Тихий трек на громком альбоме

Момент, который не повторится каникулы были уже совсем близко — Рианна считала дни, планировала съёмки, прикидывала, в какие места пойти с камерой. Но организм, видимо, решил, что она слишком много на себя берёт. Сначала она отболела две недели — основательно, с температурой, кашлем и полным отсутствием сил. Виктория поила её чаями, Глэм ставил тихую музыку внизу, чтобы не мешать, Хэви приносил апельсины, а Ди оставлял на тумбочке заряженный пауэрбанк и свежие наушники. Она почти выздоровела. Почти. — Выходить рано, — сказала Виктория, когда Рианна попыталась натянуть джинсы, чтобы прогуляться до магазина. — Посиди дома ещё пару дней. — Мам, я уже здорова, — возразила Рианна, но голос всё ещё звучал хрипло. — Сядь, — отрезала Виктория. Рианна села. А на следующее утро проснулась с температурой под сорок. — Это издевательство какое-то, — простонала она, когда мать поставила перед ней градусник и таблетки. — Я только-только… — Организм не восстановился, — Виктория покачала головой. — Теперь будешь лежать до конца. Хэви зашёл к ней через час, с круглыми от тревоги глазами. — Я слышал, ты опять заболела, — сказал он, усаживаясь на край кровати. — Ага, — просипела Рианна. — Отходила две недели, теперь снова. — Я тоже, наверное, заболею, — задумчиво сказал Хэви. — Чтобы тебе не одной было. — Не смей, — предупредила Рианна, но было уже поздно. На следующий день Хэви проснулся с красным горлом и температурой. А ещё через день к ним присоединился Ди. Он пришёл с градусником, на котором значилось 37 и 8, и встал в дверях с таким видом, будто само существование болезни было личным оскорблением его интеллекту. — Ну и компания, — вздохнула Виктория, оглядывая их троих. — Ладно. Так дело не пойдёт. Она вышла, а через полчаса вернулась с охапкой одеял и подушек. — Что это? — спросил Ди подозрительно. — Будете спать в гостиной, — объявила Виктория. — На раскладушках. Чтобы нас не заражать. Нам с Глэмом только этого не хватало. — Мы что, в лагере? — возмутился Хэви, но в его голосе слышался скорее интерес, чем недовольство. — В карантине, — поправила Виктория. — Давайте, живо. Рианна, ты на диване. Ди — на раскладушке справа. Хэви — на раскладушке слева. Лекарства на столике. Если что — кричите, я в спальне. Они перебрались в гостиную, которая в мгновение ока превратилась в лазарет. Глэм помог расставить раскладушки, принёс дополнительные одеяла и, прежде чем уйти, сказал: — Если что — я рядом. Музыку сделаю тише. — Сделай погромче, — попросил Хэви. — Чтобы не слышно было, как Ди храпит. — Я не храплю, — холодно сказал Ди. — Храпишь. — Хватит, — остановила их Рианна, чувствуя, что даже у неё, больной, больше сил, чем у этих двоих на споры. Они устроились: Рианна на диване, Хэви на раскладушке слева, Ди — справа. В гостиной было тихо, только где-то в доме играла приглушённая музыка, и за окном шумел ветер. — Слушайте, — сказал Хэви через некоторое время. — А давайте спать вместе? Ну, чтобы проще было. — В каком смысле — вместе? — спросил Ди подозрительно. — Ну, на одном диване, что ли. Или раскладушки сдвинем. Чтобы лекарства передавать, градусник там… И вообще, вместе теплее. Рианна посмотрела на Ди. Ди посмотрел на Рианну. Хэви смотрел на них обоих с надеждой. — Это негигиенично, — сказал Ди. — Мы уже всё друг другу передали, — напомнила Рианна. — Какая разница? — И потом, мы же семья, — добавил Хэви. — Семьи должны спать вместе, когда болеют. — Это откуда такая теория? — спросил Ди. — Я только что придумал, — ничуть не смутившись, ответил Хэви. Рианна вздохнула, но улыбнулась. — Давайте уже. Только осторожно, я диван не хочу сломать. Они сдвинули раскладушки к дивану, так что получилось одно большое спальное место. Хэви, естественно, оказался посередине — он забрался первым и раскинулся звездой, показывая, что места много. — Подвинься, — сказал Ди, толкая его. — Сам подвинься, — огрызнулся Хэви, но послушался. Рианна легла с краю, укрывшись своим любимым пледом. Ди — с другого края, поверх одеяла, как будто всё ещё сомневался, стоит ли ему здесь находиться. — Ди, — позвала Рианна. — М? — Сними джинсы. Неудобно же спать. Ди помолчал, потом сел, стянул джинсы, оставшись в футболке, и снова лёг. — Довольна? — Очень, — усмехнулась Рианна. Хэви уже начал засыпать, его дыхание стало ровным и глубоким. Он придвинулся к Рианне, ища тепло, и она накинула на него край своего пледа. — Он как кот, — сказал Ди тихо. — Всегда таким был, — ответила Рианна. — Помнишь, когда он был маленький, всегда приходил к нам ночью, если было страшно? — Помню, — голос Ди стал мягче. — И мы его брали к себе. — А потом он вырастал, а привычка осталась. — И ничего, — сказал Ди. — Пусть. Они замолчали. В гостиной было темно, только уличный фонарь отбрасывал свет на потолок. Рианна чувствовала, как Хэви посапывает рядом, как тихо дышит Ди с другой стороны, и ей было спокойно. — Рианна, — позвал Ди. — М? — А ты не боишься, что мы так и не выздоровеем к каникулам? — Не боюсь, — она закрыла глаза. — Вместе быстрее. — Ты это уже говорила. — И ещё скажу, — она зевнула. — Потому что это правда. Ди не ответил, но Рианна почувствовала, как он натянул одеяло на неё и на Хэви — бережно, чтобы не разбудить. — Спи, — сказал он. — А ты? — Я тоже. Она уснула под звук его дыхания и тихое сопение Хэви, чувствуя, что, наверное, это и есть самое правильное лечение — быть рядом с теми, кто тебе дорог. Утром их разбудила Виктория, которая пришла с градусником и лекарствами. Увидев, как они спят втроём на сдвинутых раскладушках, она покачала головой, но ничего не сказала. — Температура? — спросила она шёпотом у Ди, который уже проснулся и сидел с градусником. — Тридцать семь и два, — ответил он. — Уже лучше. Рианну не буди, пусть спит. Хэви тоже. — Хорошо. Виктория вышла, и Ди остался сидеть, глядя на спящих сестру и брата. Хэви прижимался к Рианне, она — к нему, и на их лицах было такое спокойствие, какого Ди, наверное, не видел у них давно. Он достал телефон, сделал снимок — не для того, чтобы показывать, а просто так, на память. Потом лёг обратно и закрыл глаза. Каникулы могли подождать. Сейчас было важнее другое.