Sold

— Ваше имя, мистер? — Майкл Байерс. — Вы утверждаете, что ваше имя - Майкл Байерс? Так? — Да. — Вы часто представляетесь чужими именами, мистер Уиллер? — Моё имя - Майкл Байерс. — Что ж… будь по-вашему, Майкл Байерс! Главное, чтобы вы говорили. Мужчина достаёт из переднего кармана брюк диктофон, большим пальцем щёлкает кнопку. С громким стуком вещь приземляется на лакированный деревянный стол. Красный индикатор загорается и гаснет в немом такте. Запись начинает свой ход. — Мистер Байерс, кем вы приходитесь Элеоноре Крестенции Брандт? — Я друг. — Расскажите мне о своём «друге». — Я жил в её доме какое-то время. — Вам известно, чем занимается мисс Брандт? — Она художник. — Вы в курсе, что мисс Брандт обвиняется в совершении преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков? — Нет. — Майкл, расслабьтесь. Здесь вы в безопасности. Сейчас в ваших интересах говорить правду. Ложь вам не поможет, - почти перебивает полицейский. — Расслабиться? В безопасности? - Майк прыскает, протягивает две скованные наручниками руки вперёд, прямо к лицу мужчины. - Может, тогда снимите с меня это? — Вы совершили попытку побега, я не имею возможности снять с вас наручники. Примите мои глубочайшие извинения, - саркастичным тоном произносит мужчина, упирается локтями в стол и нагибается к Майку. - Вы были на выставке Грин-стрит 12 сентября? — Был. — С какой целью вы пришли на это мероприятие? — Я ценитель искусства. — Да, искусство - это прекрасно. - полицейский кивнул, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. - Я вот тоже, знаете, люблю, - он усмехнулся, покачал головой. - Майкл, за двадцать лет работы я насмотрелся на разное искусство. Бывало, заходишь в квартиру, а там на стене картина. Дорогая такая, в позолоченной раме. А рядом, на столе, пара-тройка пакетиков с запрещенкой. И хозяин бурчит: «Это источник вдохновения! Без этого я не могу творить!» - воскликнул мужчина, размахивая ладонями в разные стороны. - Или вот ещё. Пришлось лицезреть обыск одного паренька. Он был талантливым скульптором. Вам нравится скульптура? — К чему этот вопрос? - Майк, насупившись, взирает на собеседника. — Как же? Мистер Байерс, вам не нравится скульптура? — Хватит издеваться, чувак! - он ударяет ботинком стол. - Мне похеру на скульптуру! Можно ближе к делу? — Этот род деятельности требует колоссального труда, - начал мужчина, погружаясь в тему с той особенной повествовательностью. - Человек придумывает образ, создаёт эскизы, наброски, выбирает материал, сооружает каркас. Вы представляете, насколько это сложно? Каким нужно обладать умом, терпением, мастерством, чтобы сотворить нечто подобное? - он выдержал паузу, давая Майку прочувствовать сказанное. - А затем начинается самое главное: лепка или резьба, если материал твёрдый. Месяцы кропотливого труда, иногда годы. А детали? Только на их проработку уходят недели. И лишь спустя огромное количество времени на свет появляется искусство, - мужчина смакует каждое сказанное им слово, улыбается. - Художник вкладывает в своё творение душу. Искусство, Майкл, требует уважения. Того же, что и люди. — К чему эта «вводная часть»? - парень бегло оглядывает полицейского, не переставая хмуриться. — Этот юноша, про которого я говорил, хранил в головах своих скульптур килограммы наркотиков. Кокаин, амфетамин, метадон, - мужчина перечислял, демонстративно загибая пальцы, пока резко не ударил кулаком об стол. - Я повторю свой вопрос. С какой целью вы пришли на выставку 12 сентября? Майк дёргается от громкого звука. Грудь учащённо вздымается, ногти с болью впиваются в кожу, а брови поднялись вверх. Он проглатывает сухой комок, застрявший в горле, прежде чем произнести свою речь.

***

— Хэй, Нэнс! Как твои дела? - наматывая на палец силиконовый шнур от телефона, парень произносит это с ободрением. До ушей Хезер Отто доносится лишь тонкое жужжание, сколько бы она ни пыталась подслушать чужой разговор. — Мгм, мгм… - Майк кивает, его загадочно-задумчивая поза вмиг меняется, и, заметив, что Хезер пытается расслышать слова Нэнси, он сильнее прижимает телефонную трубку к уху. - Да, я слушаю.  Девушка скалится и уже через секунду демонстрирует Майку проколотый язык. Она скрещивает руки на груди и показательно отступает на пару шагов, всем своим видом изображая скуку. На это Майк лишь закатывает глаза и снова возвращается к разговору с сестрой. — Да-да! Я слышу! - он зарывается пальцами в свои волосы, чуть тянет их. - Купила? Есть! Спасибо! - Майк подпрыгивает, радуясь.  Хезер несколько раз кашляет, привлекая внимание Майка. Затем указывает на себя пальцем и переводит его на телефон в руках парня. — А-а-а… Вот ещё, Нэнс… Хезер хочет поехать со мной, ты… - Уилер мнётся, шумно выдыхает и наконец начинает говорить умоляющим тоном. - Ты не могла бы взять билет и для неё? Прошу! Пожалуйста! Мы всё вернем через месяц, когда придёт стипендия, обещаю!  Девушка несколько раз поспешно кивает, подходит к Майку, вытаскивает трубку из его рук и сразу начинает говорить: - Да, привет, Нэнси! Пожалуйста, пожалуйста! Этому олуху можешь не верить, но уж я-то точно всё верну - перед женщинами я слово держу! Особенно перед такими умными и красивыми. - она хитро ухмыляется, смотря на озлобленное лицо Уилера.  Какое-то время Майк, затаив дыхание, ждёт хоть малейшей реакции Хезер на слова Нэнси. Она молчит, и по её лицу одна за другой сменяются эмоции, но ни одну из них парень не может прочесть. — Боже мой! Спасибо, Нэнси, я тебя люблю! Ты самая прекрасная на всём белом свете! - говорила она поверх бурчания на том конце провода. - Спасибо, спасибо! Ага, передаю телефон «мелкому засранцу». - девушка передаёт трубку Майку. Майк шумно выдыхает, легко ударяет Хезер по плечу и подносит телефон к уху. — Да, спасибо, Нэнс. Мы обязательно всё вернем вместе, - он выделяет слово «мы», кидая грозный взгляд на девицу.  Диалог Уилеров длился ещё несколько минут, пока Майк не повесил телефонную трубку. Он засунул руки в карманы джинсов и рассматривал конструкцию всей будки, думая о чем-то своём. Решив, что Майк уже достаточно осмыслил весь разговор, Хезер запрыгнула ему на спину, но он стремительно скинул её и рассмеялся. Парень двинулся прочь, а девушка торопливо зашагала следом. — Ты рад, Уилер? Только представь: ты, я и Нью-Йорк! - Отто раскинула руки, воображая в голове всю громадность города. — Был бы рад, если бы я поехал один.  — Эй! - обиженно воскликнула девушка, резко остановившись. — Ладно тебе, успокойся, Хезер, - Майк обернулся к ней, потянул за руку и продолжил путь. - Я счастлив, что ты едешь со мной. По крайней мере, будет не так стрёмно потеряться в каком-нибудь захолустье, если мы будем вдвоём. — Ты сладость, Майки! - с неистовой лаской и умилением сказала Хезер, и, услышав эту интонацию, Майк сморщил нос. - Меня сейчас сгрызет зависть к самой себе! Мы обойдем все секонд-хенды, которые только встретятся нам по дороге!  — Секонд-хенды, серьезно? - парень фыркает. - Тебе не хватает тонны тряпок в твоём шкафу, который и без того закрывается со скрипом? Кстати, смею напомнить, что это не только твой шкаф, но и шкаф твоей бедной соседки, которая хранит свои три юбки в разломанном ящике комода! - он почти тычет пальцем Хезер в нос, а та с силой отталкивает его руку. — Чего это ты её защищаешь, друг? - девушка кривится. - Она тебе нравится, что ли? Даже если так, ты сам говорил, что у меня потрясные образы, так что это важнее! — Потрясные образы? - Майк пыхтит, сужая глаза. - Моя сестра в восемь лет одевалась лучше, чем ты. И даже если я, предположим, правда так сказал, то значит - был пьян. — Ах так? Тогда костюм на свадьбу Лукаса будешь выбирать себе сам! - вспыхнула Хезер, возмущённо вскинув руки. — Хез, мне вообще плевать, в чём идти на свадьбу Лукаса. Я иду на праздник, а не на показ мод. — Ага! Гляньте на него, великий игнорщик Vogue! Придут все твои друзья с девчонками - выглаженные, наряженные, а ты явишься в футболке со скелетом на мотоцикле. Уверяю: над тобой будет ржать каждый.  — Хорошо, милая! - Майк фыркнул, на ходу разводя руками. - Но окажись на моём месте ты, давно бы превратила эту футболку в топик, бандану или ещё чёрт знает во что и напялила бы поверх голого тела! И это, по-твоему, мода? - закончил он, смерив Хезер насмешливым взглядом. — Между прочим, это было бы сексуально! Не то что твои бесформенные свитера, в которых ты похож на грустного дедушку. — Я похож на нормального человека, который не пытается каждый день участвовать в карнавале, - парирует Майк, в его голосе слышна лишь привычная обоим подколка. — Карнавале? - Хезер хватается за сердце с преувеличенным драматизмом. - Ты назвал мои аут-фиты карнавальными? Да мой гардероб - это искусство, Уилер! Каждый день я создаю себя заново. А ты... - девушка оценивающе смотрит на Майка. - Ты застрял в 80-х и даже не пытаешься расконсервироваться, зато высмеивать то, что для меня важно, у тебя всегда отлично получается! — Я не законсервировался, блять! Мне так комфортно!  — Комфорт - это скучно, - Хезер закатывает глаза. - Знаешь, в Нью-Йорке на тебя будут пялиться, если ты выйдешь в таком виде. Там все следят за модой! — В Нью-Йорке всем всё равно друг на друга, - Майк пожимает плечами. - Уилл писал, что там можно хоть в трусах ходить по главной улице, и никто даже бровью не поведет. — О, так ты уже изучил вопрос? - Хезер приподнимает бровь. - И много Уилл писал про моду?  — Это последнее, что мы с ним обсуждаем. — «Обсуждаем», - девушка усмехается, повторяя его слова. - Когда вы в последний раз разговаривали? Может, полгода назад? Или полгода и два дня? — Это неважно, Хез, когда-то же общались.   — О, уиллеровская логика! «Когда-то» - это твое любимое мерило, ведь так? «Когда-то мы спасали мир». «Когда-то у нас была компания». «Когда-то я разговаривал с лучшим другом». — Заткнись, Отто, ты начинаешь меня раздражать, - на лице Майка проступает нарастающая злоба, даже ноздри у него подрагивают. Уилер смотрит ей в спину. Хезер медленно идёт к крыльцу общежития, шаркая кедами по асфальту. Поднявшись на третью ступеньку, она останавливается и оборачивается к другу. — Ну и что дальше?  Майк молчит, застыв с приоткрытым ртом. Несколько раз его губы дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Стоя посреди тропинки, он суёт руки в карманы и поднимает глаза на подругу. — Ты перегнула, - произносит он. — Я перегнула? - Хезер издает короткий смешок. - Майк, я просто сказала то, от чего ты всё время пытаешься уходить! — Нет, - он резко качает головой. - Ты сказала это, потому что хотела меня задеть. Девушка на мгновение замирает. Ветер Чикаго шевелит выбившиеся кудрявые пряди у её висков. За её спиной с раскатистым звуком распахивается входная дверь, и из здания вываливается толпа студентов. Они юрко лавируют между Хезер и Майком, вынуждая обоих на секунду отвлечься и проводить их взглядами. — Ладно, - говорит Хезер после паузы. - Может, и хотела. Но ты задел меня первым, сказав, что я хреново одеваюсь! — Я пошутил, Хез! — Ясно, - отрезает она. Отто отворачивается, собираясь зайти внутрь, но Майк вдруг поднимается на ступеньки вслед за ней. — Хезер. Она не реагирует. — Хезер, твою мать! — Что? - она оборачивается слишком резко, что заставляет Майкла отшатнуться. Они стоят почти вплотную. Он ниже на одну ступеньку, но всё равно ближе, чем обычно позволяют себе после неприятного диалога. Майк выдыхает, проводит ладонью по лицу. — Прости. — За что именно? Уточни. Я хочу сохранить этот момент в моей голове! — Черт, - устало молвит Майк. - Просто прости. Это было тупо. Хезер ещё секунду смотрит на него, потом медленно спускается на одну ступеньку ниже, оказываясь с ним почти на одном уровне. — Хорошо. Тогда и ты прости. — За что именно? - передразнивает он, ухмыляясь подруге. — За Уилла. Это тоже было тупо, - девушка виновато взирает на Майка. — Да. — Да - в смысле прощаешь, или да - это было тупо? — Всё вместе, - бормочет он. Хезер пихает друга плечом и негромко смеётся.  В общежитие они заходят бок о бок. В нос сразу бьёт резкий запах хлорки. В вестибюле натужно гудит старый автомат со снэками и газировкой. По дороге к лестнице им приходится обойти парней, сцепившихся в каком-то бессмысленном споре у стены, нескольких девчонок с охапкой простыней и злую уборщицу, которая скалится, заметив грязную обувь Майка.  Поднявшись на свой этаж, Майк уже собирается свернуть налево, к своей комнате, но Хезер тянет его за край футболки. Он поворачивает на неё голову, на лице играет немой вопрос. — Спасибо, что согласился взять меня с собой, - шепчет та. — У меня был выбор?  Уилер внезапно трет её волосы на макушке о свой кулак, и Хезер тут же отпихивает его, сердито вскрикивая. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, и в моменте у Майка вдруг возникает желание обнять её. Он резко притягивает Хезер к себе, обхватывая обеими руками и крепко вжимая в грудь. Девушка сначала замирает, удивлённо распахнув глаза, но почти сразу обмякает и обнимает его в ответ. — Спокойной ночи, Майк, - желает она, отстраняясь от друга. - Не забудь взять с собой в дорогу щетку. — Сладких снов, Хез. Не забудь оставить дома хотя бы половину своего гардероба. 

***

Как же на руку ложилась пасхальная неделя выходных, начало которой ровно смыкалось с концом каникул. Пребывание Майка в Нью-Йорке растянулось на целые три недели, и он был рад изначально, что не нужно думать о понедельнике и о грядущей сдаче экзамена по поэзии. Но в груди колебалась одна птичка колибри, которая часто цеплялась клювом за внутренности тела Уилера, не давая ему успокоения. Страшен сам выход в огромный город, не то чтобы Чикаго - из маленьких поселений, но и не Нью-Йорк уж точно. Майк боялся неизученной им толпы контингента: какие у них там вообще обычаи и традиции? Наверняка ещё весь штат выйдет на улицы в преддверии праздника. Сейчас, когда за окном пейзажи лесов сменяли маленькие деревушки, Майклу вспомнился Хоукинс. Его одолела светлая грусть из-за нахлынувшей ностальгии по дому. Парень часто выдумывал себе сценки в голове с вечно загруженной мамой и вечно закисшим на своем кресле перед телевизором папой. Нередко думал о Холли, о том, как она наверняка уже переступает черту между дружбой с девчонками и дружбой в «плохой» компании. Майку было смешно представлять свою вот-вот четырнадцатилетнюю сестру с сигаретой, прячущейся на парковке у супермаркета. Наверное, неправильно с братской стороны выдумывать образ своей курящей младшей сестренки, но Майк отчаянно хотел верить в то, что после всего, что они пережили раньше, после кошмарных ужасов, которые им подарил Векна, она сможет жить обычной жизнью обычного ребенка и также сможет стать среднестатистическим подростком, без психических расстройств. Он приезжал к семье на все праздники, как и Нэнс: на Рождество, на дни рождения, на День независимости и День благодарения. Но именно в этот апрель родители оповестили, что не смогут принять старших в доме, так как у Холли запланирована поездка в музыкальный лагерь. Да, девчонка играет на тромбоне и совершенно этого не стыдится. Майк горд ею за выбор такого нетипичного инструмента - девочка её возраста наверняка выбрала бы фортепиано или флейту, но никак не тромбон. Раз уж уикенд со всей семьей не смог состояться, Нэнси предложила Майку приехать к ней. Кто знает, может, она своим инстинктом опеки над младшей кровью решила созвать его к ней, чтобы он лишний раз не шастал по чикагским клубешникам. А может, и просто соскучилась и уже по привычке не может провести праздник без брата. Или может, она вообще беременна и хочет рассказать об этом Майку первой? Бред, этот вариант Майк откинул первым. На одной из остановок Хезер потащила Майкла из автобуса к автоматам с дешевым кофе, и эта идея смутила парня. Он не хотел, чтобы подруга подзаряжала свой генератор энергии, а то за пару часов поездки особа уже успела поднадоесть Майку. Она затыкалась только тогда, когда раскрывала очередной журнал мод, который специально взяла с собой для чтения в долгой поездке. Стоит отметить, что Хезер помешана на одежде не просто так. Это её главный способ самовыражения. Хезер выросла в доме, где Бог был не абстракцией, выдуманной людьми для контроля общества и сбора денег, как считала сама девушка, а профессией отца. По воскресеньям он служил в маленькой церкви, говорил о милосердии и принимал исповеди, а дома снова становился жестоким мучителем, как и мать - набожная, улыбчивая женщина, прекрасно знавшая, что никто не поверит избитым детям.  Хезер и её трех сестёр учили, что смирение угодно Богу, боль заслужена, а страх спасителен. Любовь здесь измерялась ремнем, гречкой на коленях и тёмным подвалом без капли воды.  Но даже в этом доме в Хезер с детства жило что-то своё. Спрятанная под половицей кукла с ярко-розовыми волосами, украденная блестящая заколка. В её крошечном блокноте жили женщины в перьях, блёстках и кожанках. Она до сих пор помнила, какое впечатление произвели на неё панки, впервые увиденные на дискотеке: словно её фантазийные рисунки ожили и вышли в свет. В старшей школе она собирала свою первую коллекцию из найденных вещей на мусорке и дешёвой косметики. Хезер переодевалась в школьном туалете, а перед возвращением домой снова превращалась в пай-юницу из церковной семьи. А в ночь перед выпускным, когда отец нашёл её тайком сшитое за долгие месяцы платье и сжёг его в камине, Хезер наскоро собрала свои вещи в магазинные пакеты и сбежала.  С тех пор она красит волосы во все цвета сразу, обкалывает лицо, носит всё, что вспыхивает в глазах, лишь бы ни Бог, ни семья, ни кто-то ещё больше никогда не решали за неё, какой ей быть. Наверняка вся эта тяжелая судьба Хезер Отто и связала её с не менее травмированным Майком. Юноша был первым, кто существовал с ней просто так. Он всегда поддерживал её энтузиазм, беспринципность и фриковатость. Да, хоть в их дружбе прослеживаются споры и подколы, они все равно принимают друг друга. Майкл в первый год обучения в колледже был одиноким волком, даже не пытался кого-то подпустить к себе ближе, чем на пушечный выстрел. Стоит учесть, что попытки завести друзей у него были, но они не продлились и недели. За такой короткий срок Майк смог вообразить в голове картину своей жизни: пусть он и неудачник, оставшийся один в свои восемнадцать лет, но он точно никогда не будет массой серого глупого общества. Встреча с Хез была внезапной. Девушка, перепутав стороны коридора, зашла в его комнату, застав Майка практически голым. Он продолжал переодеваться, так как не мог и подумать, что в его комнату может зайти кто-то, кроме его молчаливого соседа. Как только парень повернул голову, он заметил непривычный образ человека. Перед ним стояла кукла-матрешка воплоти, с громкой музыкой, доносящейся прямо из наушников. Отто попыталась удалиться с беглым «прости, прости, прости», но Майк, засунув одну ногу в штаны, остановил её.  Он узнал мотив песни из CD-плеера девушки и остро почувствовал, как сильно по ней скучал. Ему даже не верилось, что эту песню может знать кто-то ещё, кроме него. Отпустить Хезер, не сказав об этом хотя бы пару слов, парень не мог. Так у них завязался диалог, который, кажется, не прекращался сутки. Хезер оказалась многогранным собеседником, никогда не лезла в карман за словом. Они говорили обо всем, каждая тема переливалась в четыре новых, и ребята не забывали обсудить параллельно что-то ещё. Хез была первой девчонкой, которая могла назвать каждого персонажа «Звёздных войн» или по памяти узнать панель из The Dark Knight Returns.  Буквально на тридцатой минуте беседы Майк уже понимал, что это не последняя их встреча. Так и произошло. Безумство, но она не такая, как все, Уилер тоже не такой, как все. Два этих странных одиночества встретились при таких же странных обстоятельствах и стали друг для друга опорой и поддержкой на все годы текущего обучения. Сейчас Хез протягивала Майку белый картонный стаканчик с сомнительным наполнением под названием «кофе», и улыбалась во все тридцать два. Девушка все ещё болтала без умолку, а Майк, мимолетно вспомнив их первую встречу, отбросил мысль о том, что она его утомляет. — Та-дам! - Хезер ударила стаканчиком по руке Уилера, коричневая жидкость расплескалась, попав на рукав олимпийки парня. - Оу, прости! Внезапный кастом твоей кофточки. — Бля, Хез, как обычно! - Майк безрезультатно оттирает образовавшееся пятно ладонью, а после забирает стаканчик из рук подруги. - Это точно можно людям?  — Нет, людям нельзя, но чудилам с мрачной миной - самое то, - рот девушки расплывается в улыбке, она, удерживая стаканчик в одной руке, другой выуживает из кармана пальто смятую пачку сигарет, ловко подцепляет одну губами и, сунув пачку обратно, начинает торопливо шарить по карману в поисках зажигалки.  Парень замечает её неловкие попытки и, достав из кармана своих джинс зажигалку, подносит огонёк к сигарете. Она благодарно кивает и жадно делает долгожданную затяжку. — Спасибо, Чудила-Мрачная-Мина? - лыбится Майк. Девушка угукает, тихо посмеивается и тут же заходится кашлем от табачного дыма, осевшего в лёгких. Майкл делает глоток кофе и с удивлением понимает, что напиток не такой уж мерзотный, как он ожидал. — Ты сегодня прямо особенно молчаливый, - подмечает девушка, не выпуская сигарету из зубов и щуря один глаз, когда дым лезет в лицо. - Переживаешь, небось? — Очень точное наблюдение. В ответ могу только сказать, что ты сегодня суперразговорчивая. — Что в твоей голове, мистер Уилер? И правда, что же в твоей голове, Майк Уилер. Его тревожили мысли не только о чужом городе, не только о возможных сестринских доканываниях и расспросах об учёбе. Он почему-то не мог отделаться от мыслей о своём друге - об Уилле. Стоит ли звонить ему и говорить о своём приезде? Обрадует ли его эта новость или, наоборот, огорчит? Захочет ли он встретиться? А если они всё же увидятся, то куда пойдут? Взять с собой Хезер или оставить её в квартире Нэнс? Выпить или остаться трезвыми? Говорить о старых друзьях или попытаться завести разговор о чем-то новом? И ответит ли Уилл на звонок вообще?  Чем больше он думал, тем сильнее накручивал себя. Вопросы множились один за другим, и скоро он уже не мог понять, что именно его беспокоит больше всего. Скорее, его пугала сама возможность встречи с Байерсом. Что, если Уилл разочаруется? Что, если им будет неловко рядом друг с другом? Что, если они поймут, что стали совсем чужими? Эти мысли ходили по кругу, становились всё тяжелее, и в конце концов он будто провалился в них целиком, уже не находя ни простого решения, ни покоя. Майкл проводит большим пальцем по шершавой боковине стаканчика, поднимает глаза на Хезер и криво смеётся. — Да всё подряд. — Ужасно конкретно. Нет, правда! Что не так? Ты не рад, что я напросилась поехать с тобой? - Хезер выпускает дым в сторону и сужает глаза. — Нет! Ты что? Ты здесь не причем, - Майк опускает взгляд себе под ноги, под носком обуви парень катает мелкий камешек. - У меня… Не знаю. Странное какое-то чувство. — Какое? — Будто впереди что-то есть. Не обязательно плохое. Просто… - он пожимает плечами. - Нечто из разряда того, от чего невольно начинаешь мандражировать. — Это из-за поездки? Я права? - девушка хмурится. — И да, и нет. — Обожаю твои ответы, Майк. Не хочешь говорить - скажи об этом сразу, и я отвяну! — Просто иногда ты долго о чем-то не думаешь… Ну или делаешь вид, что не думаешь. А потом оно вдруг оказывается совсем близко, и ты уже не можешь от этого отмахнуться. Хезер несколько секунд смотрит на него молча, стряхивает пепел. — Это про Нью-Йорк или не совсем? — Про многое. — Майк, - она скалится, и парень, не сдержав усмешки, щёлкает её по носу, забирает сигарету из рук и затягивается сам. — Я вполне серьёзно, - он выдыхает облако дыма и продолжает говорить: - Про людей, которых давно не видел. Про то, что надо будет снова с кем-то говорить так, будто между вами ничего не изменилось. Про это тупое чувство, когда не понимаешь, остался ты для человека тем же самым или уже нет. — А. Вот оно что. Но все равно неясно, с кем ты собрался видеться и болтать «как раньше»?  Он уже жалеет обо всём сразу: о своей кислой роже всю дорогу, о том, что не вкинул для Хезер ни одной дурацкой фразочки, ни одной шутки, о том, что вообще дал повод для этого разговора и, как последний идиот, сам же начал говорить. Хезер ведь прямым текстом предлагала ему промолчать, но нет - Майк оказался тупицей. Он делает глоток кофе и задумчиво всматривается в растянувшуюся перед ним парковку. — Ты, помнится, говорила, что отвянешь, если я скажу, что не хочу это обсуждать? - из-под челки Майк смотрит на Хезер и вскидывает одну бровь, неуклюже пытаясь замять диалог. — О-о-о нет, друг, теперь ты обязан мне всё рассказать! Сказал «а» - говори и «б». Девушка скрещивает руки на груди, не замечая, как стаканчик наклоняется в сторону. Напиток тут же проливается ей на пальто. Чертыхнувшись, Хез резко отдёргивает руки, анализирует на мокрое пятно, а затем со злостью сминает стаканчик и метко швыряет его в мусорный бак. — Молодец, Отто, теперь мы квиты! — Если ты думаешь, что освободился от разговора этим щекотливым моментом, то ты ошибаешься, - параллельно сказанной фразе она отряхивает рукой мокрую ткань. — Хез, я говорю про Джонатана. Я боюсь встречи с Джонатаном. Ложь сорвалась с языка Майка быстрее, чем он успел сообразить, что вообще, нахрен, несёт. Тот даже слегка отшатнулся, будто и сам опешил от своих слов. — Джонатан?.. - девушка протяжно экает, вопросительно изгибая брови. - Не напомнишь, кто это? — Бывший сестры.  — Бывший сестры? - Хезер фыркнула. - Какое тебе дело, до бывшего Нэнси?  — Мы раньше хорошо общались. Дружили. Постоянно были рядом, короче… — Погоди, погоди! - девушка водит поднятым указательным пальцем из стороны в сторону. - Джонатан - это брат Уилла? Да? Я вспомнила! - она подпрыгивает, складывая руки замком. - Джонатан Уилла! Точняк!  Сейчас Майка накрывает стыдом ещё сильнее, чем в тот момент, когда он осознал, что Хезер так легко верит его лжи, просто потому, что не ждёт от него обмана. И зачем вообще нужно было врать, если в конце концов всё равно всё свелось к Уиллу? — Да-а-а… - скупо смеясь, тянет Уилер. - Тот самый брат Уилла, - теперь уже Майк качает указательным пальцем из стороны в сторону, подтверждая догадку Хезер. — Майк, вам обязательно нужно увидеться! - девушка вспыхивает идеей. - Если между вами правда была близость, то вы и сейчас сможете найти общий язык. Так что не робей и не накручивай себя раньше времени! Обя-я-язательно встреться с ним и посмотри, что из этого выйдет! Даже если встреча будет дерьмовой, то ничего ужасного в этом нет. Ваши пути разошлись и всё такое, вы меняетесь, у вас теперь разный круг лиц, чёрт, ты вообще брат его бывшей, - она смеётся. - Короче, забей! Всё будет хорошо. Хезер ткнула пальцем в небо, но попала точно в цель. Она сказала Майку именно то, что ему хотелось услышать, и, внимая лепту подруги, он немного расслабился. Может, и впрямь всё не так страшно. Майкл делает последнюю затяжку, тушит бычок о край мусорного бака, засовывает руки в карманы олимпийки. Парень направляется к открытому автобусу, к которому уже начинают стекаться люди с кучами булок из супермаркета. Уилер кивает головой в их сторону. — У кассира, кажись, будет премия. — Жесть, Майк! - быстро выпаливает Хез. - Мы ничего не взяли!  Она резко хватается за голову и быстрым шагом уносится в магазин, разыгрывая из происходящего целую трагедию. Майкл тащится за ней следом, посмеиваясь себе под нос над её актерством. Идея была такой, просто не напоминать о Джонатане Хезер. Если молчать, она и не вспомнит, по крайней мере Майку отчаянно хочется верить в это. Если Нэнси не заведет о нём диалог, то казуса не случится. Вряд ли Хезер станет расспрашивать у сестры насчет её бывшего парня, это как минимум неэтично.  Майк думал об Уилле почти всю дорогу. Час за часом, пока собственные мысли не начали его смущать. В прошлом году, когда он ехал к Дастину в Кингстон, всё было иначе. Тогда не было этих нескончаемых раздумий, не было внутреннего конфликта - только ликующая радость от предстоящей встречи. Он не анализировал, не взвешивал каждую мысль и не задавался вопросами, на которые сам не хотел отвечать. Сейчас же никто не заставлял его встречаться с Байерсом. Никто даже не знал, что он вообще окажется поблизости. Но как можно не увидеться с лучшим другом, оказавшись в его городе? Как будто само это слово «лучший» не оставляло ему выбора, тянуло за собой обязательство, от которого нереально отказаться.  И всё же, чем ближе он был, тем сильнее становилось это необъяснимое чувство. Может быть, дело было не в самой встрече, а в том, что она могла за собой повлечь? Майк думал так до следующей остановки после, в сумме, пятнадцатичасовой поездки. Там он заперся в телефонной будке, сославшись на то, что нужно позвонить Нэнси и предупредить о скором прибытии. Но на самом деле он стоял, сжимая трубку, и снова и снова пытался ввести номер Уилла. Парень вздрагивает и резко ударяется локтем о стекло, когда в тишине комнатки раздаются громкие, настойчивые удары. — Уилер, давай быстрее! - после стуков Хезер прижимает к стеклу обе ладони и подаётся вперёд, почти касаясь его лицом и щурясь сквозь мутную поверхность. — С-сейчас, Хез, потерпи! - запинается Майк и начинает судорожно вводить номер Байерса. Он машет рукой, отсылая девушку назад. Возможно, он бы так и не решился позвонить ему, если бы не торопливость Хезер Отто. С Майка сошло семь потов: он стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно закусывал губу и часто поглядывал на отрешённую Хезер, которая бесцельно пинала воздух снаружи. Гудки прекратились - воцарилась тишина. — Э-э… Привет? Это Ма- — «Привет! Вы позвонили Уильяму Байерсу. Я сейчас не могу подойти к телефону, пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала, и я обязательно его прослушаю!» - весело донеслось из трубки, которая почти трещала под крепкой хваткой Уилера. Парень выдохнул, медленно вешая телефон обратно. Наверное, это к лучшему, что он не ответил. Всё, что ни делается, - к лучшему. Майкл развернулся, отворил дверь и ступил на асфальт. Хезер, очнувшись от праздности, бросила окурок на землю и живо подбежала к Майку. Она шла рядом с ним почти боком, пока парень уверенно направлялся к автобусу и даже не думал останавливаться. — Что она сказала? У неё есть еда для нас? - тараторит Хез, смотря широко раскрытыми глазами на друга. Майк отмалчивается. - Почему ты так быстро вышел? — Она не ответила, - твердо парирует парень, уже поднимаясь по автобусным ступеням. Хезер хмурится не столько на слова Уилера, сколько на то, как он их бросает ей через плечо. Девушке ничего не остаётся, кроме как за ним пойти следом.   Майк движется по проходу, падает на сиденье у окна, не глядя, перехватывает с соседнего кресла наушники Хез и надевает на голову. Откидывается на спинку, вытягивается, взгляд упирает в окно ещё неподвижного автобуса. Хезер стоит, не двигаясь, и долго смотрит на него. Она опускается рядом, разворачивается к Майку всем корпусом и начинает досконально разглядывать его лицо. Майк ловит это краем зрения, автоматически напрягается. Челюсть сжимается, он нервозно стягивает наушники набок и поворачивается к ней. Косой, колкий взгляд, безмолвное «что?». Хезер сразу сдаёт назад, выпячивает нижнюю губу и отрицательно кивает. Тут же наклоняется, подхватывает рюкзак с пола и начинает в нём рыться. Майк наблюдает за ней некоторое время, пока не отводит взгляд. Одним движением руки ставит наушники на место и снова принимается разглядывать пейзаж из окна. Через пару минут автобус дёргается и трогается с места. Музыка сбивает поднимающийся поток думы Майка. Тот закрывает глаза, сползает глубже в сиденье и пытается уснуть. Лучше переждать оставшиеся пять часов в вязкой дрёме, чем наедине с самим собой. Так и произошло. Майк проснулся за десять минут до прибытия. Автобус уже шёл медленнее, тяжело перестраиваясь между ранними машинами. За окном серый рассвет размывал очертания города. Нью-Йорк, который постепенно проступал через запотевшее стекло, пока не казался американской мечтой. Кирпичные стены, бесконечно тянувшиеся ряды окон, фигуры укутанных в шарфы людей.  Хезер спала, съёжившись в кресле и подтянув колени. Майк легко коснулся её голени, та резко вскинула голову, сонно поморщилась, промычав что-то про холодные пальцы Уилера. Автобус остановился в пять утра. Они вышли последними, волоча за собой сумки. После двадцати одного часа в дороге тело было ватным. Воздух снаружи оказался влажным и прохладным, поразительно свежим после автобусной духоты. Вокруг всё ещё жило вполсилы, Нью-Йорк спал. Майк поднял руку, и к бордюру подкатило жёлтое такси. Ребята молча забрались внутрь. Хезер сразу прильнула виском к стеклу, а Майк назвал адрес Нэнси и откинулся на сиденье, прикрыв глаза всего на секунду, но и этого хватило, чтобы ощутить, насколько он выжат. Водителю автобуса, наверное, было легче всех за последние сутки: того, кто вёз их первые десять часов, давно уже сменили, а Майк с Хезер так и остались в этой бесконечной поездке без настоящего сна и без возможности вытянуться в полный рост. Такси понесло их через просыпающийся город. Они миновали пустоватые перекрёстки, магазины с опущенными решётками, первые открытые кофейни, возле которых уже стояли люди в пальто со стаканами в руках. К шести утра машина свернула на тихую улицу в Куинсе. Форти-Тёрд Стрит выглядела тусклой в пасмурную погоду: выстроенные в шеренгу кирпичные домишки с зашторенными окнами, аккуратно обстриженные палисадники - и только яркие цветы добавляли этим бесконечным стенам хоть немного цвета. Такси остановилось у нужного дома. Майк расплатился, выбрался наружу и достал сумку. Хезер вышла следом, разогнула спину и сразу поморщилась. Непродолжительное время они стояли в безмолвии на тротуаре, привыкая к тому, что дорога наконец закончилась. Они поднялись по ступеням к двери Нэнси. Майк задержал руку у звонка, наконец осознавая, что он действительно в Нью-Йорке, стоит у дома Нэнс, а впереди - долгие три недели, которые он обещал себе провести с сумасшедшей активностью. Хезер стояла чуть ниже, помятая от сна, но с живым блеском в лице, который не смогла вытравить даже эта мучительная дорога. — Может, она оставила ключ под ковриком? Не думаю, что кто-то не спит в шесть утра, - пробормотала Хезер, присела и, опустившись на корточки, начала шарить по полу руками у порога.  Майк обернулся и посмотрел на неё сверху вниз, всё ещё держа руку у звонка. Дверь распахнулась так внезапно, что Майк вздрогнул и тут же обернулся - на лице расплылась широкая приветственная улыбка. Но она почти сразу сползла, едва он увидел, кто стоит на пороге. Перед ним стоял Джонатан. Он наверняка услышал шебуршание за входной дверью и поэтому решил открыть. Майк оглядел его и заметил клетчатые домашние штаны и белую майку, волосы на голове были растрёпаны, а лицо выдавало недавнее пробуждение. Сам парень уже улыбался ребятам. — Привет, ребята! Э-э… - он смотрит вниз на Хезер, которая все ещё шастала по крыльцу.  — Ой! Приветик! - девушка подняла глаза на Джонатана и быстро выпрямилась, потянула руку к нему. — Я Хезер! — Я Джонатан, очень приятно, - парень пожимает её ладонь и немного посмеивается. — Дж-Джонатан? - она убирает руку в карман пальто и смотрит на Майка с хмурым выражением лица.  Майк и сам не ожидал появления Джонатана в этом месте - настолько, что, кажется, всё их знакомство с Хезер он простоял с открытым ртом. Не придумав ничего лучше, он накинулся на Джонатана с объятиями и восторженными возгласами. — Джонатан! Мой Бог! Что ты здесь делаешь? - отрываясь от объятий, тараторит Майк. — Сюрприз! - где-то за спиной парня показалась Нэнси, она скрестила руки на груди, укутавшись в фиолетовый кардиган.  — Нэнс! - Майк пробрался к ней, обогнув Джонатана, и тоже принялся обнимать, несколько раз задев сестру сумкой. — Как добрались? - отлынув от брата, интересуется Нэнси. — Н-нормально, но… - он начинает говорить шепотом, сморщивая нос. - Почему здесь он? - парень выделяет местоимение «он». — Долгая история, - таким же шёпотом отвечает Нэнси, затем во весь голос продолжает: - Может, вы зайдёте, и мы потом обо всём поговорим? Давайте, давайте, проходите, - девушка крутит рукой, зазывая Хезер внутрь. Хезер уже наклонилась за своей брошенной на пол сумкой, но Джонатан успел раньше и подхватил её на лету. Она бросила ему пару фраз про галантность, натянула до боли любезную улыбку и почти бегом рванула к Майку. Майк тем временем приметил в гостиной пустой жаккардовый диван, швырнул на него свою сумку и протянул Хезер руку. Та сразу сунула ему рюкзак, и он отправился туда же. Майк уже собрался плюхнуться на диван, но Хезер остановила его, сложив ладони рупором у самого его уха. — Прикинь, как круто. Ты же хотел с ним увидеться? Вас буквально судьба свела! — Д-да. Судьба… - парень закусывает губу от смущения. В этот момент Джонатан подошёл и аккуратно положил сумку Хезер на диван. Неловко пожал плечами, потом машинально потер предплечье. — Один из вас может остаться здесь, а второй - в подсобке наверху. Там есть раскладное кресло. Простите, надо было всё-таки купить раскладушку. — Да, Джонатан, раскладушку купить стоило, - сердито подхватила Нэнси, заходя в комнату. С двумя кружками чая в руках она подошла к дивану и поставила их на столешницу перед ним. — Располагайтесь пока тут. Джонатан потом перенесёт вещи, если понадобится. — Да не нужно, всё супер, мы оба будем спать здесь, - бодро заявила Хезер. — Оба? - удивляется Нэнси, её уши невольно дернулись вверх. - Вам тут вряд ли хватит места. — Нет-нет, всё отлично, мы поместимся. Да, Майк? — Да, всё так. А что ему ещё оставалось? Не выставлять же Хезер в неловком свете. К тому же на диване они и правда могли уместиться - если лечь валетом.  Нэнси ещё пару секунд смотрит на них так, будто собирается возразить, но потом только шумно выдыхает через нос. — Ладно. Как хотите. Только потом не нойте, что у кого-то локоть в печени или пятка в зубах. — У меня нет таких длинных ног, чтобы пяткой достать до зубов, - невозмутимо отзывается Хезер и тут же тянется к кружке. - О, чай! Нэнси, я уже тебя обожаю. — Это взаимно, пока ты ничего не сломала, - сухо бросает та. Джонатан хмыкает себе под нос и отступает на шаг, будто не знает, куда деть руки. Майк замечает это и почему-то сразу вспоминает себя самого пару минут назад, на крыльце, когда дверь открылась и вся его внутренняя подготовка к этой поездке разом пошла к черту.  — Мы пытались дозвониться до вас в полночь, простите, если разбудили, - Хезер виновато смотрит сначала на Нэнси, потом на Джонатана. — В полночь? Странно, но звонки не поступали, - Нэнси переводит взгляд с задумавшейся Хезер на брата. - Майк, сходим на кухню на минутку? — Зачем? - сразу настораживается он. — Затем, что я тебя позвала, - отрезает она. — Я тоже хочу на кухню! - мгновенно вклинивается Хезер. — Нет, не хочешь, - твердит Нэнс. — Прекрасно! - Хезер возмущённо округляет глаза. - Раз у вас семейный заговор, тогда я хотя бы останусь с красивым мужчиной, - она кивает в сторону Джонатана и нарочито сладко улыбается. — Э-э… Спасибо? - тот вскидывает брови и неловко смеётся. Майк бросает на неё такой взгляд, что Хезер в ответ только делает невинное лицо и отпивает чай. На кухне Нэнси прикрывает за ними дверь не до конца, но достаточно, чтобы голоса из гостиной стали глуше. — Ты чего на меня так смотришь? - шепчет Майк. - Сама скажи: какого черта он тут делает? — Живёт, - коротко отвечает Нэнси. — Что значит - живёт? — То и значит. — В смысле… у тебя? — Временно. — С каких пор? — Почти месяц. — Месяц? - он почти давится шёпотом. - Нэнси, ты серьёзно? — А что ты предлагаешь? - она складывает руки на груди. - Выставить его на улицу? — Нет, но… — Но что? - теперь уже Нэнси смотрит на него в упор. - У него были проблемы. Я помогла. Всё! — Какие проблемы? — Не твои, Майк! Майк открывает рот, чтобы поспорить, но тут же закрывает. Этот тон он знает слишком хорошо. — Ладно, - цедит он. - Вы вместе?  — Придурок, тебя это вообще не касается! Я пригласила в свой дом тебя и твою подружку, так что будь благодарен и помолчи. Я сама решаю, кто будет жить в моём доме. - гневно тараторит девушка. — Хорошо, Нэнс! Твой выбор! Ты бы хоть предупредила, я не знаю… - Майк дёргано вскинул руками и, будто не находя слов, быстро оглянулся по сторонам. — Майк, какая тебе разница? Это - Джонатан. Ты его знаешь, он тебе ничем не помешает! А твоей подружке он, судя по всему, вообще понравился, - Нэнси указывает в сторону закрытой двери. — Он просто очень не кстати. — Знаешь, Майк, я приняла твою подружку, так будь добр принять и Джонатана! — Подружку, подружку, подружку. Да прекрати ты уже это! - Майк резко срывается с места и уходит в гостиную. Нэнси ошарашенно провожает его взглядом и тут же направляется следом, громко топая ногами. Майкл влетает в гостиную, в два широких шага пересекает комнату и прямо с ходу наваливается на сидящего на диване Джонатана с объятиями. Тот едва успевает отставить кружку и только дёргается от неожиданности. Отлипнув от него почти сразу же, Майк отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, и сам смотрит на него с выражением полного, почти ослеплённого очарования. — Бра-а-атан! Сто лет тебя не видел! Как ты здесь оказался? - с наигранной изумленностью парирует Майк. — Ам… - Джонатан втягивает нижнюю губу, его мимика выдает недоумение. - Твоя… твоя сестра предложила мне пожить у неё, пока у меня ремонт.  — О-о-о! Ремонт! Это чудно, Джонатан! - Майк хлопает в ладоши, прижимает руки к своей груди. -  Как дела у Уилла? — У Уилла? - парень оживляется от упоминания брата. - У него все отлично, мы можем пригласить его вечером, если вы захотите. Да, детка?  От слов Байерса Нэнси едва не подпрыгнула, шокированно взглянула на Майка, но быстро натянулась, скрестив руки на груди. Сначала Майк довольно взглянул на сестру, услышав, как её называет Джонатан, но, прокрутив в голове несколько раз всю фразу парня, тоже едва не подпрыгнул. Пригласить Уилла?  Он посмотрел на Нэнси, натянуто улыбаясь и сильно морщась. В глубине души он мечтал только об одном: чтобы Нэнси ответила «нет». — Хороший план, Д-джонатан, - Нэнси дергает головой, будто имя царапает ей горло. — Оу, Уилл? - Хезер убирает кружку ото рта. - Это дико клёво! Я мечтаю с ним познакомиться!  — Я… Я думаю, это не очень хорошая идея, в смысле… - Майк проводит ладонью по затылку и быстро облизывает пересохшие губы. - Зачем его тревожить? Он наверняка занят каким-нибудь проектом или учёбой. — Нет! Это просто ш-и-к-а-р-н-а-я идея, - Нэнси смотрит на Майка с откровенной издёвкой. - Позвоню ему ближе к обеду, - девушка уходит из комнаты прочь. — Да, он точно будет рад встрече. Что ж… поспите немного. Извини за чай, Майк, - неловко добавляет Джонатан и удаляется вслед за Нэнси, унося с собой кружку. - Завтра постираю твоё пальто, Хез. Хезер с визгливым восторгом буквально налетает на Майка, хватается за его плечи и начинает трясти. — Я в шоке! Сначала Джонатан, теперь ещё и Уилл! - Хезер наконец отпускает его и всплёскивает руками. - Я так счастлива наконец познакомиться с твоими друзьями, хоть посмотрю, с кем ты вообще рос! Джо просто душка, согласился отстирать моё пальто после этого блядского кофе. И он так много знает о киноиндустрии! Мы уже даже успели обсудить тарантиновских «Бешеных псов». - она прищуривается, явно увлекаясь новой мыслью. - Интересно, Уилл тоже разбирается в фильмах? Отто всё ещё смотрела на него горящими глазами, будто происходящее было не неловким совпадением, а подарком судьбы, завернутым сразу в несколько слоёв блестящей бумаги. — Не знаю, Хезер. - сухо выдал Майк. Гребаная Нэнс.  Нет, он, конечно, был благодарен ей - за билеты, за крышу над головой. Но сейчас всё складывалось так, словно Майка нарочно заперли в одной комнате со всеми его страхами и провернули ключ в замке. Спасибо за тёплый приём. Спасибо за размещение. Спасибо за Джонатана на пороге, за Уилла, который должен будет прибыть, за это мерзкое чувство, что теперь уже ничего не зависит от него самого.  Раньше, когда встреча с Уиллом существовала только у него в голове, дышалось легче. Тогда это было его решением, его мыслью. Пока всё это оставалось в его власти, страх не казался таким унизительным. Теперь встреча перестала быть выбором и стала обязательством. И Майк чувствовал себя так, будто стоит на рельсах и только беспомощно смотрит, как на него надвигается громадный поезд. Самое поганое было в том, что он не мог до конца понять, чего именно боится. Тошнота подтягивалась к горлу, когда Майк поймал себя на мысли, что ему почему-то важно, каким он предстанет перед Уиллом. Он хотел произвести впечатление. Остаться в его глазах кем-то значимым, не предстать очередным «старым другом из Хоукинса», о котором можно вспомнить между делом и тут же забыть. Какой в этом вообще прок? Зачем ему это? Зачем ему заранее думать, что сказать, как сесть, как посмотреть, как не выглядеть полным идиотом? Зачем мысленно выстраивать интонации, будто от одного неверного слова всё повалится, как карточный домик? Зачем вообще так отчаянно хотеть, чтобы Уилл увидел в нём что-то притягательное? От этого хотелось встряхнуться, обозвать себя идиотом и стянуть с себя лицо. Чем сильнее Майкл пытался перетоптать эти мысли в труху, тем упрямее они лезли наружу. Все дороги вели в одну точку, в один конец.

***

— Туннель? — Не. — Палладиум? — Не-а. — Фабрика звука? — Не-е-ет. — Спасите роботов? — Нет! Хезер швыряет на стол брошюру с афишей городских вечеринок на ближайший месяц. Майк вздрагивает так резко, что тарелка с попкорном едва не вываливается у него из рук, несколько хлопьев сыплются на кофту, а изо рта вылетают ещё пара попкоринок. — Чёрт, Майк, ты заколебал! Какой тупица выбирает клуб по названию? - она всплеснула руками и раздражённо уставилась на него. — Ну, я, господи. И что такого? Какой хер вообще захочет идти в клуб под названием «Спасите роботов»? - Майк пожал плечами, всё ещё с сомнением глядя на брошюру. — Да это самые крутые клубы города, ты такой невежда! - фыркнула Хезер и ткнула пальцем в листок у него перед носом. — Сказала Хезер, которая откопала какую-то бумажку-подстаканник и прочитала всю информацию. Ну да, ты-то у нас точно эрудит! - усмехнулся Майк, собирая с шерстяного пуловера частички попкорна. Девушка страдальчески воет, запуская пальцы в волосы. — Ты безнадёжен, - выдыхает она и снова хватает брошюру. - Как вообще можно жить с таким уровнем вкусовой импотенции? — А как можно добровольно хотеть пойти в место под названием «Туннель»? Никаких ассоциаций не возникает? Хезер смотрит на него с убийственным презрением, потом вдруг расплывается в лисьей улыбке. — О-о-о, я поняла. — Что ты поняла? — Ты просто боишься. — Чего? — Клубов. — Я не боюсь клубов, - Майк едва не давится попкорном. — Боишься, - поёт она, тыкая в него брошюрой. - Майкл Уилер боится клубов, Майкл Уилер боится клубов! - скандирует Хезер. — Заткнись, Хез, я не боюсь клубов, - бурчит он, отворачиваясь к стене. Хезер переползает ближе по дивану, упирается локтем в спинку и начинает разглядывать его с тем мерзким интересом, который у неё всегда появляется, когда она чует слабое место. — Ты ведь ни разу не был в нормальном клубе, да? — Был. — Где? — В Чикаго. — Где именно? — В клубе. — Майк. — Что «Майк»? — Название. Майк закусывает губу изнутри, брови сходятся к переносице, он закидывает в рот горсть попкорна и яростно пережёвывает. Хезер раскрывает рот так же широко, как и глаза, но через мгновение это ошеломление складывается в шокированную улыбку. Она со смешком выдыхает и начинает говорить нарочито низким басом. — Боже мой, ты врёшь! Ты ни разу не был в клубе! — Был! - возмущённо шипит он. - Просто… не в таких. — А в каком «таких»? — Ну… обычных. — Обычных? - она уже почти сгибается пополам от смеха. - Это ещё что значит? Бесплатное пиво на входе и три мамочки в декрете, отплясывающие на танцполе? — Очень смешно, Хез. — Нет, серьёзно, - Хезер вытирает выступившую в уголке глаза слезу. - Ты что, правда никогда не ходил тусоваться? Он мрачно косится на всё ещё грязную кофту, потом дёргает подбородком в сторону Хезер и тянет слова с дурашливо-гнусавой интонацией: — У меня были дела поинтереснее, знаешь. — Что? Подземелья и драконы? - уже почти умилённо говорит она. - Ты такой ребёнок. — Иди к чёрту! - сквозь зубы выпалил Майк. — Нет, правда! - Хезер пихает его коленом. - Это даже мило? — Не называй меня милым. — Почему? Ты краснеешь. — Я не краснею. — Краснеешь. Он моментально прикладывает ладонь к щеке, будто хочет проверить, и Хезер тут же издаёт торжествующий визг: — Ага! Проверил! Проверил, потому что покраснел! — Блять, замолчи! - Майк бросает в неё попкориной, и та отскакивает от её лба. — Он ещё и агрессивный девственник! Вот это поворот!  — Хезер! — Что? Я просто пытаюсь понять, с чем мне работать. — Тебе не с чем работать! Майк ставит на стол миску с таким видом, будто сейчас уйдёт, но вместо этого только глубже вжимается в диван и складывает руки на груди. Вид у него становится такой оскорблённый, что Хезер прекращает гогот. — Эй, - мягко подзывает Хез. — Я шучу. — Очень плохо шутишь. — Не всегда. — Всегда, когда речь обо мне. Хезер склоняет голову к плечу и внимательно смотрит на парня, без своих обычных гримас. Майк избегает её взгляда, уставившись куда-то в подлокотник дивана. — Ты правда не любишь всё это? Или просто не знаешь, как себя там вести? — А есть разница? - он поводит плечом. — Есть. Майк молчит. Потом подцепляет из миски последнюю попкорину, крутит её между пальцами. — Я не знаю… - нехотя выдавливает он. - Напиться можно и дома. — А подрыгаться под Mötley Crüe? А попросить номер у горы девчонок? Завести новых друзей? Он хочет съязвить в ответ, но не успевает. Хезер вдруг выхватывает у него из пальцев попкорину и засовывает себе в рот. — Ладно, - говорит она, прожёвывая. - Тогда вот мой профессиональный вердикт. Ты не скучный, не зануда и даже не безнадёжен. Ты просто до ужаса невинный. Выбери клуб сам, чтобы ты не сдох от ужаса прямо на входе. Видишь? Я забочусь о твоей хрупкой невинной душе. — Отвратительно звучит, я не хочу ничего выбирать.  — Ладно, тогда чем ты хочешь заняться?  — Для начала переодеться, - отвечает Майк, дёргая край кофты. - Я весь в попкорных крошках, будто мусорный бак в кинотеатре. Нужно найти ванную. — О! - Хезер загорается идеей, её глаза начинают поблескивать. - Твоя сестра сильно будет против, если мы совсем немножечко пошаримся по её дому? — Хез, ты полицейский? - он усмехается, - Зачем тебе рыться в чужом доме?  — Мы обязаны знать планировку на случай чрезвычайной ситуации, - серьёзно отвечает она. — Какой ещё чрезвычайной ситуации? - саркастичным тоном произносит Майк. — Пожар, убийство, неудобный разговор. Потребность спрятаться от твоей сестры?  Хезер первой пружинисто соскользнула с дивана. Майк поднялся следом медленнее, всё ещё стряхивая с кофты застрявшие крошки и недовольно глядя на подругу. Когда Нэнси и Джонатан уехали в магазин и химчистку, дом накрыла тишина, от которой он сделался просторнее и беззащитнее перед чужой наглой бытностью. Они вышли в коридор. Хезер двинулась вперёд без малейшего благоразумия, заглядывая во всякие щели и проводя кончиками пальцев по всем поверхностям. Майк шёл чуть позади, скорее из необходимости следить за ней, чем из собственного интереса. Он ненадолго задержался у отражения в прихожей, наклонил голову вправо, потом влево, будто пытался поймать в отражении что-то обнадёживающее. Хезер открывала новые пространства как ребёнок, впервые попавший в музей, который можно трогать руками. Её притягивали различные безделушки: стеклянные фигурки, засушенные цветы в маленьких вазах, шкатулки, рамки с выцветшими снимками семьи Уилеров. Она без капли стеснения перебирала чужие вещи, вертела их в руках и щурилась с довольной улыбкой, словно каждая из них рассказывала ей о Нэнси чуть больше. За Хезер Майк явно не успевал. Любая отражающая поверхность, то черный экран телевизора, то стекло серванта, то полированная дверца шкафа - цепляла его взгляд и заставляла невольно сбавлять шаг. Он украдкой смотрел на себя, потом возвращался и смотрел ещё раз, но уже внимательнее. Проводил пальцами по бровям, заправлял волосы назад, расправлял ворот пуловера, разглаживал ткань на плечах. Они нашли ванную на первом этаже, но Майк провёл в ней совсем немного времени. Смыл с рук соль от попкорна, намочил пальцы и старательно причесал чёлку. Потом ещё раз посмотрелся в зеркало над раковиной, наклонился ближе, отступил и снова наклонился. Под глазами всё равно красовались следы долгой дороги, а волосы, даже уложенные водой, упрямо норовили вернуться к своему привычному беспорядку. Наверху дом оказался более обжитым. Хезер сразу свернула туда, где ей казалось интереснее всего. Она по очереди заглянула в спальню, в маленький кабинет, в тесную комнату, больше похожую на склад. В каждой комнате она находила для себя новую добычу: связку бус, выцветший платок, декоративную тарелку, коробочку с пуговицами, и могла лишь жалеть, что ничего из этого не может забрать себе. Майк смотрел на эти комнаты без того жадного любопытства, с каким Хезер вглядывалась в чужую жизнь. Его занимало другое: непривычное чувство от того, что Нэнси теперь живёт отдельно от семьи. За четыре года он ни разу не был у неё дома и даже не представлял, как она успела здесь обжиться. Ему хотелось понять, в каком порядке она складывает вещи, куда ставит книги, почему выбирает именно это место для ваз, рамок и прочих мелочей. Но чем внимательнее Майк всматривался в дом сестры, тем сильнее ощущал в нём присутствие Джонатана. Оно проступало в бритвенном станке на краю раковины, в куртке на спинке стула, в небрежно брошенной у кровати куче носков. Майк цеплялся взглядом за эти улики и сразу же отводил глаза. Не то чтобы он был не рад их воссоединению. Джонатан и правда всегда казался ему самым мягким и подходящим человеком для упрямой Нэнси. Просто всё это ощущалось как-то избыточно, почти неправильно, будто старшая сестра вдруг обрела ту часть жизни, на которую он всё ещё не был готов смотреть с хладнокровием. В какой-то момент Хезер распахнула дверцу дубового сундучка и почти замерла от восторга. Внутри лежала коробка, полная разноцветных лаков для ногтей. Хезер тут же уселась на пол и принялась перебирать флаконы, внимательно рассматривая каждый. Хезер устроилась прямо на полу, прислонившись спиной к сундуку, и развалила вокруг себя десяток флаконов. Майк сначала сел на округлый табурет, потом сполз ниже и устроился на полу напротив. Пока Хезер красила ногти, Майк снова находил способы смотреть на себя. В стекле чердачной двери отражение было мутным, но достаточным, чтобы он в который раз поправил свою волосню. Его движения были уже бессмысленными: он не столько приводил себя в порядок, сколько пытался заглушить собственную тревогу перед встречей с Уиллом. Хезер закончила с одной рукой, подула на ногти и стала выбирать следующий лак. Майк наблюдал за этим сперва исподлобья, со смущённым недоумением. Недолго поколебавшись, подался ближе к подруге. Парень отвёл глаза, затем снова посмотрел на её ногти и, уже без прежнего недоумения, протянул свою руку. На лице у Майка вспыхнуло почти детское стеснение, но отступать не стал. Он положил ладонь на крышку сундука, стараясь держать пальцы ровно. Хезер абсолютно не смутило желание друга. Она занялась его ногтями с профессионализмом. Майк поначалу сидел каменно, вытянув спину и глядя куда угодно, только не на собственную руку. Потом всё же начал коситься вниз. Когда на всех ногтях проступил черный цвет, он поднёс руку ближе к лицу, повертел, рассматривая, на несколько минут тревога наконец разжала клыки. Где-то внизу спустя время хлопнула дверь. Хезер резко обернулась на звук, прижав к груди очередную найденную безделушку, потом с печалью поставила её на место. Майк автоматически посмотрел в ближайшее зеркало в последний раз, быстро пригладил волосы обеими руками и только после этого двинулся к лестнице. Спустившись с последних ступеней, Майк увидел внизу Нэнси, чьё лицо почти целиком скрывал длинный багет, торчавший из бумажного пакета, Джонатана с прозрачным свёртком из химчистки, в котором угадывались олимпийка Майка и пальто Хезер. Уилл был здесь, тоже стоял с пакетом в руках, набитым какой-то зеленушкой. У Майка в горле мгновенно встал тяжёлый, сухой ком страха. У него за спиной Хезер вдруг взвизгнула и, не теряя ни секунды, ринулась вниз. Она подлетела к Уиллу первой, с ходу повисла у него на шее.  — Приветик! Я Хезер! Тот только коротко выдохнул в усмешке, чуть растерянно и осторожно обнял её в ответ. — Я Уилл, привет. Почти сразу Хезер переключилась на Джонатана и вещи. Выдернула у него из рук пакет с одеждой, принялась громогласно и искренне благодарить за химчистку, а потом так же стремительно умчалась в гостиную, чтобы разложить всё на диване. Майк всё ещё стоял столбом, пока не поймал взгляд Уилла. Они просто смотрели друг на друга, не двигаясь, и никто не решался подойти первым. — Может, вы хоть поздороваетесь, а? - бурчит Нэнси, унося пакеты на кухню. Джонатан ушёл следом за Нэнси, напоследок примиряюще подмигнув Майку. Теперь в прихожей остались только они с Уиллом. Уилл первым сделал шаг вперёд, и этого хватило, чтобы Майк наконец сдвинулся с места, спустился с последних ступеней и подошёл к нему. Сейчас разница в росте ощущалась особенно остро. Майк не понимал, как будет лучше его поприветствовать. На мгновение он развёл руки, как медведь, собирался обнять Уилла и даже качнулся вперёд. Но Байерс лишь протянул ему руку, явно ожидая рукопожатия. Майк с коротким смешком выдохнул и сжал его ладонь в своей, накрыв их сцепленные руки второй. Он не отрывал взгляда от глаз Уилла, а по его лицу уже расползался розовый румянец. — Э-э… Привет? - наконец заговорил Уилл. — Да… Привет, Уилл… Как ты?  — Всё классно, - он осторожно высвободил руку и уложил её поверх пакета. - Ты как? Хезер ворвалась в комнату, мгновенно загораясь умилением, и почти вприпрыжку доскакала до парней. Оказавшись рядом, она начала подпрыгивать на месте, будто её распирало изнутри. — Это так мило! Встреча старых друзей! Почему вы не обнимаетесь? Сколько вы не виделись? - последние слова Хезер проговорила уже нахмурившись. Явно не привыкший к безумству Отто, Уилл усмехнулся и покачал головой. Его широкая, зубастая улыбка вдруг разрядила этот неловкий момент. Он рывком протянул руку к Майку и развернулся боком, чтобы тот мог обнять его, а не пакет зелени. Уилер сразу шагнул ближе и обнял его, крепко сжав ткань пиджака у него на спине. Отстранились они почти сразу, будто оба испугались лишней секунды соприкосновений. Но Майк всё равно успел вдохнуть новый запах Уилла, смешанный с его привычным, родным. — Твою мать! - Хезер резко вскрикнула, и оба парня тут же обернулись к ней. Уилл посмотрел с беспокойством, а Майк хмуро, с тем самым выражением лица, в стиле что-с-тобой-опять-стряслось. - Это Бернини? Майк открыл рот и посмотрел на Уилла, ища в его лице ответ на вопрос, понимает ли он, на каком языке говорит Хезер. Она зажмурилась и отрицательно покачала головой, не веря своим глазам. Уилл резко выдохнул, обмяк и расплылся в очередной улыбке. — Оу, да. Это подделка, не думай лишнего, - Уилл махнул рукой, сморщив нос. — Нет-нет, это… Девушка подошла к Уиллу вплотную, бесцеремонно оттеснив Майка. Тот тряхнул головой, пытаясь прийти в себя после выходки Хезер. Она схватила Уилла за обе руки и развела их в стороны так широко, как только смогла, из пакета у него в руках даже выкатился лимон. После этого Хезер принялась обстоятельно ощупывать его пиджак и остановилась лишь тогда, когда подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. — С-слишком идеальные швы. Это точно подделка?  — Да, точно. Я купил его на рождественской ярмарке на окраине Бронкса. Это стопроцентная подделка.  — Оу, прости, - девушка отшатнулась от парня, наступив на ногу Майку. - Я же не обидела тебя?  — Не парься, всё супер-гуд, - Уилл усмехнулся и поудобнее перехватил пакет. Нэнси вошла в комнату и цокнула языком, заметив упавший лимон. Подняв его, она ловко подкинула фрукт на ладони. — Вы здесь собираетесь ужинать? Проходите, - сказала девушка, чуть отступая в сторону и указывая рукой, куда нужно идти.  Ребята направились на кухню, а Нэнси поднесла лимон ко рту, будто собираясь его укусить, но вовремя спохватилась, стряхнула с себя это внезапное желание и пошла следом за всеми. Джонатан уже хозяйничал на кухне в фартуке. Он доставал из холодильника и расставлял на столе разные блюда: запечённую картошку, курицу и пару салатов. Его пальто висело на одном из стульев, и, когда вся толпа вошла в кухню, он тут же подхватил его и со смешком унёс в другую комнату. Нэнси пригласила всех к столу. Хезер села рядом с Майком, а Уилл устроился посередине боковины стола, оставив два места напротив Хезер и Майка - для Джонатана и Нэнси. Нэнси наклонилась к одному из кухонных ящиков, достала бутылку вина и с торжественным писком поставила её на стол. Под столом Хезер сжала ногу Майка, натягивая безумную улыбку, появление алкоголя привело её в искристый восторг. Поймав взгляд Уилла, она даже не попыталась скрыть своего ликования, и он рассмеялся в ответ на её слишком уж открытую реакцию. — Бухать, бухать, бухать, - шепотом сквозь зубы затараторила Хез. Джонатан вернулся на кухню и остолбенел, увидев на столе бутылку вина. Он развёл руками и, улыбаясь, вопросительно нахмурился, глядя на Нэнси, а та стояла, поджав губы. — Кто это у нас наливает детишкам? Сама Нэнси-Дрю? - протянул Джонатан. - Ты её под дулом пистолета достала? Хезер, быстро спрячь глок. - командует тот, смотря только на Нэнси. — Договорился! Сегодня пьёшь исключительно воду. — Вот так, значит? Репрессии? — Не репрессии, а воспитательные меры! — Я просто пошутил! — Вот и смейся с водой, - сердито отрезала Нэнс. Джонатан театрально охнул, схватился за сердце и, не выдержав, подался вперёд, пытаясь перехватить девушку за талию. Нэнси со смешком вывернулась, хлопнула его кухонным полотенцем по плечу, и он тут же шутливо взвыл, будто получил смертельную рану. Она замахнулась ещё раз, но Джонатан поймал её за запястье и потянул к себе, так что Нэнси, уже смеясь в голос, врезалась ему в бок. Майк смотрел на них «семейную идиллию» с тёплым умилением, его лицо смягчило черты. Грудь сжалась от этой глупой возни, от того, как легко они касались друг друга. Он повернул голову к Уиллу. Тот в этот момент тоже смотрел на брата и Нэнси с мягкой улыбкой. Но, почувствовав на себе взгляд Майка, Уилл сразу обернулся к нему и попытался чуть убрать это восхищение, резко направив уголки губ вниз.  Майк и сам не понял, почему первым потянулся к бутылке. Он налил себе вина почти до самых краёв, будто вовсе не замечая, где заканчивается посуда, и одним махом осушил бокал до дна. Хезер недовольно промычала, тут же забрала бутылку и принялась разливать вино по бокалам - понемногу и каждому. Уиллу она плеснула чуть больше, чем остальным, и, подмигнув, встретила его удивлённый взгляд. Тот беззвучно посмеялся и вскинул брови. — За что пьём? - бодро спросила Хезер, крутя свой бокал за ножку. — За то, чтобы ты не орала за столом, - буркнул Майк. — Скучно, - тут же отмахнулась она. - Я предлагаю за воссоединение старых друзей, поддельный люкс и преступно красивых мальчиков! Майк едва не поперхнулся словами подруги. Уилл опустил голову, пряча смешок в бокале. — Хезер, заткнись, - проговорил он, уткнувшись взглядом в тарелку. — А мне нравится этот тост, - неожиданно сказал Джонатан, устраиваясь на свободное место рядом с Нэнси. — Конечно, тебе нравится, ты в нём заинтересованная сторона, - сказала Нэнси с очевидной интонацией, фыркнула, но всё-таки подняла бокал. Они чокнулись, стекло, встретившись с другим, звякнуло. Майк пригубил вино уже медленнее, чем в первый раз, но всё равно слишком поспешно, словно хотел занять рот хоть чем-то, лишь бы не говорить. Напротив Уилл сделал совсем маленький глоток и тут же сморщил нос, будто вкус показался ему слишком кислым. — О, нет, только не говори, что ты из этих, - простонала Хезер, ткнув в Уилла пальцем. Все присутствующие невольно напряглись. - Ну… Из людей, которым не нравится вино. — Я не говорил, что не нравится, - с улыбкой возразил Уилл. - Я просто… не ожидал. — Он хотел сказать, что оно отвратительное, - перевёл Майк раньше, чем успел подумать. — Ну… да, вообще-то, - признал он. — Дикари! Оба! Просто деревенщины! - Хезер ахнула так, словно её лично предали. - Прекрасное вино, да, Нэнси? — Ты пьёшь всё, что дают, Хез, - закатывая глаза, говорит Майк. — Я смелая и открыта новому опыту! Разговор за столом на несколько минут распался на мелкие пересмешки и мелодию из звона приборов. Джонатан стал накладывать всем картошку, Нэнси передавала салат, Хезер тянулась то за хлебом, то за курицей, не переставая болтать. А все действия Майка будто совершались на автопилоте. Его внимание всё время соскальзывало к рукам Уилла, к его линии плеч под пиджаком, к тому, как он наклоняет голову, слушая других, как улыбается краешком рта, прежде чем что-то сказать. Майк тут же схватился за бокал, заглушая поток мыслей действием. — Ну, а ты? - Хезер внезапно повернулась к Уиллу. - Ты любишь вечеринки или такой же безнадёжный старик, как Майк? — Эй, - возмутился Майк. — Не знаю. Я давно никуда не ходил, - Уилл коротко рассмеялся и пожал плечами. — Но пошёл бы? - прищурилась Хезер. Уилл на секунду задумался и скользнул взглядом к Майку: — Возможно. Хезер немедленно расплылась в хищной улыбке. Майк почувствовал, как под столом в него впивается её колено. — Не начинай, - сквозь зубы проговорил он, даже не глядя на неё. — Я? Я вообще молчу, - ангельским голоском сказала Хезер. Нэнси подозрительно перевела взгляд с одного на другого, но ничего не сказала. Джонатан, кажется, тоже что-то уловил, потому что опёрся локтем о стол и с интересом посмотрел на Майка. — Майк? Ногти? - Джонатан дернул головой назад, заметив черный лак на пальцах Майка. — Да-а-а! Нью-Йорк меняет людей с самого прибытия, Майк тому подтверждение. Вы бы видели, как он просил напялить мою джинсовую юбку… Майка резко передёрнуло, он ударился коленями о стол так, что тот дрогнул, а стоявшая на нём посуда подпрыгнула. Он сжал пальцы в кулаки и убрал руки под стол, пряча ногти. — Не было такого, Хезер, - прокашлявшись, сказал Майкл. Джонатан с улыбкой жевал, явно забавляясь происходящим. Нэнси приподняла брови, разом поправила волосы и принялась за распитие вина. Уилл не сдержал смешка, а Хезер, водрузив локти на стол, скрестила руки и уставилась на него с жадным любопытством. — Ты учишься? Работаешь? - поднимая одну бровь, интересуется Хез. — И то и другое. В этом полугодии я закончу колледж и продолжу работать в пиццерии. Там неплохо платят: на аренду квартиры и пару шмоток хватает с лихвой, - отвечает Уилл, ковыряя вилкой еду в тарелке. — Ты же не собираешься всё время работать в пиццерии? Может, у тебя есть какие-то творческие проекты? - выразительным тоном вступает в разговор Джонатан. — Точно, ты же художник! - оживляется Хезер. - Твоя картина до сих пор висит у Майка в общаге. Я часто заходила к нему под нелепыми предлогами, лишь бы хоть чуть-чуть её поразглядывать.   — М, правда? - глотая кусок картофелины, молвит Уилл. - Всё ещё висит? - ухмыляясь, парень поднимает взгляд на Майка   — О, вы про ту, что от Джейн? Да, да… Всё ещё висит.  Уилл опускает взгляд к своей тарелке после слов Майка и молча продолжает есть. Майк так и не узнал, что та картина целиком была посвящена ему. Что для Уилла Майк был не только сердцем их компании, но и его собственным сердцем. Майк слеп - даже спустя столько времени он так и не додумался, что его лучший друг когда-то был безнадёжно влюблён в него. Поэтому для них этот разговор звучал по-разному. Для Майка в нём были горечь по Эл и благодарность за рисунок, а для Уилла - целая жизнь и тоска по тому времени, когда он был рядом с его Майком. Уилер провёл немало ночей, думая о той картине. О том, как Эл когда-то выдумывала её, а Уилл рисовал, подчиняясь каждому её слову, каждому жесту, словно работал под её дирижёрством. После её пропажи они никогда по-настоящему о ней не говорили, словно между ними возник негласный запрет на её имя. Картина для Майка стала чем-то большим, чем просто рисунком. В ней осталась Эл, её голос, её идея, её присутствие и всё то, что Майк не смог удержать и спасти. Остаток вечера ушёл в хмельную бессмыслицу. Разговоры уводили в дурацкие мелочи, то в ностальгию по прошлому, то в безумный рассказ о том, как Майк, Уилл, Джонатан и Аргайл когда-то удирали от полиции, который Хезер слушала с таким ошеломлённым недоверием, будто ей одновременно скармливали байку, галлюцинацию и признание в подростковой наркомании.  Она фыркала, закатывала глаза, обвиняла их во вранье, но всё равно требовала подробностей. Бутылки пустели одна за другой, и к пятой вечер окончательно размяк до внезапной нежности ко всему вокруг.  Под конец Нэнси, Джонатан и Хезер перебрались в гостиную, где рассевшись на полу и диване, принялись рассматривать старые фотоальбомы, то и дело вскрикивая, хохоча и перетаскивая друг у друга снимки. Уилл остался на кухне мыть посуду, желая хотя бы этим немного отблагодарить брата и Нэнси за тёплый приём. Майк застыл на границе между гостиной и кухней, то сжимая, то разжимая кулаки, не зная, куда себя деть. Тело опередило мысль, он тихо подкрался к Уиллу и заговорил раньше, чем успел передумать. — Тебе нужна помощь? — Ой! - обернувшись на голос Майка, Уилл с глухим стуком врезался головой в открытую дверцу кухонного шкафа и сразу же потёр ушибленное место рукой, свободной от перчатки. - Н-нет, спасибо. Передай, пожалуйста, те стаканы.  — А-э… Эти? - Майк совершает несколько изучающих поворотов головой, пока не указывает на скопление пяти чашек на столешнице. — Да, если несложно.  Майк фыркнул себе под нос, собрал в охапку кружки и отнёс их к раковине. Чуть толкнул Уилла бедром, и тот послушно отступил в сторону, давая ему втиснуться рядом. Уилл благодарно кивнул и снова взялся за посуду. Майк остался возле него, делая вид, будто тоже чем-то занят. Он переставлял какие-то мелочи, раскладывал их по выдуманным местам, цеплялся за любую ерунду, лишь бы иметь повод остаться рядом. — Ты очень круто выглядишь. Серёжка тебе идет, - говорит Майк, наблюдая за собственными неугомонными руками. — Спасибо. Тебе, кстати, идёт маникюр. Не буду врать, я немного удивлён, что ты на такое решился, но вкусы, наверное, меняются. Я прав? - Уилл смотрит на Майка, отрываясь от мойки очередного стакана. — Ты не хочешь увидеться завтра?  Чёрт, зачем он вообще это сказал? Майк и сам не понимал. Мысль сорвалась с языка раньше, чем он успел осознать, о чём они вообще говорят и к чему всё это можно было отнести. Чёртов пьяный разум. Ещё недавно он мялся перед телефонной будкой, не зная, стоит ли вообще звонить Уиллу, а теперь так легко просит о встрече. Абсурд.  Уилл стоял молча.  — Бля, извини… У тебя, думаю, и так полно своих дел. Я просто… сам не знаю, зачем это ляпнул. Просто решил предложить, вдруг ты захочешь… — Неплохая идея, - перебивает его Уилл, не давая закончить. — О. Так ты согласен?  — Да, почему нет? — Ам… - Майк задумчиво смотрит в потолок, затем взирает на друга. - Хочешь в клуб? — Клуб? - Уилл смеётся. - Кажется, Хезер сказала, что ты не любишь вечеринки. — Не слушай её, это всё хезеро-оттовский бред. Мы подтруниваем друг над другом, понимаешь? - дождавшись его кивка, Майк продолжает: - Можем сходить в… «Спасите роботов»? — Ой, - Уилл снова смеётся. - «Спасите роботов»? Сомневаюсь, что это лучшее место. — А есть варианты получше? — Да хоть сотня. В пятницу моя соседка устраивает творческий вечер. Можно завалиться туда втроём - ты, я и Хезер.  — Шик! Мы в деле. Уилл снова принимается за мытьё посуды, а Майк отступает от столешницы и теряется, не зная, чем теперь занять руки и себя самого. — Она, кстати, забавная. — Кто? Хез? — Да. У тебя славная девчонка. — Спасибо, но она не то чтобы моя девчонка. Мы скорее товарищи по общему несчастью. — Понял. Извини, я решил, что вы вместе или что-то вроде того. — Нет, с чего ты взял? - вскидывается Майк. - Мне вообще кажется, Хезер асексуальна. Мы никогда не говорим о романах или интрижках, и я не замечал, чтобы у неё кто-то был. — А, ясно. — Что именно тебе ясно? — Ничего, Майк, - заканчивая с посудой, Уилл снимает перчатку. - Только то, что вы просто друзья. Уилл бросает перчатку на столешницу. Он обтирает руки полотенцем и чуть прислоняется бедром к столешнице, оставаясь рядом, а не уходя к ребятам в гостиную. Это почему-то успокаивает Майка, ему хотелось, чтобы он задержался. — Хезер вообще странная, - бормочет он, лишь бы не молчать. - Но в хорошем смысле. — Я понял, - с улыбкой отвечает Уилл. - Она тебя явно любит. — По-своему, - он хмыкает. - Как бешеная собака любит тапок! - Уилл смеётся, Майк тоже улыбается, не сразу это замечая. - Рад, что вы поладили. — Я тоже. Уилл рад, что ему понравилась подруга Майка? Это, если честно, будоражит. Может быть, он и сам переживал перед встречей, думал, что всё пойдёт коту под хвост, и тоже хотел произвести впечатление? Майк уже собрался заговорить о своём ночном звонке, спросить, почему Уилл не ответил, пока храбрость ещё не успела его покинуть, но в идиллию пространства вторглась Хезер и не оставила ему этого шанса. Девушка внезапно влетела в кухню. В руке она сжимала старую фотографию и размахивала ею с победным видом. Подскочив к парням, она сунула снимок им под нос: на выцветшей фотографии Майк и Уилл стояли рядом в костюмах охотников за привидениями. — Легка на помине.  — Оу, что это? - Уилл широко раскрывает глаза, перенимая в свои руки снимок. - Я и забыл, что это вообще существовало. — Неправда, - тут же вклинилась Хезер. - Такие вещи не забывают! Это же чистое золото. Посмотрите на свои лица! Такие кошечки! — Это был Хэллоуин в восьмом классе, - сказал Майк. - Джонатан тогда помогал нам с протонными пушками. — Мы были лучшими охотниками за привидениями во всём Хоукинсе, - Уилл наклонил голову, не сводя взгляда с фотографии.  — Так и было, я уверена, - заявила Хезер, потом прищурилась, переводя взгляд с одного на другого. - Боже, вы даже стоите здесь точно так же! — Хез, - предупреждающе сказал Майк. — Молчу-молчу, - пропела она, ткнула пальцем в фотографию. - Вы с Джонатаном уже тогда были лучшими друзьями? — Ты пьяная в хлам, - сказал Майк слишком быстро, испугавшись возможного раскрытия лжи. — Что? Это просто вопрос. — Можно мне? - Майк забирает фотографию у Уилла, поворачивает на Хезер: - Ребята тебя потеряли, наверное. — Оу, Уилер, это ты так тактично просишь меня покинуть вас? - Хезер хитро смотрит на Майка. — Ладно. Тогда я пойду и скажу, что вы оба сдохли от ностальгии. Она развернулась и, прежде чем выйти, многозначительно посмотрела на друга. Тот шумно выдохнул, а Уилл опешив помалкивал. Майк это заметил. — Она несёт всякую хрень, когда выпьет, - проговорил Майк, сжимая фотографию за уголок. - Не слушай. — Эм. Ладно? - слегка поиграв бровями, ответил Уилл. Майк перевёл взгляд на снимок. Он и Уилл. В тот день к ним увязалась Макс - это был их первый праздник в компании девчонки. Парень хорошо помнил, как сильно его тогда раздражала Максин и каким неудачным в целом выдался тот день. Но ещё ярче он помнил, как они с Уиллом сидели вдвоём на диване и клялись однажды сойти с ума вместе. Думая об этом, Майк провёл большим пальцем по выцветшему краю фотографии. — Я скучал по тебе, - сказал он вдруг. От собственных слов Майку захотелось провалиться сквозь пол. Ты слишком много болтаешь, Уилер. Кажется, даже Уилл смутился от такого и застыл в полном молчании. Майк с осторожностью поднимает глаза на друга. — Я тоже скучал. И от этого признания Майк наконец обрел покой. Наверное, именно этого он и боялся всё это время: все дни, что жил в ожидании поездки, весь путь сюда, весь день в доме Нэнси. Он боялся, что Уилл не скучал, что Уилл о нём не думал. — Иногда мне казалось, что я это всё придумал, - признался он. - Нас, Хоук, и то, какими мы были. Это как… если долго не возвращаться, то прошлое становится чем-то вроде фильма, который ты однажды посмотрел в детстве и теперь не уверен, был ли он вообще. — Был, - хрипло сказал Майк. — Да, наверное. — Точно был, - Майк шагнул ближе. - Я тоже… иногда думаю об этом… О нас и о том, какими мы были тогда. — И какими же? - Уилл усмехнулся одними губами. Майк хотел сказать что-нибудь про идиотов, про ботанов, про детей, которые лезли в любое дерьмо, которое их не должно было касаться. Но почему-то всё это показалось жалким и слишком мелким, для сего описания. — Счастливыми? - вырвалось у него. Уилл опустил глаза. Этого движения Майку хватило, чтобы понять, что он попал в цель. Они оба чувствовали это, оба понимали, о чем говорят. Из гостиной донёсся громкий смех Нэнси, следом голос Джонатана, выкрикивающего что-то о причёске Стива. Мир за пределами кухни продолжал течь своим будничным чередом, а на этой кухне всё обнажилось до костей. Майк вспомнил про фотографию в своей руке. Протянул её Уиллу. — Возьми себе. У тебя, наверное, такой нет. — Спасибо, - Уилл осторожно принял снимок. - У мамы, возможно, осталась эта фотография. — Хочешь, чтобы я забрал её обратно?  — Нет, - Уилл прыскает. - Повешу на видное место, как ты мою картину. Слова Уилла тронули Майка. Он повесит их фотографию на видное место - значит, кто-нибудь из соседей обязательно спросит, кто это рядом с ним на снимке, и Уиллу снова придётся вспомнить Майка после его уезда, назвать его имя вслух, вернуть в свою жизнь ещё хотя бы на несколько коротких минут.  Больше он ничего не сказал. Когда Уилл уже собирался домой, Майк почти не расстроился, в груди у него теплилась мысль о том, что они увидятся снова, и совсем скоро.  Жалко только, что пятница была не сегодня.  Майк ещё долго лежал без сна, вслушиваясь в тишину дома и сопение Хезер, которая через минуту всё-таки заедет ему большим пальцем ноги по подбородку.