Третий ряд

Год назад Йен с Мэттью наконец съехались. Всё было прекрасно, любовь, казалось, была осязаема в их доме. Дни были наполнены радостью, смехом, объятьями, поцелуями. Но со временем что-то изменилось. Та искра, что некогда освещала путь обоим, потухла. Сначала Йен отчаянно списывал всё это на усталость: у него - учеба, у Мэттью - работа. Но очень быстро стало сложно оправдывать постоянный холод со стороны партнера, его вечные задержки на работе. Сколько раз Йен спрашивал, что собственно происходит, столько раз он получал в ответ «Да ничего, просто устал».  Мысли заполнялись темными, мрачными сценариями. Хрупкая идиллия рушилась на глазах. И выдался шанс положить конец сомнениям. Мэтт был в другой комнате, писал какой-то отчет по работе, а его телефон лежал на прозрачном столике возле дивана. А, как выяснили задолго до людей Адам и Ева - запретный плод сладок. И Йен поддался соблазну, включил телефон.  Сердце замерло, где-то внутри что-то сломалось. Смесь из самых отвратительных чувств липкой массой расползалась по телу парня, когда он взглядом пробежался по одной из переписок. Каждое сообщение, каждый вызов, который отображался на экране противной зеленой трубкой, вызвало тошноту. Парень погрузился в чтение, уже не думая о том, что это неправильно. В горле застрял ком, глаза защипало. Он не заметил, как сзади подошел Мэттью. Его темные брови изогнулись, образуя тонкие морщинки на лбу. - Что ты делаешь с моим телефоном? - его голос прозвучал не как предупреждение о грозе, а как первый раскат грома. Неожиданный, пугающий хоть и немного, но любого. - Так сложно было бросить меня перед тем, как спать с другой, да? - это должно было прозвучать холодно, с презрением, но голос рыжего как на зло дрогнул. Мэттью на секунду замер, серые глаза сверкнули холодом. На секунду воцарилось молчание. Тяжелая тишина будто обволакивала двоих. - Йен, это не то, о чем ты думаешь, - в голосе Мэттью не было ни капли раскаяния, толко сухое раздражение. - Конечно, как же иначе, - фыркнул рыжий, отодвинув от себя телефон, словно это что-то исправит. Мэтт тут же схватил устройство и сунул в карман. - Мы не будем сейчас это обсуждать, Он сделал несколько шагов к холодильнику, будто сейчас самое время перекусить и их отношения не рушаться в конкретную секунду. Хотя всё пошло не так сильно раньше. - И почему же? - Потому что это безнадежно, Йен, - парень развернулся, наконец посмотрев в зеленые, как хвойный лес, глаза Йена. - Ты думаешь, если мы сейчас начнем орать и плакать это что-то исправит? Я устал от этих сцен. Просто оставь меня в покое. - Ты издеваешься? Ты мне изменяешь считаешь, что можешь просто… отмахнуться от меня? - Да чего ты от меня хочешь? Чтобы я встал на колени и умолял тебя? Чтобы просил прощения? Йен ответил не сразу. Гнев медленно вытеснял грусть. - Тебе правда так сложно было написать мне, что мы расстаемся? - Зачем? Чтобы ты начал ныть? До вечера собери вещи. Было больно даже не столько от осознания того, что Мэттью, как последняя тварь, изменял, а от того, что ему совершенно все равно. Ему все равно на то, что чувствуют другие, а в данном случае Йен. Который был самым близким ему человеком. - Ты не можешь меня выгнать. - Это моя квартира. Могу, - Мэттью шагнул к шкафу и распахнул дверцы, грубо вытаскивая одежду и швыряя на пол, даже не разбираясь чья она. Вниз летело всё, что попадалось под руку. - Когда я вернусь тебя здесь быть не должно, - повторил Мэтт и вышел за дверь, оставляя Йена одного в пустой квартире, которая за считанные секунды растеряла весь свой прежний уют. Стало холодно, страшно. Йен не знал, куда теперь идти, что вообще делать. Мэттью быстрыми шагами шел к лифту. В головн крутилась одна единственная мысль: «наконец-то». Он устал. Устал от того, что Йен постоянно улыбался ему, проявлял заботу, пытался помочь, был рядом. Устал от всего радостных зеленых глаз. Он больше никогда не хотел чувствовать на себе взгляд Йена. Никогда. Прошло полгода. Полгода молчания, ни один, ни второй не вспоминали друг о друге, вернее, старались не вспоминать. Ветер взъерошивал волосы, обдавав приятной прохладой. Середина июля, на улице жара. Парень идет по улице, держа за руку девушку. Она выглядит как продукт своего времени, крашеные волосы, длинные ногти, стильная одежда, нарощенные ресницы. Кэтрин колоссально отличалась от Йена. Хотя по правде говоря Мэттью даже не уверен, что зовут её Кэтрин, а не Кейси или Карен. Лепет девушки уже порядком надоел и Мэттью тупо кивал, смотря по сторонам. Ничего нового в парке не было, все та же кафешка у пруда, даже те же люди. Но один человек все же выделялся. У дерева, у самой воды, стоял парень. Взгляд Мэтта зацепился за него мгновенно. Йен. Он выглядел прекрасно, все такой же красивый, но какой-то уставший, чтоли. Столь ненавистный Мэттью взгляд изумрудных глаз был устремлен на непоколебимую гладь воды. Парень будто был частью парка - главной достопримечательностью, скульптурой, сделанной самым искусным мастером столетия. Мэттью на мгновение замер. Слишком давно он не видел Йена. Казалось, всего шесть месяцев, но парень уже не знал, что чувствует сейчас. Мэтт не выдержал, оставил Кэтрин, она же Кейси, она же Карен, в кафе под предлогом «я на минутку, по работе позвонить». Он не знал зачем и почему это делает, но он уже начал, а значит надо закончить. - Привет, - голос Мэтта разрезал хрупкую тишину этой части парка, он прозвучал спокойно, без прежнего раздражения. - Привет, - отозвался Йен, переводя взгляд на Мэттью. Он был спокоен, но не так, когда просто уверен в себе, а будто бы устал настолько, что эмоций попросту не осталось. - Так это… где живешь теперь? - спросил Мэттью. Вопрос был максимально простой и банальный, но не в этой ситуации. Не между ними. - Здесь рядом, - пожал плечами Йен, полностью развернувшись к Мэтту. Солнечные зайчики заплясали на рукаве кофты Мэттью. На руке Йена было кольцо. - Оно новое? - вопрос был еще страшнее первого, но Мэтту было интересно. Чертовски интересно. Кто подарил Йену кольцо?

***

Они познакомились очень спонтанно, на какой-то вечеринке в клубе. Алкоголь делал свое дело довольно хорошо и парни разговорились. Микки был замечательным, холодные голубые глаза, темные волосы, которые он пытался уложить перед выходом из дома, мат через каждое слово стал частью этого человека, его изюминкой. Это слащавое «не такой как все» было именно про него, потому что в большом городе таких парней было мало. Йен и сам не заметил, как влюбился в брюнета. Всё произошло быстро, но, казалось, что так и надо, что это самый правильный путь. Единственный верный ответ. Так и было. Их первый поцелуй был на футбольном поле, на третьем ряду трибун. Вскоре Йен сделал Микки предложение. - Я люблю тебя, Микки Милкович, - Ебнулся, да? Ты же не серьезно сейчас? Как оказалось, серьезно.

***

- Новое, - Йен слегка нахмурился. Он явно не планировал обсуждать свою личную жизнь с бывшим парнем. - Ну ты это… счастлив хоть? - спросил Мэттью.

***

Им было хорошо вместе. Кольца на пальцах - лишь формальность, которая показывает окружающем, что лезть к ним не надо. Они смеялись, говорили просто лежали рядом. Знаете такие игрушки? Плюшевые медведи, зайцы, которые говорят «я тебя люблю». Если на них надавить. Микки был таким. Закрытым, холодным, отстраненным. Со всеми, кроме Йена. Рыжий видел больше, чем просто злого парня. Он смотрел в самую глубь ледяных глаз, видел всю боль, разделял её с ним. Ни Йену, ни Микки не было никакой разницы, что делать, если они были рядом друг с другом. Каждый стал главной опорой другого порой даже не замечая этого. Фраза «я тебя люблю» стала для них не просто словами, как было с остальными, это было всё то тепло, вся та любовь, которую они выражали словами.

***

Йен не ответил. Это было и не нужно, всё и так было ясно. Только вот зеленые глаза, ставшие столь ненавистными для Мэттью, были слишком пустые. Без эмоциональные. Слишком грустные для человека, который наконец нашел свое счастье, своего человека. Своего прекрасного, иногда агрессивного брюнета, который за Йена мог убить любого. - И кто он? - Не твоё дело, - рыжий вновь нахмурился. - Очень даже моё, ты вышел замуж. - Ты изменял мне и не удосужился сообщить, - бросил Йен, снова отворачиваясь к озеру. Мэттью вспыхнул. - Да иди ты. Я поговорить с тобой нормально пытаюсь, а ты опять за своё. - Он здесь недалеко, Йен наклонился и сорвал с земли одуванчик.

***

Цветы… Всем хоть немного, но нравятся цветы. Микки всегда нравились пионы. Нравились смотреть как с каждым днем цветок все больше раскрывается и как потом лепестки медленно опадают на стол. Поэтому Йен часто приносил домой букеты. Сначала Микки фыркал на это, мол «это для девок», а потом привык. Три дня назад Йен снова покупал букет. По пути домой зашел в уже полюбившийся магазинчик. - Добрый день, можно пионы, пожалуйста? Да, вот эти. Шесть штук. Ему завернули красивый букетик и Йен пошел. Только не в сторону дома, а чуть левее, ближе к окраине города. Кладбище встретило его недружелюбным холодом.

***

- Что, на цветы потянуло? - фыркнул Мэтт. - Знаешь, мой парень тут рядом, ты найдешь его, если захочешь.

***

Всё случилось слишком быстро. Никто этого не планировал, хотя такое нельзя запланировать, к такому нельзя быть готовым. Это нельзя просто принять, с этим нельзя просто продолжать жить. Это ложится тяжким грузом на твои плечи и ты в ужасе оглядываешься назад и понимаешь, что совсем не ценил то, что у тебя было. А ведь Йен ценил. Каждое прикосновение Микки, каждое слово, каждый мат. Людей на похоронах было немного. А если точнее, двое. Йен и Мэнди, младшая сестра Микки. Черные костюмы, тишина, всё как бывает обычно. Дыхание перехватило, по щекам текли горячие слезы, Йен уже устал плакать, грудь будто сдавливало свинцовыми плитами. Гроб только только засыпали землей. На свежей могиле лежало два букета цветов и серебряное обручально кольцо. На каменное надгробие красивым шрифтом было выведено «Микки Александр Милкович» и дата. Именно «Микки», потому что так его назвали все. Потому что «Микки» Йен шептал с улыбкой на губах. Пальцы прошлись по холодному камню и слезы вновь хлынули из глаз. Было больно, чудовищно больно. Это не описать словами, это не понять другим. Это то, что будет жить с Йеном. Это то, с чем Йен будет доживать свою жизнь. То, что будет вызывать слезы. То, что будет сниться.

***

- Да? И где же я его найду? Этого таинственного парня. - Третий ряд, седьмая могила, Йен развернулся. У него не осталось сил, чтобы сказать еще что-то, чтобы просто посмотреть в чужие глаза. Он просто ушел.

Третий ряд, седьмая могила.