Бремя божественного похмелья

Две ночи. Сорок восемь часов я сидел на полу у её футона. Для ёкая сон не обязателен, но скука — убийственна. Я ненавижу сидеть на месте. Моя природа — движение, хитрость, игра. А тут я превратился в статую. Сначала было просто скучно. Я считал трещины на потолке. Слушал, как скрипят половицы. Котецу и Оникири пытались развлечь меня, приносили чай, сплетничали. — Томоэ-сама, может, сыграем в карты? — Уйдите, — рычал я. — Если она проснётся, а меня нет... Но она не просыпалась. К концу второй ночи скука сменилась холодным, липким беспокойством. Я смотрел на её лицо. Оно не менялось. Бледное, спокойное, слишком спокойное. Я проверял пульс. Слабый. Ровный. — Ну же, — шептал я, касаясь её лба. — Хватит спектакль устраивать. В голове крутилось воспоминание о Микаге. Он ушёл и не вернулся. Я ждал двадцать лет. «Нет. Только не это» Я не собираюсь ждать ещё двадцать лет у постели этой упрямой девчонки. Она выглядела такой... хрупкой. Не как бог. Не как легенда. Как человек, который сломался. Я злился. На неё. На себя. На мир. Но не уходил. Сидел. Скучал. Волновался. И ждал утра. *** Сознание включилось резко, как компьютер после сбоя. Первое чувство — паника. «Я спала. Сколько? Час? День? Мизуки мог прийти. Микаге мог узнать» Второе чувство — физическая слабость. Тело было ватным, будто его набили опилками. Я открыла глаза. Потолок храма. Знакомые балки. Рядом сидел Томоэ. Он выглядел паршиво. Белые волосы растрёпаны, под глазами тени не меньше, чем у меня. Одежда помята. «Он не спал. Из-за меня» Чувство вины ударило в желудок тошнотой. «Нужно уйти. Нельзя быть ему обузой» Я резко села. Мир поплыл. Черные пятна заплясали перед глазами. Ноги соскользнули с футона, но не нашли опоры. Я падала. Но не ударилась. Томоэ перехватил меня на лету. Его руки были твердыми, горячими. — Никуда ты не пойдёшь, — сказал он. Голос хриплый, но твердый. Он не отпустил. Обнял, прижал к себе, лишая возможности дергаться. — Пусти, Томоэ, — прошептала я. Голос скрипел. — Мне нужно... уйти. — Нет. — Так нельзя... — Можно. Я так решил. Я перестала дергаться. Сил всё равно не было. Уткнулась лицом ему в плечо, не в силах даже смотреть на него. — Я не должна здесь быть, — выдохнула я в ткань его одежды. — Всё неправильно. Я всё порчу. — Что именно ты портишь? Конкретизируй. — Всё! — я зажмурилась. — Меня не должно было быть. Другая должна стать богиней. Не я. Он молчал. Гладил меня по спине. Это раздражало и успокаивало одновременно. — Всё предрешено ещё давно, — продолжила я, включая режим «отчет». Мозги работали, хоть тело и нет. — Прописано до нашего рождения. Нанами должна была стать богиней. Не я. — И ты влезла? — Нет, — я покачала головой. — Просто... я вижу здесь, например, тебя. Это неправильное пророчество для тебя. Тебя не должно было быть рядом. Я подняла на него глаза, вернее, попыталась, но сил хватило только чтобы чуть отстраниться. — Меня вообще не должно было быть в принципе. Ни до, ни после. Я ошибка. Томоэ нахмурился. В его взгляде читался вопрос. — Сколько тебе? Я скуксилась под его взглядом. Не хотелось признаваться. — Почти 400... — А если точнее? — настаивал он. — 301, — пробурчала я. Он прыснул со смеху. Звук был неожиданным и коротким. — Ну я округлила, — пробормотала я, чувствуя, как горят уши. — Ну, с математикой ты явно на «ты», — усмехнулся он. — Так ты ещё дитё. — Ну да куда уж мне до пенсии, — фыркнула я, многозначительно косясь на него. Намёк на его возраст был понятен без слов. — Малявка, — отрезал он. — Я серьёзно, — я вздохнула, игнорируя его подкол. — Моё рождение уже странно и неправильно. Я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Семейка у меня была... своеобразная. Мать была ёкайкой. Отец — человеком. Он любил её. Любил меня. Души не чаял. Голос дрогнул, но я продолжила. Сухие факты. — Жила обычно. Как ребёнок. После мать бросила его, будто это было обычное дело, он просто наскучил ей. Просто ушла. А он... не выдержал. Я сжала пальцы на его одежде. — Повесился. Томоэ замер. — Мать узнав, не вынесла мук совести. Повторила судьбу. Я осталась в восемь одна. Совсем. Выживала как могла. Варила самогон, чтобы были деньги. — Серьёзно? — встрял Томоэ. — На большее мозгов не хватило? Я не разозлилась. Просто не сильно ударила его в печень. — Заткнись и не перебивай. Он крякнул, но замолчал. — После магии училась. Лет 30 осваивала все её аспекты. Постигала себя. Потом ещё пол века постигала свою стихийную магию. Открывала заклинания, улучшала имеющиеся. Стихия была слишком дикой и необузданной, но под напором сдалась. Присмирела. После появилась Дзикуза. — И? — Почти сразу я поняла, что это не моё. Это было слишком. Слишком много внимания. Слишком много боли. Нашла хобби. Так и появился погреб. — С вещами? — С бухлом, — поправила я. — Хорошей выдержки. Просто дорогое и элитное. Коллекционирую. Я чуть отстранилась, глядя на свои руки. — После оборвала связей с божественным миром. Залегла на дно. Начала с чистого листа уже как человек. Пару «личин» я сменила. Я не прям фанатик работы, но если загорюсь делом, то не брошу. — Зачем менять личины? — встрял Томоэ. — И учиться каждый раз заново? — Конспирация, — ответила я на автомате. — Людской возраст не вечен. Нельзя выглядеть на семнадцать сотни лет подряд. — Зачем? — не унимался он. — Честно? — я посмотрела на него. — Чтобы грести деньги лопатой. Томоэ молчал секунду, переваривая. Похоже, он осознал, что я ещё и меркантильная особа. Но ничего не сказал, только бровь чуть приподнял. Томоэ молчал. Слушал. Его лицо было непроницаемым. — А потом я встретила Микаге, — голос мой стал тише. — Опять скупила весь район. Шла довольная домой. Решила срезать через парк. Я поморщилась, вспоминая. — Там было дерево. Он сидел на нём. Собака ещё лаяла. Я прогнала пса, помогая ему. И уже после поведала ему о высшем замысле. Про Нанами. Про тебя. Как должно быть. Открестилась от титула даже до того, как он предложил. Я взглянула на Томоэ. — Он послушал и сказал: «Ладно». Я ещё удивилась. «Так просто?» «Передай тогда своей Нанами», — сказал он, протягивая бумажку. — Я обернулась, чтобы взять. И он не церемонясь поцеловал меня в лоб. Втюхивая метку. А на листке же было написано: «Поздравляю с повышением. Теперь ты Бог Земли, Дзиё Рэйкото». И карта нарисована к храму. — Вот так всё и началось. *** Я слушал. Внутри всё кипело. Скука исчезла. Я смотрел на неё. 301 год. Для меня это действительно малышка, ещё зелёная. И меркантильная, судя по всему. Грести деньги лопатой... Ну хотя бы честно. Самоубийство родителей. Одиночество с восьми лет. Самогон во имя выживания. Магия. Укрощение стихии. Коллекционер элитного алкоголя. Пророчица, которая знает, что всё идёт не по плану. И Микаге, который её обманул. Я не злился на него. Я был ему даже благодарен. За всё. Если бы не он, мы бы не встретились. Эта мысль промелькнула внутри, вслух я её не озвучил. Она думала, что она ошибка. «Дурёха» Я вздохнул. Резко выдохнул, выпуская напряжение. — Слушай сюда, — я отстранил её, но руки не убрал. Держал за плечи. Смотрел прямо в глаза. — Мне плевать, что там должно быть по твоим... пророчествам и высшим замыслам. Мне плевать, что Микаге тебя надул. Он хитрец, это мы уже выяснили. — Но... — Никаких но. Ты не ошибка. Скорее наоборот. Ты лучшее, что могло случиться с этим храмом. Она моргнула. В неверии. — Ты... серьёзно? После всего? — Абсолютно. Я поднялся. Потянул её за собой. Она сопротивлялась слабо. — А теперь есть будешь. — Да... я и не голодна, — сказала она упрямо, но тихо. Но её живот выдал её, просто заурчав. Я хмыкнул, усмехнувшись. — Будешь, — отрезал я. — Мне плевать, что я по факту сейчас не твой хранитель. Ты всё равно мой Бог. И я буду о тебе заботиться. — Томоэ... — А таким халатным отношением к себе, — я ткнул пальцем ей в грудь, чуть сильнее, чем нужно, — ты делаешь так, что мне будет не о ком заботиться. Ты еле на ногах стоишь. Две недели не жрамши нормально. Ты думаешь, я хочу охранять твой труп? Она опустила глаза. — Не знаю... — Какое не знаю, ты спятила? — я повысил голос, но в нём не было злости. Только страх, который я маскировал раздражением. — Ты Бог Земли, чёрт возьми. Веди себя соответственно. Ешь. Спи. Не умирай. Это приказ. Я помог ей дойти до столика. Усадил. Пододвинул поднос. Рис, рыба, суп. Духи принесли, пока она спала. — Ешь. Она взяла палочки. Руки дрожали. Я накрыл её ладонь своей. — Я помогу. Она не сопротивлялась. Начала есть. Медленно. Я смотрел на неё. 301 год. Она ещё дитё. А столько груза на плечах. И Микаге, который её обманул. — Ещё рис, — сказал я, подкладывая ей. — Томоэ... — Ешь. Потом будешь спать. — А ты? — Я рядом. Мне всё равно скучно. Лучше за тобой следить, чем потолком любоваться. Она вздохнула, но послушалась. Когда она доела, я забрал поднос. Она встала из-за стола, чуть пошатываясь. — Томоэ.. — сказала она тихо. Я бросил, отворачиваясь к столику: — Ну что ещё? И повернулся к ней. Она стояла, смотря на меня своими уставшими глазами. — Спасибо, за всё.. И поцеловала меня. В губы. Быстро. Но вкладывая в этот жест душу. Я завис. В неверии от жизни. Она же продолжила, обращаясь ко мне уже спокойнее: — ..мой хранитель. И легла спать. Просто быстро накрылась одеялом и отвернулась. Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как тепло разливается по груди. Всё встало наконец на круги своя. Бог в храме. Я хранитель. И она простила меня. Я подошёл к футону, поправил одеяло на её плече. — Спи, дурная госпожа, — бросил я тихо, но с чувством. Она уже спала. — И, — добавил я в пустоту, когда её дыхание стало ровным. — Если ты ещё раз вздумаешь встать и уйти без меня... Я привяжу тебя к футону. Не шучу. Она не ответила. Я усмехнулся, садясь на прежнее место у её изголовья. — Спи. Я здесь. Мне было скучно раньше. Теперь у меня есть цель. И это гораздо интереснее.