Джойс, не молчи

Обычный домашний вечер. Джойс зашла в гостиную, протирая запылившуюся тумбу, на которой стоит телевизор. — Чем занят, дорогой? — она мельком кинула взгляд в сторону Уилла, который сидел на диване. Он над чем-то старательно трудился, водя карандашом туда-сюда. — Рисую, мам, — радостно сказал сынишка, и Джо, бросив на время тряпку, подошла к нему сзади, ласково обнимая и заглядывая через маленькое плечо. — Так, и что же у тебя там? — она сощурила глаза и с интересом взглянула на руки, старательно рисовавшие человеческую фигуру. — Это дядя Боб, — без утайки ответил мальчик, и в его голосе прозвучали нотки грусти и светлой скорби. Лицо женщины резко стало сосредоточенным и с оттенком печали. Она медленно взяла рисунок в руки и прочла надпись: «Боб Ньюби — супергерой».  Перед глазами предстала картинка того самого дня, когда Демогорган разорвал Боба на части прямо перед её глазами. Как он истекал кровью. Как он смотрел на неё. Как он кричал. И как она ничего не смогла сделать. Сердце её сжалось, а дыхание, кажется, почти прервалось. Она сглотнула. Нужно было прийти в себя. — Замечательный рисунок, Уилл… Надо его повесить куда-то, — натянула милую улыбку и поцеловала сына в лоб. Только не смотреть в глаза, только не дать слабину при нём. Он не должен видеть её слёз. Джойс взяла рисунок и отнесла на кухню, повесив его сбоку на холодильник, а не на дверь, чтобы он не так часто попадался на глаза.  Байерс резко забыла, что она делала до этого. Все её мысли заполонила тьма. Эта картинка никуда не хотела исчезать; Джойс пыталась избавиться от неё, но чем больше сопротивлялась, тем болезненнее её настигали воспоминания и глубокое чувство вины за то, что не спасла. Она смотрела, как Боб, её Боб, умирал, но не помогла. В глубине души Джо понимала, что ничего бы не решила и погибла сама, но всепоглощающее чувство причастности сжирало её. Хотелось кричать, и казалось, этот истошный стон вот-вот вырвется из её груди, но было нельзя. Она подушила в себе порыв и град слёз, выпустив лишь одну маленькую слезинку, как её окликнул Уилл: — Мам, ты забыла тряпку у телевизора. — Точно, спасибо, — Джойс словно вспомнила, что делала, и вернулась к уборке. С момента смерти Ньюби прошёл почти год, и всё это время Байерс борется с приступами паники и тревоги. Она снова боится отпускать Джонатана и Уилла гулять допоздна, боится за себя и дом, за знакомых и их детей. Поначалу ей снился один и тот же кошмар: как Боб, целый и невредимый, возвращается после схватки в лаборатории домой, и Джойс пытается подойти к нему, коснуться, обнять, и в этот самый момент Демогорган настигает мужчину и разрывает на клочья. Она пытается помочь ему, вырвать из лап твари, но что-то держит её тисками, не выпуская, не давая сделать шаг… Женщина просыпалась в холодном поту и с бешеным пульсом. Затем успокаивалась и кое-как досыпала ночь, которая становилась самым ужасным временем суток. Она стала бояться засыпать.  Однажды, сидя с закрытыми глазами и почти сопя за прилавком, её окликнула Карен, появившаяся на кассе магазина Мелвальда. Байерс тут же встала как оловянный солдатик и поздоровалась с женщиной. — Джойс, с тобой всё в порядке? — обеспокоено спросила Уиллер. С Джо и раньше происходили странные вещи, но каждый раз это искренне беспокоило Карен.  Байерс взглянула в глаза женщины, видя сочувствие. Давай, Джойс, расскажи, ты ведь хочешь поделиться своим горем, поведать, что мучает тебя который месяц, но слова душили, а губы застыли в онемении. «Это только твоя проблема и твоя вина» — крутилось в голове Джо, и она натянула усталую улыбку и ответила: — Просто иногда нападает бессонница, — женщина стала пробивать покупки, складывая в пакет. — Ты уверена?  — Всё хорошо. Правда, — Байерс увидела недоверчивый взгляд Карен. — С тебя тринадцать пятьдесят, — она отдала пакет Уиллер и сделала вид, что этого разговора не было. Но потом кошмары стали реже. Видимо, истощенная нервная система стала блокировать плохие воспоминания, желая сохранить разум. Теперь осталась тяжелая, глухая боль в груди при любом воспоминании о Бобе, и от этого не то чтобы стало легче. Джойс понимала, что ей нужна помощь, но не знала, как её получить, что сделать. Не хотелось ни на кого сваливать свои проблемы, тем более на собственных детей. Приходилось жить с рваной раной каждый день и натягивать улыбку счастливой матери и неунывающей женщины.  Такой, кажется, всегда видит её Хоппер. Конечно, она не может сдержать искренней улыбки, когда видит его. Он ей нравится — и как человек, и как мужчина. Он интересен, красив, статен. Черт возьми, они с Джимом столько прошли вместе за последние два года, что некоторые и за десятки лет не успевают пережить: спасение детей, изнанка, расследование международных тайных делишек. Да Господи, чего преуменьшать — они вместе спасли мир.  Сейчас Джойс часто помогает ему с приёмной дочерью Джейн, которая тоже появилась в момент их максимального сближения. Можно сказать, они хорошие приятели, даже друзья, только всегда есть «но»: недавно Хоппер позвал её на ужин. Это приглашение звучало так робко от большого и властного мужчины, что понятно было и без слов — он имел в виду свидание. И женщина замялась, струсила, придумав какую-то нелепую отмазку, чтобы не идти. Она, словно страус Эмо, засунула голову в песок и пыталась сбежать от проблемы. В голове била одна мысль: «Помнить о Бобе». С момента его смерти Байерс не могла думать ни об одном другом мужчине, кроме Боба Ньюби. И нет, не потому, что кто-то не мог ей понравиться — её больной разум не допускал даже такой мысли, сразу напоминая о своей неизгладимой вине. Она не имела права любить, пока Боб гнил в земле. Женщине казалось, что, оставшись верной ему одному, сможет хотя бы частично искупиться. И где-то в глубине души Джойс понимала, что летит в пропасть.  В доме она так и не доубиралась, опускаясь в свою извечную думу о прошлом. Уснуть сегодня было чуть легче, потому что Уилл попросил маму лечь с ним, и она, прижав его к себе, ощущала относительную безопасность. Ребенок рядом, ему ничего не угрожает — значит, можно хоть немного расслабиться. Завтра снова ждёт рабочий день, борьба за светлое будущее и смех её детей.

***

Была середина рабочего дня, Джойс внимательно вписывала выручку в тетрадь, стоя за кассой. Дверь распахнулась, и повеяло ветром свободы. Джим Хоппер появился на пороге. Он прошествовал к ней, всем видом дав понять, что пришёл поделиться чем-то хорошим. Вчера Хопп жаловался на то, что Майк Уиллер слишком часто проводит время у них дома с Оди, и Джойс дала парочку советов, как безболезненно разлучить парочку подростков. Подняв голову и увидев мужчину, Байерс не смогла не расплыться в улыбке. Она была рада видеть Хопа — его появление украшало её скучный рабочий день. — Всё получилось? — нетерпеливо спросила женщина. — Сегодня впервые за 6 долгих мучительных месяцев они не увидят друг друга! Да! Кажется, получилось!  Джойс похлопала в ладони, поздравляя Хоппера. — Это всё твоя заслуга, я всего лишь марионетка, — подмигнул Джим, и Джо засмущалась. — И ты всё запомнил? — удивилась она. — Пришлось немного сымпровизировать. Оказалось, что ключевой момент — достучаться до Майка, — Джим оказался совсем рядом с Байерс, около её прилавка. — И ты не наорал на него? — интересовалась Джойс, точно зная, что мужчина лукавит, но хотела убедиться в этом сама. Хопп притих и лукаво улыбнулся. Она сощурилась, ожидая ответа. — Я всё расскажу за ужином… Давай сегодня сходим в Энзо часиков в 7?  Повисла неловкая пауза. У Джойс всё было на лице написано: эти порывы её пугают. В действительности, всё было ещё хуже — катастрофа. В голове одна пульсирующая мысль: «Нельзя». Она оцепенела. Хоп понял, что что-то идет не так, и стал исправлять ситуацию: — Хей, прежде, чем ты откажешься, я хочу кое-что прояснить: это не свидание, — мягко сказал тот. — Свидание? Ты не говорил про свидание, — с трудом проговорила Джо, убеждая саму себя.  — Знаю. Хотел уточнить, чтобы с твоей стороны не было путаницы, — Хоппер подозревал, что врет. — Её и нет! — воскликнула Джойс, скорее, себе и своим мыслям.  — Отлично. Просто два друга сходят поужинать, мы это заслужили, разве не так? — рассуждал он. Байерс прокручивала в голове фразу «два друга сходят поужинать». В этом нет ничего такого. Видишь, Джойс, это просто дружеская посиделка и не иначе. Это не противоречит её вине. Можно позволить себе просто провести время с Хоппом как с хорошим приятелем.  — Да, только не допоздна, — выдохнула она. — К 9-ти вернешься. — К 8. — К полдевятому. Я за тобой заеду. — Встретимся на месте. — В 7 у Энзо, встречаемся там, идёт? Джойс кивнула. Хоппер улыбнулся, но в этот момент затрещала рация — нужно было ехать на вызов. Он извинился и стремительно ушел, оборачиваясь и провожая её взглядом. Она помахала рукой в ответ. Что это было? Она всё-таки согласилась пойти с ним? Да, Джойс почему-то решилась сделать это. Как будто слова о том, что ужин — это лишь дружеский жест и он продлится недолго, успокоили её. Где-то на подкорке сознания Байерс понимала, что это не так, но хотелось хоть ненадолго создать иллюзию спокойствия и расслабиться. Без всеобъемлющего чувства тревоги, сжирающего её. 

***

После смены она забежала домой, чтобы переодеться. Глупо было бы как-то наряжаться, всё-таки это не свидание, но сменить одежду на что-то, отличное от её рабочей формы, явно стоило. Единственное, что её беспокоило, когда она возвращалась, — будут ли мальчики дома. К счастью, оба сына проводили время с Уиллерами, и Джойс обрадовалась этому чуть больше, чем нужно. Не хотелось отвечать на вопросы и как-то оправдываться. Надев симпатичный сарафан до колена, она, чуть подкрасив губы блеском, поправила прическу. И с чего бы ей прихорашиваться? Усмехнулась самой себе в отражении. Джойс и не помнила, когда последний раз надевала платье, скорее всего, на свидании с Бобом… Она схватилась руками за трюмо и пристально посмотрела в зеркало, переводя дыхание от вновь навалившихся мыслей. Кажется, сегодня стоит напиться. Женщина оставила сыновьям записку о том, что вернется позже с работы, и направилась к машине. Она подъехала к «Энзо» ровно в 7, что для взбалмошной Байерс, не отличавшейся пунктуальностью, было удивительным. Когда Джо зашла в ресторан, Хоппер уже ждал её за столиком с двумя бокалами и вином. — Привет, — он поднялся, чтобы отодвинуть ей стул. Джим оглядел её с ног до головы. Кажется, Хоп ни разу не видел её в платье. — Прекрасно выглядишь! — А сам! — отметила Джойс. Да, Хопп тоже постарался, надел какую-то яркую рубашку, ему не свойственную, и пиджак. С чего бы? — Перебирал гардероб и нашел кое-что сносное, — усмехнулся Хоппер, стоя у её места. Джойс поняла, что он ждет, мило улыбнулась и села за стол. Её взгляд упал на алкоголь. — Взял нам бутылочку чьянти, — сказал мужчина, присаживаясь обратно. — Кьянти, — поправила она и усмехнулась. — Да, точно, кьянти, — глупо улыбнулся Хоп. Джойс столько раз исправляла его, но он никак не мог запомнить произношение этого итальянского слова. Хоппер галантно наполнил их бокалы вином, пока официант принимал их заказ. Они чокнулись бокалами и сделали по глотку. — Итак, ты обещал мне рассказать подробности твоего разговора с Оди и Майком. Я же только ради этого согласилась! — она приподняла брови и заметила, как его взгляд стал чуть потерянным. — Шутка, Хоп, это просто шутка.  Когда Джойс находилась рядом с Хоппером, она чувствовала себя в безопасности. Словно кто-то другой мог взять часть ее груза и вскинуть на свои плечи ответственность за всё происходящее. Не нужно было контролировать всё и вся. Он внушал ей спокойствие, и словно все навязчивые мысли отходили на второй план. Кажется, это чуть ли не первый раз за последний год, когда она вот так легко и беззаботно проводит время.  — Я поговорил с Оди и Майком, но они подняли меня на смех. Представляешь? Этот маленький нахал Уиллер обсуждал меня в моем же присутствии. И знаешь, что? Джейн смеялась вместе с ним! Как будто мои слова ничего не значат, а я говорю как об стенку горох, — Хоппер уже стал закипать, но Джойс положила свою ладонь на его, чуть сжав, и он, поймав её взгляд, моментально успокоился. Она всегда положительно действовала на Джима. — Так, и что же ты предпринял? — Пришлось решать проблему с Майком тет-а-тат. Отвез его домой, мы славно пообщались, и завтра он наконец-то не придёт в мой с Оди дом. Чудесно, не правда ли? — мужчина умышленно пропустил ту часть, где он орал на подростка. — Замечательно, Хопп! Если, конечно, всё так и было, то я горжусь тобой. — Что значит «если»?  — Ну, — она подняла глаза к небу, — мне кажется, ты опустил какую-то важную часть, но да ладно. Главное, всё хорошо решилось. — Ты как всегда прозорлива, Джойс, — усмехнулся Хоппер, делая глоток вина. — Я отчитал этого засранца, но, кажется, он всё прекрасно понял.  — Ты неисправим, — женщина тоже отпила немного и ощутила, как тепло стало раздаваться по телу. Хорошее вино.  Официант подал блюда. Хопперу в довесок принесли хлебных палочек. — Серьезно? — она изогнула бровь. — Они у них просто восхитительны. Будешь?  Хопп и Джойс просидели, кажется, совсем не до полдевятого. Если сначала Байерс следила за временем, то после второго бокала перестала. Она расслабилась и отдалась моменту. На третьем её совершенно перестало волновать, как она доберется до дома — машина припаркована у «Энзо», а Джойс была не в состоянии водить. Благо Хоппер, на удивление, выпил меньше и мог сесть за руль, но, скорее, потому что шеф полиции, а не потому, что трезв. Вскоре бутылка была пуста. В какой-то момент в ресторане заиграла музыка, и Хопп подал ей руку. — Это приглашение на танец? — она изогнула бровь и хихикнула. Вино было очень хорошим. — Что-то вроде того. — Мне кажется, я не в состоянии. — Это медленный танец. Джойс взяла себя в руки и приподнялась. Джим притянул её к себе и обнял за предплечья. Они начали двигаться в такт музыке, а затем словно забыли про  неё или не слышали, просто качаясь. Байерс прижалась головой к груди Хоппера, будто к мягкой подушке, а мужчина продолжал вести. Пока она не видела, он мог рассмотреть её так, как не позволял до. Взгляд скользил по изгибам красивого женского тела, по лёгкому сарафану, по открытым ногам. Джиму нравилась Джойс, и, конечно, это не было никакой дружеской посиделкой, по крайней мере, для него. Он чувствовал, что она особенная, не такая, как все. И ему это нравилось в ней больше всего — её энергия, взбалмошность, стремление пойти наперекор всем. И Хопперу казалось, что сегодня, за этим ужином, Джойс негласно дала понять, что его чувства взаимны, — взглядами, касаниями, уровнем доверия, возникшим между ними. Хопп наклонился к ней чуть ниже, когда Джойс отпрянула.  — А что со временем? — резко вспомнила женщина. — Кажется, — взглянул на часы Джим, — двадцать минут десятого. — Черт, Хоппер, я уже давно должна была быть дома, — она подошла к столу, начиная собирать свои вещи. — Джойс. — А как я поеду домой? — Байерс взмахнула руками, пытаясь всё проконтролировать.  — Джойс, перестань. Не суетись. Всё хорошо, я отвезу тебя домой на твоей машине.  — Правда? — она вздохнула с облегчением. — Идём, — Хопп махнул официанту, который принёс счёт. Джим не глядя положил купюру и закрыл книжечку с чеком. Байерс открыла рот, чтобы возразить, стала копаться в сумочке, но Хоппер пресёк её порывы одним движением. — Я тебя пригласил — я и плачу. Идём, — он взял её за руку. — Но… — Джойс, расслабься, — сказал он. И правда — она чувствовала себя совершенно спокойно весь вечер, а теперь снова включила гиперконтроль. Если Хоппер берет на себя всю ответственность, пускай делает это. Они вышли из «Энзо» и закурили по сигарете. Затяжка, ещё одна — и закружилась голова, тело стало ватным. Это всё кьянти дурманило голову. От никотина, вдыхаемого в лёгкие, было совсем хорошо. Джойс дрогнула то ли от холода, то ли наслаждения, и Хопп опустил на её плечи свой пиджак. Она улыбнулась, посмотрев на него и мысленно поблагодарив за заботу. Дом Байерс находился в квартале от ресторана, весь путь занял не больше пятнадцати минут. Всю дорогу они дурачились и обсуждали какой-то бред. — Если бы ты был персонажем фильма, то точно Рэмбо! — засмеялась Джойс. — Издеваешься? — наигранно хмурился Хоппер. — Ну а что? Ты такой же накаченный! — Скорее, толстый. — А еще ты ветеран Вьетнама. У вас много общего. — Ну тогда ты Вэнди из «Сияния». Ты кричишь так же, как она, когда муж бежал на неё с топором. — Я убью тебя, Хоппер, — громко и угрожающе сказала женщина и стукнула его по руке. — Очень похожа, говорю ведь, — он хихикнул, и Джо закатила глаза. Хопп подъехал к её дому и остановился. Держался за руль и чего-то ждал. Затем посмотрел на Джойс, а она на него. Повисла пауза. Байерс провела ладонями по плечам, словно хотела что-то сказать. — Пиджак! — ощутила она непривычную ткань под пальцами. — Чуть не забыла. Женщина стала снимать его с себя, отдавая Хопперу, и их руки соприкоснулись, задержавшись друг на друге. Мужчина смотрел ей прямо в глаза, и она не отводила взгляда с него. Он наклонился к Джойс и нежно поцеловал в губы, ожидая, что же она сделает. Байерс на секунду замерла, но тут же несдержанно ответила, обхватывая ладонями его лицо. Хопп положил руки на её плечи, роняя пиджак, и углубил поцелуй. Когда дыхание кончилось, он оторвался, чтобы снова припасть, но в эту секунду Джойс резко отпрянула от него, с безумными глазами смотря куда-то сквозь мужчины. Вместо Джима перед её глазами был… Боб! Сердце её застучало сильнее, а сознание окутала паника. Джойс, ты напилась и забыла о своей вине? Беззаботно развлекаешься с другим, пока он гниет в могиле из-за тебя?   Она моментально протрезвела. Осмотрела себя, свои дрожащие руки, на которых ощущала грязь от прикосновений к другому, и снова посмотрела на Хоппера. Его образ то был реальным, то сменялся улыбающимся Ньюби. Ей было страшно. Это галлюцинация? Кажется, Джойс окончательно свихнулась.  — Джойс, что с тобой? — спросил Джим, понимая, что она не здесь. Вместо ответа женщина просто начала плакать. Слёзы потекли из её глаз, и она закрыла лицо руками.  — Джойс? — мужчина не понимал, что делать, но держал её крепко за плечи, чтобы она чувствовала, что он рядом и оберегает её. — Я… я схожу с ума, Хопп, — Байерс не была уверена, что говорит с ним, а не с видением.  — Что такое? — Хоппер был явно испуган, но не давал виду. Джойс подняла на него полные слез глаза и, убедившись, что это точно Джим, задержала взгляд.  — Джойс, не молчи. Ты можешь мне доверять, — он ласково провел рукой по её плечу, ожидая. «Расскажи ему, Джойс. Сними этот груз с плеч» — кричало её подсознание, проснувшееся так внезапно и нежданно. — Я сделал что-то не так? — начал Хопп, и Джойс его перебила.  — Когда я тебя целовала, перед глазами видела Боба, — прошептала Джойс, пытаясь удостовериться, что голос слушается её. — Что? — он ни черта не понимал.  — Это звучит, как сумасшествие, я знаю, но день его смерти преследует меня уже год… — женщина опустила голову. — Каждый день мне снится один и тот же кошмар, из-за которого у меня бессонница. Закрываю глаза и вижу, как монстр жрёт его. Как он кричит. Как просит о помощи, а я.. — голос дрогнул, и слезы снова подступили, душили, — ничего не могу сделать. И это чувство вины, — она попыталась вдохнуть, — не отпускает меня чертов год. И я не соглашалась на свидание с тобой, не потому что ты мне не нравишься, нет, наоборот… Я считала, что просто не заслуживаю этого — любить и быть счастливой, в то время как Боб мертв. Я втащила его во всю историю с изнанкой, и он погиб из-за меня. Но я так устала подавлять свои чувства и эмоции… Вот отважилась сегодня что-то изменить, и чем это кончилось? — по мере того, как она судорожно говорила, её тело дрожало. — И когда мы целовались, я чувствовала, что он здесь — наблюдает за каждым нашим действием. Это как немой укор… Это, наверное, вино так подействовало, я не знаю, — высказала всё Байерс и украдкой посмотрела на него. Хоппер сидел, нахмурившись, но не отпускал её из своих рук. — И ты ни с кем не обсуждала это? — спросил Джим. — Как-то однажды начала разговор с Джонатаном, но он куда-то спешил, решила, что ему не стоит знать об этом… — Господи, Джойс! — сказал мужчина, и она испуганно посмотрела на него. — Как можно было жить с этим грузом и ничего не рассказывать? Ты сходила с ума не из-за своей вины, а из-за того, что ни с кем не делилась.  — Я думала, это только моя проблема и нечего её выливать на других. — О таком невозможно молчать. Ты либо скажешь и отпустишь ситуацию, живя спокойно, либо будешь держать в себе и вскоре рехнёшься и попадешь в дурдом, — он помахал головой, и в его сердце что-то сжалось. В голове прокручивались её усталые глаза, которые он видел, заходя в Мелвальдо, и мысленно упрекнул себя за то, что не замечал таких вещей, ссылаясь на простую усталость Джойс.  — И ты не должна винить себя за смерть Боба. Слышишь? Это несчастный случай, ты ничего не могла изменить. Он сам пошел с нами, хотел быть частью этого. Там не выбираешь жить или умереть. Это лотерея. Ему не повезло. Приди ты или я ему на помощь, оказались бы на том свете вместе с ним, там же и наши дети. Поверь мне, Джо, это так. И ты должна жить счастливо. Жить, понимаешь? И Боб будет рад за тебя, наблюдая сверху. Он никогда бы не пожелал тебе плохого, — договорил Хоппер, и она жалобно приподняла брови. — Ты говоришь правду? — Конечно, Джойс. Ну же, — Хопп обхватил её хрупкое тело и обнял, а Байерс прижалась к нему, всхлипывая. Он почувствовал, как его рубашка намокла от её влажных щёк, и провел рукой по мягким волосам женщины.  — Спасибо тебе, Джим, — прошептала она. — За что? — За то, что не дал снова промолчать. За то, что выслушал. Хорошо или трудно — ты всегда рядом. Мне стало легче. Кажется, я смогу с этим справиться… благодаря тебе, — она отпрянула от него и чуть улыбнулась. — Тебе нужно успокоиться и хорошенько выспаться, — констатировал Джим, выходя из машины, а затем открывая дверь для Джойс. — Ты прав, — она вышла из автомобиля, закрывая его. Её брови резко нахмурились. — Стой, Джим! Как ты попадешь домой? Твоя машина припаркована у «Энзо», туда пешком минут сорок, не меньше… — Не думай об этом, Джойс. Отдохни. — Нет, Джим, возьми мою машину, а завтра разберемся. У меня будет выходной, она все равно мне не нужна, — Байерс вложила ключи в его руку, и он хотел было отказаться, но увидел её строгий взгляд.  — Я верну её утром. Доброй ночи, Джойс, и не думай ни о чем плохом, — кивнул мужчина, всё ещё держа её руку в своей. — Доброй ночи, — она медленно убрала руку, колебаясь, а затем встала на носочки и чмокнула его в губы. Хопп улыбнулся. Джойс ушла домой, оборачиваясь и улыбаясь в ответ. Тихо прикрыла входную дверь, чтобы никого не разбудить. Уже из кухни она услышала, как завелся мотор машины, и увидела, что Джим уехал.  Байерс сделала все вечерние процедуры и уже лежала в кровати. Завела будильник, выключила настольную лампу и прикрыла глаза. Что она увидела? Ничего. Темнота. Абсолютная тишина и чувство наступающей дремоты. Кажется, сегодня будет первая за год ночь, когда она уснёт спокойно.