Скайуокер. Восхождение света и тьмы

*** Звезда Смерти II, 4 ПБЯ. ***

      Джедай в темных одеяниях, с механической рукой, лежал передо мной. Сквозь темноту его силуэта я видел испуганные, но полные надежды глаза. Люк Скайуокер. Мой сын. В его взгляде читался страх перед Вейдером, но еще глубже таилась непоколебимая вера в Энакина. В того, кто был им когда-то.       Я, глубоко в душе как избранный, Энакин Скайуокер, всё ещё ощущал тяжесть своего светового меча в руке, но еще большую тяжесть — на душе. Сколько боли и разрушения я принес. Убил Оби-Вана, убил столько джедаев, стольких невинных людей. И что мне это принесло? Лишь пустоту. Ничего.       — Давай, Вейдер! Покончи с ним!       Голос Императора Палпатина, наполненный зловещим триумфом, раздался из-за трона. Старый ситх, чье лицо было изрезано морщинами и искажено силой Темной стороны, наблюдал за нами с холодным расчетом. Он, Шив Палпатин, мастер обмана и разрушения, приведший галактику к гибели, теперь хотел видеть смерть моего сына. Его красные гвардейцы стояли недвижно, как статуи, олицетворяя его безграничную власть.       Я медленно шагнул вперед, приближаясь к Люку, который едва мог подняться. Его правая рука, лишенная мною в нашей прошлой схватке, теперь была заменена на механический протез.       — Отец… нет, — прошептал Люк, отступая, но не отводя взгляда. В его словах звучало моление, а не вызов.       — Все кончено, Люк. Присоединяйся к нам. Присоединяйся к Темной стороне. — произнес я, но в моем голосе не было прежней уверенности Вейдера. Слова звучали как эхо приказов Императора, а не как мое собственное желание. Моя рука крепче сжала рукоять светового меча, но мысль о том, чтобы поднять его против собственного сына, была невыносима.       Что я мог сделать, чтобы вновь стать счастливым? Я потерял всех, кто был мне дорог: маму, учителя Оби-Вана, жену Падме, друзей… Но не потерял своих детей, Лею и Люка. Они были последней надеждой для всей галактики. И сейчас один из них лежал передо мной, обессиленный и уязвимый.       Люк попытался отразить мой следующий удар, но его силы были на исходе. Он едва держал свой меч. В этот момент, когда его защита была почти сломлена, я… я сдался. Опустил свой световой меч. Император Палпатин, видя это, подошел ближе, его лицо исказила гримаса разочарования и презрения. Ему было все равно на меня, на своих учеников, на всех нас.       — О, да! Люк. — его голос заполнил пространство, — сделай то, что не смог сделать твой отец. — Убей его. — Палпатин указал на меня, и в его глазах вспыхнул безумный огонь. — Присоединяйся к нам, и вместе мы построим новую Империю.       Люк колебался. Я видел борьбу в его глазах, боль и решимость. Он поднял свой зеленый клинок, но затем, к ярости Императора, с щелчком отключил его.       — Я… Я не стану убивать своего отца, — твердо произнес Люк. — Я не перейду на Темную сторону. Я — джедай, как и мой отец до меня. — вскоре, лицо Императора потемнело от гнева.       — Что ж… Я сделаю это сам. — он поднял свои иссохшие руки, и из его пальцев вырвались потоки синей молнии Силы, направленные прямо в Люка.       — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Люк закричал, падая на колени. Молнии Императора разрывали его тело, причиняя невыносимую боль. Он страдал, его крик отзывался в каждом уголке моего существа. — А-А-А-А-А-А-А-АХА-ХА-ХА-ХА-А-А-АА-А-А-А-А-А-А!!!       — Люк!       Я смотрел, как мой сын корчится от боли, и что-то внутри меня оборвалось. Голоса Темной стороны, шепот Сидиуса, все исчезло. Осталась только боль Люка. Я не мог этого вынести. Мои дети… Моя последняя надежда. Моя последняя связь с Энакином. Я всё ещё слышал отклики прошлого. Оби-Ван. Асока. Шаак Ти. Магистр Йода. Рекс. Падме. Я слышал каждого, кто мне был так дорог. Не раздумывая, я поднялся. Мои тяжелые шаги эхом разнеслись по залу. Я подошел к Императору.       — Эй! Что ты делаешь? Отпусти! — закричал Палпатин, когда я схватил его. Его молнии теперь обрушивались на меня, пронзая мою броню и плоть. Каждая искра была мучительной, но боль Люка была сильнее.       Я поднял Императора и, невзирая на его безумные вопли и яростные молнии, медленно, но неуклонно двинулся к пропасти, ведущей в реакторное ядро Звезды Смерти. Мои силы таяли, но я не отпускал. Наконец, с последним усилием, я вышвырнул его в бездну.       — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — крик Императора растворился в оглушительном взрыве энергии, когда он упал в глубины реактора.       Я рухнул на пол рядом с троном. Силы покидали меня. Молнии Палпатина сделали свое дело, разрушив мою систему жизнеобеспечения. Сквозь помутнение я почувствовал, как Люк подбегает ко мне, его рука ложится на мою. Я чувствовал… не победу. Я чувствовал искупление. Искупление того, что мог натворить в прошлом. Убив стольких джедаев, особенно падаванов. Но у меня… было последнее желание перед своей смертью.       — Отец… — произнес мой сын, ведь его голос был полон облегчения и тревоги. — Мы… победили.       — Я знаю, сын. — прохрипел я, едва слышно. — Сними с меня шлем. Я хочу увидеть тебя… своими собственными глазами. Как отец… на сына.       Люк кивнул, его глаза были полны слез. Медленно, с осторожностью, он снял с меня темный шлем. Впервые за долгие годы я увидел его лицо. Он был прекрасен, так похож на свою мать. Его доброта и вера — вот что спасло меня.       — Отец! Не умирай! Мы еще можем спастись вместе! — крикнул он, но я лишь покачал головой. Мой час пришел.       — Ты спас меня… Ты спас мир, Люк. Ты — настоящий избранный. — моя рука, свободная от перчатки, поднялась и слабо похлопала его по плечу. — Чтобы ты ни делал, борись. Ты — герой. А я… — я закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг меня угасает. — Я… лишь твой отец.       Я не слышал его криков, когда мое сознание погрузилось во мрак. Но на прощание мне было приятно увидеть своего сына. И в этот момент, уходя, я вновь вспомнил все свои потери: жену, учителя, друзей. Асоку. Мою верную спутницу, которой я был верен, но свернул с пути… не туда.

*** Чистилище силы, Запределье. ***

      Я очнулся не на корабле, не в шаттле, летящем прочь от разрушающейся Звезды Смерти. Вокруг меня простиралась бескрайняя, мерцающая темнота, и по ней плыли отголоски Силы, шепот прошлого и будущего. Ничего не понимая, поднялся на ноги. Под моими механическими ступнями не было твердой поверхности, только ощущение эфира. Чистилище. Именно сюда попадают души, чья судьба не предопределена ни светом, ни тьмой. Я понял, за что оказался здесь, и тяжесть всех моих грехов вновь навалилась на меня.       Внезапно в этой пустоте вспыхнули яркие голубые огни, обретая формы. Передо мной появились не три, а четыре Призрака Силы, разделяющих свои стороны и свои эпохи.       Слева стоял мудрый и спокойный Оби-Ван Кеноби, весь излучающий чистый свет.       Справа — могучий и загадочный Дарт Реван, чья аура балансировала между тьмой и светом, словно он сам был вечным полем битвы. А между ними… между ними стояли двое. Один был мне незнаком, но его взгляд был полон той же силы и мудрости, что и у Оби-Вана, только с легкой тенью печали. А второй… второй был мне до боли знаком по старым голограммам, но я никогда не видел его живым.       Мой отец. Шми Скайуокер… нет. Мой сводный брат Оуэн Ларс! Он был здесь. Но… почему? Разве он не должен быть совсем в ином мире? Ведь он не был джедаем. И третий, что стоял рядом с Оби-Ваном, его мудрое лицо было мне знакомо из древних архивов — Мастер Йода.       — Энакин. Подойди, — услышав зов, который, казалось, исходил из самого центра Силы, я повиновался, сделав шаг вперед.       — Мастер Оби-Ван? Мастер Йода? Реван? Брат? — в моем голосе смешались удивление и благоговение.       — Всё верно, дитя моё, — произнес магистр, ибо его взгляд проникал прямо в душу. — знаешь ты, почему здесь, да?       — Я знаю, Мастер. Я проснулся здесь, потому что сотворил… множество поступков. И хороших, и ужасных. Я — монстр. Дарт Вейдер.       — Не говори так, Энакин. — спокойно произнес Оби-Ван, его голос был мягким, но твердым. — Темная сторона почти поглотила тебя, но ты нашел в себе силы вернуться. Ты исполнил Пророчество, уничтожив ситхов.       — Все твои ужасные поступки были плодами влияния Палпатина, — добавил Реван, его голос звучал глубоко, как древний раскат грома. — И он вернётся. — от слов незнакомого мне джедая, который также был ситхом, я вздропнул.       — Стой. Разве я не убил его, когда находился на второй Звезде Смерти? Я сам вышвырнул его в реакторное ядро. Палпатин не может так просто выжить.       — Это так, ты уничтожил его физическую оболочку, — подтвердил Оби-Ван. — Но у Палпатина всегда были запасные планы. Он десятилетиями изучал древние ритуалы ситхов, способные переносить сознание.       — А все благодаря голокрону времени. — закончил Йода, качая головой.       — Голокрон… времени? — я никогда не слышал о таком артефакте.       — Это древний артефакт, способный манипулировать временем и пространством. — продолжил пояснять Реван. — Он был создан еще несколько тысяч лет назад. Моя жена, Бастила Шан, пыталась использовать его для моего спасения, когда я был под властью Темной стороны, но я сам, осознав опасность, спрятал его на одной из древних планет Ситов.       — До тебя, — продолжил Оби-Ван, — этим артефактом едва не воспользовался твой сводный брат… Эзра Бриджер. — услышав его имя, я сразу вспомнил мальчишку, когда он и Асока прибыли на Малакор, куда прибыли не только мои подчинённые Инквизиторы, но и поджидал нас всех Дарт Мол. Но что же до той новости, где Эзра — мой брат, это уже были шокирующие новости.       — Мой… сводный брат? Но откуда?       Тут вперед выступил мужчина, которого я принял за своего отца. Его лицо было полно сожаления и любви.       — Когда твоя мать, Шми, скончалась от рук тускенских налетчиков, я был вынужден скрываться от Палпатина. Я принял вымышленный псевдоним, Эфраим Бриджер, и поклялся, что буду защищать твоего младшего брата Эзру, который родился в День Империи. Но ты… ты был уже Вейдером. Я не мог ничего сделать.       На глазах у меня навернулись слезы. Я обнял мужчину, которого знал только по имени. Но не только он обнял меня. Мой сводный брат Оуэн подошёл ко мне и, несмотря на наши холодные отношения, он до сих пор любил меня.       — Прости меня, отец…       — Не стоит извинений, сын мой. Ты не виноват. — прошептал он, продолжая обнимать меня в ответ. Через несколько минут, когда освободил отца из-под своих объятий, мы продолжили наш разговор.       — Так что же стало с голокроном времени? — спросил я, возвращаясь к теме, чувствуя, как внутри меня загорается новая цель.       — Твой брат Эзра смог найти его, но поздно, — ответил Оби-Ван. — Он стал марионеткой в руках Палпатина, который использовал его, чтобы открыть путь во времени. А внучка Императора, Рей Палпатин… она также пыталась управлять им. Они оба сломали таймлайн, создав множество аномалий, пытаясь изменить прошлое. В конце концов, Эзра исчез.       — Один был виноват по случайности, став пешкой в руках тёмного лорда, а другая — по своей собственной воли, за что должна быть наказана. — промолвил Реван.       — Не заслужила она фамилию носить да твою. — добавил Йода своей речью.       — Но… что я могу сделать теперь? — я чувствовал себя потерянным, но с каждой фразой во мне росло не только отчаяние, но и невероятное желание исправить все. Вперед выступил Реван, его глаза горели решимостью.       — Послушай, Энакин. Мы не будем тебя наказывать или прощать. Ты уже сам выбрал свой путь искупления. Но чтобы не допустить дальнейшей угрозы, чтобы спасти галактику от вечного цикла зла Палпатина, тебе нужно вернуться в прошлое.       — Второй шанс даётся тебе, избранный. — произнёс великий магистр и мастер джедаев. — Отправься в тот момент, когда ты еще молод и полон потенциала. Найди Голокрон Времени прежде, чем Палпатин сможет его использовать для своего воскрешения. И самое главное… уничтожь Палпатина заранее, до того, как он сможет посеять семена тьмы в твоей душе. Он отправился за артефактом только спустя 50 лет, но его влияние ощущается уже сейчас.       — Если ты справишься, Энакин, — добавил Кеноби, — ты не только спасешь будущее, но и обретешь шанс на совершенно новую жизнь. Жизнь, которую ты заслуживаешь. — моё сердце сжалось от одной мысли о возможности начать всё заново.       — Отец… мы же когда-нибудь встретимся? — сказал я, прежде чем покинуть своих родственников и учителей. — Да, сын мой, — ответил мой отец, его взгляд был полон бесконечной любви. — А теперь, ступай. Да прибудет с тобой Сила. И не забывай, Энакин… любовь, которую ты чувствуешь, это не слабость. Это твоя величайшая сила.       Вскоре, в мерцающей темноте Чистилища открылась врата, сотканная из чистого света. Я вошел в неё, чувствуя, как Сила обволакивает меня, унося в неизведанное. Мои родные люди и учителя дали мне понять, что не всё потеряно. Сколько боли я причинил людям? Теперь я должен исправить всё.       Обладая как светлой, так и темной сторонами Силы, я понимал, что у меня нет иного выбора, кроме как защитить близких мне людей и построить лучшее будущее. Я вспомнил Падме, мою жену, которую я потерял. Но также я вспомнил Асоку, моего верного падавана, которую я также потерял из-за своих ошибок, оставив её одну в разгар Империи. Они обе заслуживали счастья. И я сам заслуживал его.       Я не мог позволить себе снова потерять тех, кого люблю. Я не мог повторить ошибок, которые стоили мне Падме и оттолкнули Асоку. Возможно, именно в этом втором шансе, получившемся благодаря искажению времени и моей уникальной связи с Силой, я смогу найти способ сохранить их обеих. Или даже больше. Сила дала мне шанс исправить прошлое, и, возможно, это означало не только предотвратить Темную Империю, но и собрать вокруг себя тех, кто был для меня светом, тех, кого я невольно потерял. Чтобы они не были одиноки, как я когда-то был, и чтобы я сам не был одинок. Я воссоздам свой гарем. И я верил, что спасу не только галактику, но и обрету с ними счастливую семью, в которой не будет места боли и потерям.