Почти невесомо.

Сэм всегда старался помочь Фродо справиться с его болью. Когда выходило так, что Бэггинс мог проявить свои эмоции рядом с ним, он бывало просто сочувственно сидел рядом, подставляя другу своё плечо. Шир был уже не тот, что прежде. Но впереди было и есть ради чего жить и трудиться. Никто из четвёрки не был прежним по возвращении. Сэм не знал, мог только догадываться, что творится в душе у Фродо. Но всякий раз, заглядывая ему в глаза, глубокие и грустные, даже когда губы его трогала улыбка, всё, что он мог – это понимающе быть рядом. Пиппин и Мерри будто бы почти не унывали. Их оптимистичная натура и обретённая за время в пути отвага брали верх над печалями. Конечно, они оба заметно повзрослели и стали степеннее, но, собираясь все вместе, эти двое могли создавать весëлую атмосферу, побуждая хохотать в том числе и Фродо, да так, что на их смех оглядывались. Справедливости ради, никто из них не являлся носителем кольца, кроме разве что Сэма... и то кратковременно. Никто не мог знать наверняка, какого было Фродо после всего. Да и чужая душа – потëмки. Сэм не позволял себе раскисать. Но за работами по восстановлению Шира, за вспахиванием земли и посадкой растений, за проведённым временем с Рози, которая была для Сэмуайза воплощением тепла, мира, красоты и добра, – внутри у него всё время что-то саднило и не давало покоя. Как будто его самого ранили клинком назгула, в самое сердце. — Добрый день, мистер Фродо! – кивал он другу, и тот так же кивал ему в ответ: — Привет, Сэм. «Нет, нет, нет... День не был добрым для тебя, ведь так?..» – вертелось у Сэма в голове. --- Однажды вечером Фродо сидел на скамейке в Бэг-Энде, покуривая трубку, и уже собирался идти в дом, когда Сэм, целеустремлённо направлявшийся к нему, окликнул его со спины. — Мистер Фродо! Не хотите прогуляться со мной до реки? У меня с собой чудесное печенье, Рози испекла. Я захватил их на случай, если мы всё же прогуляемся и проголодаемся... — Ох, Сэм, прости, – Фродо покачал головой. — Я не в настроении сегодня. Бессонница замучила, и я чувствую, будто горю изнутри от усталости и бессилия... — О нет... Это вы меня простите. – глаза Сэма наполнились влагой. — За что? — За то, что не знаю, как вам помочь... – он подошёл ближе. — Я только и делаю, что работаю. А мог бы больше времени уделять именно вам, потому что я сам этого хочу. — Всё в порядке, Сэм, – мягко ответил Фродо. — Уверяю тебя, ты делаешь гораздо больше, чем тебе кажется. — И всё же, возьмите печенье, я принёс его вам... – Сэмуайз протянул кулёк с печеньем Фродо в надежде, что оно хоть немного скрасит его вечер. Фродо взял угощение и попросил передать Рози большое спасибо. Обнявшись на прощание, Фродо поблагодарил Сэма за его доброту и заботу. Той ночью он стоял у окна и смотрел в ночное небо, размышляя о том, чего ещё бы хотел вписать в их с Бильбо книгу. Оглядывал родные просторы и далëкий горизонт. Когда он думал о пройденном пути, то понимал: его опора заключалась не столько в его собственном внутреннем выборе идти до конца, сколько в Сэме – в его умении быть преданным до конца, оставаясь не только спутником, но и другом, братом... Тем, кто был способен вселить оптимизм, когда того требовалось больше всего. Из него бы вышел отличный мэр. В последнее время Фродо было тепло преимущественно в его присутствии. Он не мог уснуть. Снова. Долго лежал и смотрел в потолок, прижимая к груди фиал Галадриэль, что озарял помещение светом звезды Эарендиля, почти отчаянно. Собственный же день за днëм покидал Фродо... Перевернувшись на бок, он заплакал. Внутри у него было всё перевёрнуто, как после вторжения в Шир – только хуже. Чувство одиночества не покидало Фродо. Вспышки картинок во сне и наяву, врезающиеся в голову дурные мысли. Боль физическая. Боль душевная. Может быть он и был довольно чувствительным хоббитом, но никогда не был таким уж нытиком, чтобы плакаться всем подряд. Для таких моментов он выбирал уединение. А в последнее время даже зачастил с этим. Да, ему нужно было писать и стараться не унывать, стараться не сеять уныние в месте, которое нуждалось в обратном. К тому же он хотел поберечь близких, ведь грусть бывает заразна. Приглашения, визиты, артефакты – всё это было лекарством, но не исцелением. Печенье лежало неразвëнутым на прикроватной тумбочке. Как ещë один знак, что всё не так уж плохо, даже если кажется иначе. --- Чуть погодя он услышал стук в дверь. Это снова был Сэм. Фродо удивился, но был очень и очень рад. Он не знал, что сказать, поэтому просто пригласил его войти. Сэм тоже хранил таинственное молчание. Он прошёл к камину и сел прямо на ковёр перед ним. Затем улыбнулся Фродо и сказал, что сам не смог уснуть, поэтому на случай, если тот всë ещë бодрствует, решил не спать вместе с ним. Фродо это позабавило и он тихонько хихикнул. Они сидели у огня. Сэм читал сборник смешных историй, взятый с книжного шкафа дяди Бильбо, а Фродо, устроившись головой у него на коленях, время от времени посмеивался. Всё это не могло не радовать Сэма. На столе лежало заметно опустевшее печенье и одно надкусанное, Фродо. Две чашки из-под чая: одна пустая и другая наполовину полная. — Фродо, я должен сказать, что я всегда рядом... Чтобы ни случилось. – тихо произнёс Сэм. — Тебе разве не надоедает со мной возиться?.. — Нисколько. — А Рози? Разве она не против, что ты сейчас не с ней? — Нет, она не против. – Сэм отложил книжку и помолчал. — Я сделал ей предложение. — Серьёзно?! – Фродо приподнялся. — Сэм, поздравляю! Я так рад за тебя! Когда?.. — Я не знал, как сказать вам... Это было вчера. — Почему? Я желаю тебе только счастья, Сэм. Неужели ты думал иначе?.. — Ох, нет, не в этом смысле! – перебил его Сэм. — Просто я... Гэмджи снова помолчал. — По правде, я так люблю вас... мистер Фродо. — Ох, Сэм... – голос Фродо дрогнул. — Мой дорогой Сэм... Я тоже тебя люблю. Он искренне и слегка застенчиво улыбнулся, сделал паузу и с доброй усмешкой добавил: — Что же ты, пришёл просить моего благословения?.. Сэм лишь опустил взгляд, скрыв его многозначительность за ресницами. — Мне очень страшно говорить вам это... Только Рози знает, как именно я люблю вас. Фродо не стал переспрашивать. Он просто уставился на огонь. Потрескивающиеся дровишки в языках пламени навевали ему о многом. Это было личным для него. То, о чём он сам не осмелился бы заговорить. Сэм медленно поднял взгляд на друга. — Для меня вы всегда были и есть – солнце, свет, к которому хочется тянуться... И в то же время недосягаемая вершина... Я вижу, как вы стараетесь сохранять лицо, но я больше не в силах продолжать смотреть на вас и молчать. Как не могу не думать о том, как сильно хочу вернуть вам всë тепло этого мира, если бы я только мог... Сделать так, чтобы вам снова было легко. Просто быть рядом с вами столько, сколько нужно. Даже если я решил жениться на Рози, потому что, как вы знаете, я люблю её всем сердцем, – голос его немного охрип. Он прочистил горло и перевëл дыхание, чувствуя, что воздуха в лёгких уже не оставалось. — ...так же сильно, как вас. Мне, наверное, стоит уйти. — Нет, – быстро отозвался Фродо. — Пожалуйста, останься. – он молниеносно накрыл его руку своей. Той самой, на которой было чуть меньше пальцев, чем на обычной. — Вы не сердитесь на меня? – тихо спросил Сэм. — Нет. Я не сержусь. Глаза Фродо заблестели, но лицо его выражало удивительную ясность и даже спокойствие. — Я сболтнул лишнего. Мне так жаль. — Мне не жаль. Потому что мне нужно было это услышать. Я ценю твою помощь особенно, и, поверь мне, еë более чем достаточно. Со мной всё будет хорошо. Я знаю это. Сэм молчал, его лицо передавало степень его смущения за всë сказанное им ранее вслух. На нём так же проскользнуло воодушевление, пока Фродо говорил. — Что до остального... Ты очень дорог мне, Сэм. И именно поэтому ты должен жить свою жизнь. Сэмуайз не был уверен до конца, но сердцем чуял, что понял Фродо правильно. Бэггинс снова так же искренне улыбнулся ему, а глаза его окончательно намокли. — Разрешишь мне... поцеловать тебя? – едва слышно спросил Фродо. — Прошу... – без тени сомнения, коротко ответил он, и Фродо подался вперëд. Их губы соприкоснулись, почти невесомо. Спустя бесконечность момента, медленно отстранившись друг от друга, Сэм почувствовал на щеке мокрый след – было не разобрать, чья это слеза, его или Фродо. Он сощурился в своей мягкой, самой тёплой улыбке, которую он когда-либо дарил Фродо. На что тот ответил тем же. — А теперь иди, Сэм, – спокойно произнес Бэггинс. В его голосе считывалась и благодарность, и усталость, и некое облегчение... — Иди. Тебя ждут. --- Рози не спала, она сидела за обеденным столом с кружкой ромашкового чая и, когда Сэм вошёл, улыбнулась ему лучезарно и просто. От этой картины веяло покоем и домашним уютом. Она действительно ждала его возвращения, но не специально, просто знала, что он вернётся. Рози сочетала в себе не только природное обаяние, открытость и весëлость, но имела и твëрдость, спокойную уверенность в характере. Это располагало других хоббитов в общении с ней. Она умела верить в тех, кого любит, не теряя земли под ногами. — Ну как он? – поинтересовалась Рози. — Лучше, – ответил Сэм, усаживаясь рядом. — Да... лучше. Рози понимаще кивнула. Она ничего не спрашивала про то, о чём они говорили, что делали. Только налила ему чай, а затем положила ладонь на его руку, поглаживая. — Ты хороший, Сэмуайз Гэмджи. – тихо, но утвердительно сказала она. — Я люблю тебя. – ответил он, пристально глядя ей в глаза. — Я знаю. Сэм сжал её руку в своей и мягко улыбнулся, поблёскивая своим влюблëнным и нежным взглядом, предназначенным только ей. Для Гэмджи она оставалась самой прекрасной хоббитанкой во всëм Шире. В его сердце действительно хватало места для двоих. Он любил их по-разному, по-настоящему, как мог. Но дорога, по которой он возвращался домой сегодня и тогда, с роковой горы, – она вела к Рози. К его будущей жене, Рози. --- Убрав со стола, Фродо понял, что наконец-то готов поспать. Он мимолëтно усмехнулся, проводя пальцами по губам – будто проверяя, не приснилось ли это. В доме было тихо, но тишина больше не отдавала звоном в ушах. Эта тишина была принимающей и умиротворяющей. Кроме того в ней было место для чего-то нового. В нарастающей дрëме Фродо снова думалось о многом. О Шире, который оживал. О том, что ждёт впереди. О своих друзьях, и как сложится их жизнь. О Сэме, который выглядел таким счастливым, когда речь заходила о Рози, или во время того, как тот копошился в саду... Как по-странному правильно всё переплелось сегодня. Пусть Фродо немного и ревновал – это было несерьёзно, потому что вся его ревность растворялась в чувствах безграничной благодарности и радости за своего друга. Он вдруг вспомнил себя совсем мальчишкой... Как лазал по деревьям, воровал яблоки... Как много смеялся и шкодничал. Тогда он ещё не знал, что в мире бывает такая боль. Но несмотря на участь и тяжесть кольца, он ни разу не пожалел о том, как всë сложилось. Его жизнь и сейчас была полна значимых вещей. Он понимал как повезло ему по жизни – иметь таких замечательных друзей и верных товарищей. Их с Сэмом поцелуй вышел по-ребячески наивным, полным невысказанностей прошлого, но без лишнего подтекста. Искоркой света он вернул ко Фродо ощущение той жизни, о которой он понемногу стал забывать. Напомнил о том, какой он на самом деле. Каким его помнят его близкие и знакомые. Если бы они с Сэмом поговорили раньше – было бы у них какое-то совместное будущее?.. Пусть до этого они не были уверены в том, какие из чувств по отношению друг к другу являются взаимными – то было не так уж и важно. Они оба что-то чувствовали. И это тихое знание, не облечëнное в слово, не отягощало, а поддерживало их обоих в трудную минуту. Это не нуждалось в развитии. Фродо знал, что в итоге уплывёт. Что его место ещё ждёт его, в Бессмертных землях. Это была его тайна и только его выбор. Прежде чем отправиться в кровать, он последний раз окинул взглядом дотлевающие угли. Сегодня он впервые за долгое время вдруг ощутил, как внутри понемногу отпускало...