Indivisible darkness

      Готический зал встретил их привычной тяжелой прохладой и запахом воска. Но сегодня для Димы это пространство казалось суженным до размеров клетки. Камеры замерли в ожидании, Марат Башаров уже проверял сценарий, а экстрасенсы потихоньку занимали свои места.       Дима старался смотреть только на свои ботинки. Он чувствовал спиной пристальный взгляд Виктории Райдос — она всегда видела больше, чем позволяли приличия. А рядом, по обе стороны от него, разворачивалась невидимая война.       Влад был в ударе. Он то и дело отпускал колкости в адрес Константина, вызывающе хохотал и крутил в руках свой любимый клинок. Каждый раз, когда он случайно (или намеренно) задевал локтем плечо Димы, по коже Матвеева пробегал электрический разряд. — Чего притих, чернокнижник? — громко, на весь зал, бросил Влад. — Не выспался в Пскове? Кровати там, конечно, узковаты были, тесновато нам пришлось, да?       Саша Шепс, стоявший чуть поодаль, резко вскинул голову. Его глаза за стеклами очков опасно блеснули. Олег, стоявший по другую сторону от Димы, застыл, и его аура стала тяжелой, как свинец. — Влад, закрой рот, — тихо, но так, что услышали все, произнес Олег. — Шоу еще не началось, оставь свой цирк для зрителей. — Ой-ой, какие мы серьезные! — Влад повернулся к Олегу, и его лицо исказилось в глумливой гримасе. — Что, младшенький, ревнуешь? Боишься, что я проболтаюсь, как ты вчера… — Влад! — Дима резко перехватил его за запястье, сдавливая так, что костяшки побелели. — Хватит. Сейчас. Же.       На секунду в зале воцарилась мертвая тишина. Марат поднял брови, операторы зашептались. Даже Лина Джебисашвили, обычно спокойная, сделала шаг вперед, будто готовая разнимать драку. — У вас там что, треугольник образовался? — подала голос Марьяна Романова, хитро прищурившись. — Или это новый метод работы с мертвыми? Обмен энергиями в особо крупных размерах?       Дима почувствовал, как краска заливает лицо. Он быстро отпустил руку Влада и отошел на шаг назад, в тень. — Начали! — скомандовал режиссер.       Весь выпуск Дима провел как в тумане. Он слышал, как Олег уверенно и спокойно излагает свою версию, как Саша поддерживает брата, как Влад устраивает очередное шоу с проклятиями. Но когда пришло время голосования, всё пошло прахом.       Влад поставил Олегу низкий балл, сопроводив это едким комментарием о «недостатке глубины». Олег в ответ лишь молча посмотрел на Диму, и в этом взгляде было столько боли и скрытого требования выбрать сторону, что Матвееву захотелось провалиться сквозь землю.       Когда съемки закончились и свет в зале начал гаснуть, Влад подошел к Диме вплотную, игнорируя проходящих мимо сотрудников. — Ну что, поедем ко мне? Или ты пойдешь утешать нашего «светлого» мальчика? — прошипел он, хватая Диму за край куртки. — Никуда я не поеду, — Дима сорвался на крик, вырываясь. — Вы оба ведете себя как дети! Вы превратили всё в балаган!       Он бросился к выходу, но в дверях столкнулся с Олегом. Шепс-младший преградил ему путь. — Ты не можешь бегать вечно, Дима. Влад разрушает тебя, ты сам это видишь. Он превращает наши отношения в повод для стёба. — А ты? — Дима посмотрел ему прямо в глаза. — Ты превращаешь их в клетку.       Из глубины зала донесся смешок Череватого: — А я превращаю их в кайф! Не слушай его, Дима. Иди сюда.       Дима замер в дверях. Сзади — хаос и провокация Влада. Спереди — тяжелая любовь и контроль Олега. А внутри — та самая «неделимая тьма», которая только что начала давать трещины.