Мы умерли на рассвете

      Кровать скрипнула под напором веса двух тел. Хёнджин лежал с закрытыми глазами. Его грудь медленно поднималась. Велора напряглась, чтобы услышать дыхание мужчины. Всё-таки не удержалась и зарылась рукой в тёмные волосы.       Его волосы были невероятно мягкими и нежно щекотали подушечки пальцев. Велора игралась с прядями до тех пор, пока Хёнджин не проснулся. Он быстро перехватил её руку и прижал к своей щеке, повернув голову влево, чтобы взглянуть на неё. Сильнее обхватил запястье и потянул к губам.       Его губы нежно целовали руку, оставляли влажные и тёплые следы.       — Хватит, — смущённо засмеялась она. Велора провела пальцами по гладкой, белоснежной коже. — Я тебе говорила, что ты невероятно красивый? И то, что не знаю, как я так… безответственно полюбила тебя?       — Говорила, и много раз, — Хёнджин хитро прищурился, полностью разворачиваясь к ней. Велора придвинулась ближе.       Дыхание участилось, когда он ответил таким же касанием: зарылся пальцами в чёрные кудрявые волосы, задерживался, наматывая локоны на палец, словно запоминая. Но каждое его движение было менее уверенным. Его рука всё ещё лежала в её волосах, но хватка ослабла, пальцы медленно разжались и соскользнули на шею. Мужчина слегка отстранился.       — Что такое?       Он молчал.       Велора нахмурилась, но не отстранилась, только сильнее сжала мужское запястье.       — Хёнджин?       Он медленно моргнул, смотря ей в глаза, губы приоткрылись, но вместо слов вышел только хриплый выдох. Взгляд Хёнджина застыл на ней.       Велора нервно усмехнулась, пытаясь добиться ответа.       — Перестань, ты меня пугаешь, — она приподнялась и вцепилась за плечи. Он никак не отреагировал, продолжал неподвижно лежать с повёрнутой головой. — Хёнджин, хватит.       Велора не слышала собственного дыхания — стоило коснуться его холодной кожи, как лёгкие сжала боль, стиснувшая рёбра. Его грудь больше не поднималась, а губы так и остались приоткрытыми.       — Нет…       Велора судорожно вдохнула и потянула за плечи ещё раз, но тело поддавалось слишком легко, а голова мотнулась так, будто её уже ничего не держало. Кожа вмиг побледнела, из приоткрытых уст полилась кровь, пачкая щёки и кровать. Велора обхватила лицо ладонями, повернула голову, чтобы взглянуть в безжизненные глаза. На коже Хёнджина начали вырисовываться чёрные, тонкие линии, напоминающие трещину. Они тянулись от шеи и ползли к глазам, губам, ушам, полностью уродуя лицо.       Она от бессилия повалилась на кровать, прижимаясь к ледяному телу. Пространство начало искажаться, всё смешалось воедино.       Реальность возвращалась медленно и жестоко. Фокус зрения выравнивался, вместе с этим дыхание участилось почти до боли в лёгких. Крики от злости людей оглушал. Велора дёрнулась, жадно хватая воздух. Холод пробирал до костей. В воздухе висел запах крови. Почувствовав грубое прикосновение к подбородку, женщина задрожала.       Незнакомый мужчина сильнее нахмурил брови, всмотрелся в глаза и, чтобы в чем-то убедиться, поворачиваясь, крикнул:       — Очнулась!       Запаниковав, она рванулась вперёд, но верёвки тут же впились в запястья. Велора поняла, что привязана к столбу посреди эшафота. Грубая мокрая верёвка стягивала руки за спиной, не позволяя нормально пошевелиться.       Она стояла на коленях посреди площади, не чувствуя собственных рук. Мужчина отошёл куда-то в сторону, и теперь Велора смогла разглядеть тело перед собой. На сырой древесине, пропитанной алыми пятнами, лежал мёртвый Хёнджин. Перед глазами всё плыло от выступивших слёз.       Его голова была повернута к ней. Он смотрел на неё пустыми глазами с перерезанным горлом. Тёмные волосы прилипли к бледному лицу, а сухие губы оставались приоткрытыми.       По площади разнёсся чей-то громкий выкрик:       — Сжечь ведьму вместе с предателем!       Слова растворились в одобрительным гуле. Люди теснились вокруг эшафота: одни тянулись посмотреть ближе, другие отворачивались, не выдерживая зрелища.       А Велора не могла отвести взгляд, сорвалась на отчаянный крик:       — Хёнджин! Хёнджин!       Густой дым поднимался над площадью серыми клубами. От него першило в горле. Дым пробирался в лёгкие, заставляя задыхаться. В ушах трещал огонь.       Жар волнами бил в лицо, обжигал кожу, заставлял слезиться глаза. Пламя жадно облизывало деревянный эшафот, окрашивая всё вокруг в дрожащий оранжевый свет. Толпа шумела всё громче, но для Велоры каждый звук растворялся в треске горящего дерева.       Бушующий огонь отражался в стеклянных глазах Хёнджина, поглощая его тело. Огонь становился невыносимым, внутри начало всё сжиматься от ужаса. От боли Велора могла только непрерывно кричать. Пламя не щадило, пожирало их обоих.       Площадь ревела в языках пламени. Пока огонь поднимался всё выше, Велора смотрела в лица собравшихся людей, запоминая каждое, где читалось равнодушие, презрение и гордость за содеянное. Никто из них ещё не понимал, эта площадь сожгла и собственное будущее. Пусть эта деревня однажды захлебнётся тем же ужасом, который сегодня создала она сама.