чёрных глаз и что-то пожевывал с сосредоточенным видом. Вала медленно отвел существо от лица и, сощурившись, взглянул на своего майа. Затем вновь на зверька и умиленно воскликнул: — Вы с ним так похожи, радость моя, ты бы знал! Секунду Майрон не мог собраться с ответом, но быстро пришел в себя и моментально вспылил: — Это не комплимент, господин, они тупые! Кроме прочего, один из них принял мой палец за морковь! — Во-первых, чего ты от них ожидал, они только вылупились. Дай им шанс познать мир. Во-вторых, он, может, решил, что ты вкуснее моркови. В-третьих, не тебе решать, комплимент это или нет. Они милые, ты милый, в чем проблема, золотце? — Я не милый, — процедил Майрон, гордо вскинув подбородок. Золотые глаза сверкали злобными искорками, голосок звенел льдом, — и не бесполезный, в отличие от них. Позволь вернуться к работе, господин, чтобы Ты впредь не счёл меня глупой шерстяной крысой. Вала печально покачал головой. Дразнить Майрона было очень приятно, но с его крайне чувствительной натурой было слишком легко перегнуть палку и серьезно обидеть трепетное существо, склонное, к тому же, додумывать оскорбления на ровном месте. — Нет, стоять. Так, остальные, все вон. Ты — он поманил пальцем майроновского хмыря и ссадил ему в руки зверька, — отнеси их всех в мои покои, еды им там положи, игрушек, и чтоб пылинки с моих мини-Майронов сдували! Если их кто-то сожрет, поедет посылкой к Маэдросу с надписью "Я убил Феанора" на лбу, ясно? Все, вали. Майрон проводил взглядом последнего ушедшего и обернулся к Морготу: — Я знаю, что я виноват, облажался, если изволишь. Но я полагал, что унижения и издевательства не подпадают под категорию дисциплинарных взысканий, положенных мне по чину в случае провинности. Моргот, прикрыв глаза, потер переносицу: — Майрон, какой же ты... Словоохотливый. С чего ты взял, что я хочу тебя наказать? Мне понравилось твое творение, да, не то, что задумывалось, но все равно очень недурно. А издевательства... Это разве издевательства? Ты слишком нежный, прелесть моя, нельзя принимать все так близко к сердцу. Да и почему крыса, золотце? У тебя же нет, знаешь, длинного кожаного хвоста. Или ты его от меня прятал все эти время? Майрон взорвался: — Какой хвост, что Ты говоришь? Я наместник Ангбанда, я управляю Твоей армией и Твоими крепостями, строю Твою империю, а Ты сравнил меня с существом, которое только и может, что жрать, гадить и выглядеть мило! — Майрон, я просто обозначил, что ты хорошенький, а ты надумал себе невесть что. Я не собирался тебя обидеть, золотце. — И тем не менее, сильно обидел, — отчеканил Майрон, скрестив руки на груди, — и извиняться, очевидно, не будешь. Поэтому позволь мне откланяться, у меня много дел. — Майрон, сюда подойди. — Нет, — майа резко развернулся к выходу из зала, взмахнув копной волос. — Майрон. — Иди Ты... К своим хорошеньким крысам. Ночью Морготу пришлось лицезреть на соседней подушке пять меланхоличных мордочек вместо одной скандальной, поскольку оная гордо ушла морозиться в свои старые покои. И поскольку зверьки проявили вопиющую некомпетентность в роли советчиков по вопросам урегулирования конфликтов, наутро Морготу пришлось справляться с этим по старому и отработанному веками способу — увещевая надутого Майрона в его исключительной незаменимости, по пунктам расхваливая его заслуги и уговаривая вернуться спать к Морготу, потому что никакие зверьки с ним, Майроном, рядом не стояли.