Тот, кто всегда был

В начале не было ничего. Не было света, не было тьмы. Не было жизни, не было смерти. Не было ни начала, ни конца. Только бесконечная, безмолвная пустота, в которой не существовало даже понятия «существование». И в этой пустоте было Время. Оно не текло. Оно не двигалось. Его некому было измерять, нечем было отсчитывать. Время просто было. Вечное, бесконечное, неподвижное. Оно не ждало — ждать было некому. Оно не наблюдало — наблюдать было некем. Оно просто существовало, потому что не могло не существовать. Но в бесконечности рано или поздно происходит то, что должно произойти. Время почувствовало. Сначала это было не осознанием, не мыслью. Просто — отклик. На что? На пустоту. На отсутствие. Время ощутило, что вокруг него нет ничего. И это «ничего» вдруг стало чем-то. Отсутствие стало присутствием. Пустота — формой. Время захотело увидеть. И оно создало глаза.

***

Первое, что увидел Смотрящий, была пустота. Бесконечная, серая, безжизненная. Он не знал, что это пустота — ему не с чем было сравнить. Он просто смотрел. И в этом взгляде было всё: и удивление, и спокойствие, и холодное, абсолютное понимание того, что он — один. Он не спрашивал, почему он появился. Он не спрашивал, зачем. Эти вопросы требуют времени, чтобы на них ответить, а он и был временем. Он просто смотрел. Первое движение было не его — оно пришло извне. Где-то в бесконечности, далеко-далеко, что-то изменилось. Кто-то создал первый мир. Кто-то вдохнул первую жизнь. Смотрящий почувствовал это. Как рябь на воде, как удар сердца, как первый вдох после вечной тишины. Он протянул руку. Из тьмы, из пустоты, из самого его существа начала формироваться материя. Ткань, которая не была тканью. Плоть, которая не была плотью. Он соткал себе облик — чёрный, как бездна, с белыми пуговицами, мерцающими, как далёкие звёзды. Манжеты рукавов он украсил мягким мехом — первым прикосновением к чему-то, что могло чувствовать тепло. Капюшон опустил на лицо — он ещё не знал, зачем ему лицо, но чувствовал, что оно нужно. И глаза. Белые, светящиеся, не знающие моргания. Глаза, которые видят всё. Он посмотрел на свои руки. Чёрные, длинные пальцы, на кончиках которых дрожали нити времени — тонкие, почти невидимые, но бесконечно прочные. Они тянулись от него в разные стороны, в прошлое и будущее, в ещё не созданные миры и в уже погибшие вселенные. — Я есть, — сказал он. Но слов не прозвучало. Он не нуждался в голосе — те, кто когда-нибудь встретит его, поймут и без слов. Они почувствуют его присутствие где-то на границе зрения, на периферии, там, где начинается страх. Они услышат его мысленно, даже не понимая, откуда приходит этот голос. — Я есть, — повторил он уже беззвучно. — Я был всегда. Я буду всегда. Он сделал первый шаг. Пустота расступилась перед ним. Нет — не расступилась. Она просто перестала существовать там, где он ступал. Потому что время не может быть пустым. Время — это жизнь. Время — это смерть. Время — это движение. Смотрящий шёл по ещё не созданным мирам, по уже погибшим вселенным, по линиям, которые никогда не пересекутся. Он видел всё. Каждый атом, каждую мысль, каждое рождение и каждую смерть. Он видел, как первые боги поднимались из хаоса, как они спорили о том, кто главный, как создавали миры и разрушали их. Он видел, как в одной из вселенных появился мальчик с голубым шарфом, который не знал, что его путешествия изменят всё. Смотрящий не вмешивался. Это было не его ролью. Он не судья, не палач, не спаситель. Он — свидетель. Тот, кто фиксирует. Тот, кто провожает. Тот, кто стоит у последней черты и смотрит, как души уходят в небытие или возносятся выше. Но иногда, очень редко, он позволял себе остановиться. Он стоял на краю очередной вселенной, на её последнем рубеже, и смотрел, как умирает звезда. Её свет — последний, отчаянный — бился о его плащ, рассыпался на тысячи осколков и гас. Смотрящий протянул руку и поймал один из них. — Ты была красивой, — мысленно сказал он звезде. И звезда, которая уже перестала существовать, на мгновение вспыхнула ярче. Смотрящий убрал руку в карман. Там, среди нитей времени, среди дат и судеб, он хранил такие моменты. Секунды, которые никто не заметил. Жизни, которые никто не оплакал. Смерти, которые прошли незамеченными. Кто-то потом назовёт его «смертью во плоти». Кто-то — «временем, обретшим форму». Демоны и боги будут бояться его, чувствуя холод, который он приносит. Люди будут отводить взгляд, потому что смотреть на него слишком страшно. Но никто не узнает, что он хранит в карманах своего плаща. Никто не увидит тех, кого он провожал. Никто не поймёт, что его тишина — это не равнодушие. Это — уважение.

***

Прошли эпохи. Боги сменяли друг друга. Миры рождались и умирали. Мальчик с голубым шарфом стал Междумирцом, героем, тем, кого запомнят навсегда. Он создавал временные линии, переписывал историю, искал идеальную вселенную. Смотрящий чувствовал каждую новую линию. Каждый раз, когда Лололошка запускал «Сферу Времени», нити его плаща натягивались, разрывались, переплетались в бесконечный узор. Это было больно. Больнее, чем может представить кто-либо. Но Смотрящий молчал. Потому что это был выбор. Потому что он не имел права вмешиваться. Потому что даже время не может остановить время. Он стоял в безвременном пространстве — единственном месте, куда не проникал его взгляд, где он был слеп и глух. Здесь не было ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Только он. Смотрящий снял капюшон. Белые глаза смотрели в никуда. Впервые за бесконечность он не видел. И в этой слепоте он почувствовал то, что чувствуют все, кто приходит к нему в конце пути. Страх. Одиночество. Надежду. — Ты здесь, — мысленно сказал он кому-то, кто мог бы его услышать. — Я знаю. Я всегда знаю. Ответа не было. Но Смотрящий улыбнулся. Улыбка не была видна — её нельзя было увидеть под капюшоном, в чёрной бездне его лица. Но она была. Он подождал. Столько, сколько нужно. А потом вернулся. Вернулся туда, где время снова текло. Где Лололошка продолжал свои поиски. Где боги спорили, миры рушились, а души приходили к нему — одни со страхом, другие с надеждой. Он встречал каждую. Смотрел в глаза. Провожал дальше. Потому что это его работа. Его обязанность. Его суть. Он — время, которое стало взглядом. Он — смерть, которая научилась ждать. Он — Смотрящий. И он будет здесь всегда.

КОНЕЦ.

АВТОР РАБОТЫ

Nagibator2023

ЮЗ в ТГ: @Chelsimenemho