Ангел-хранитель

Михей был уверен — он магнит для неудач. Слишком уж часто он попадал в передряги: то мусора решат стопануть, когда у него полные трусы дряни, то даги зажмут на рынке толпой, то вооружённые бандосы вспомнят про какой-то старый несуществующий должок и приедут прострелить колени. Михей удивлялся, почему у него ещё не дырявый череп с его-то образом жизни. Как ему в принципе удавалось выходить с парой царапин из передряг, где, казалось бы, выход был только на тот свет. Ну, или, в лучшем случае, в отделение реанимации. «Ангел-хранитель у тебя хороший», — говорила Даи, обрабатывая раны после очередной стычки. «Ага, поэтому хочет, что б я на тот свет скорее мотанул», — не верил Михей во всё это, да и откуда вере в «хорошего невидимого охранника» было взяться, когда в полнейшую жопу он попадал стабильно раз в неделю. Даи в принципе любила повторять фразу «Лачё ангело-хранители саворэстар рискирэла». Михей не понимал, откуда в ней столько религиозности, в их таборе больше уважали суеверия, приметы и прочую магическую херь, чем типичного Бога, а увидеть других цыган у телевизора, заряжающих воду, было проще, чем в храме. Но всё же Михей иногда задумывался — может жив он только благодаря молитвам матери? Идя по тёмным тропинкам промзоны, Михей знал, что стоило ускориться. Натянуть капюшон на голову посильнее, слиться с теплотрубами, раствориться в окружении, сделать вид, что не он проходит сейчас по этому безлюдному району, а странные шаги не раздаются за спиной. Не помогло. Его всё равно зажали. Причём не какие-то бандиты, а обычные школьники, которым, кажется, Михей недавно толкнул пакетики с мукой вместо дури. Михей ощупал куртку, надеясь найти свою переговорную палочку-выручалочку и свалить отсюда поскорее, но, как назло, верной пушки, которая обычно грела внутренний карман верхней одежды, сегодня в этом самом кармане не оказалось. А вот у пиздюков валына была. Михей в целом не был уверен, что та была настоящей, но лишний раз проверять на себе ему не хотелось. — Чё вам надо? Бабки? Или ёбыря для мамки? — заговорил Михей, параллельно придумывая план побега, когда ему в грудь ткнули дулом. — За мать ты сейчас свинцом питаться будешь, — заорал особо быдловатый школьник, пнув Михея в живот. Того скорёжило от боли, он сжал челюсти со всей силы, стараясь не показать слабость и не распластаться прям сейчас около стены. Не доставлять лишний раз школоте удовольствие. — Гони нам по тыще баксов, и тогда подумаем, чтобы сохранить одному ущербному торгашу жизнь, — сказал уже другой подросток. Михей от такой цифры мощно ахуел. Кто вообще носит с собой такие бабки? Он в принципе не был уверен, что в таборе где-то завалялись лишние тысяча зелёных. — Вы чё, школота, оборзели совсем? А если вашим предкам накатаю, какой хуйней вы тут маетесь? — Михей понимал, что сейчас это не лучшая тактика, но всячески пытался потянуть время. Вдруг пиздюки пересрутся между собой, или там случайный прохожий их отвлечёт, а они зассут нападать при свидетелях, всё-таки видно, что они всего лишь малолетние нарики, а не бандосы. Пару раз Михея действительно спасали случайные свидетели, оказавшиеся не в том месте не в то время. Задумывался ли он позже о всех тех невинных людях, что отхватывали пиздюлей вместо него? Нет, конечно. Но сейчас он молился всем богам на такого же бедолагу, который сможет переключить внимание на себя. И, кажется, Бог услышал его молитвы, ибо со стороны тут же раздался выкрик «А ну разбежались, малышня» и два выстрела. Странно, но это действительно подействовало — пиздюки сильно перепугались и тут же смылись. «Сука, походу реально валына фальшивая была», — думал Михей, приводя себя в порядок. По-хорошему, ему сейчас бы тоже дать дёру не мешало, мало ли, вдруг человек с пушкой пришёл по его душу, а школьники просто под ногами крутились, но что-то заставило его остаться на месте. Из темноты появился молодой кучерявый парень в очках и на инвалидном кресле. Михей сильно прихуел — то есть его только что спас инвалид интеллигентной прослойки общества, так ещё и который, по виду, явно не старше его? — Опять мне таки приходится тебя спасать, — сказал парень с явным еврейским акцентом, подъезжая ближе. На его коленях лежал пистолет — тот самый, из которого он только что стрелял. Михей приготовился дать дёру, а заодно думал, как может пиздануть по коляске, чтобы задержать чувака. Бить инвалида, конечно, последнее дело, но о чём только не подумаешь, чтобы спасти свою шкуру. Но парень только подъехал ещё ближе, взял пистолет в руки и ткнул им плашмя в грудь Михею. — Больше не забывай, — парень отъехал назад и улыбнулся. Кажется, его вообще не смущала данная ситуация. Михей взял пистолет и рассмотрел его. Пушка в точности, как его личная. Может, посеять где успел. — А ты вообще кто? — Ангел Леон, Лев Штейн, ну или для тебя просто Лёва. Твой ангел-хранитель, — представился молодой человек. Для полноты сцены ему не хватало только поклониться и сказать «С вами таки приятно иметь дело». Михей посмотрел на парня с явным скептицизмом. Даже скорее как просто на ебанутого наглухо: — Ты чё укуренный? Какие ангелы? Повыползают же торчки под вечер, — последнее предложение он сказал себе под нос, уже планируя пуститься во внутренние рассуждения о том, какая же наглая пошла молодёжь и как все поголовно сидят на наркотиках. Несмотря на то что одним из основным из его заработков было толкать вещества и травку всяким малолеткам, Михей подобное презирал и сам не употреблял, да и братьев своих пытался уберечь от участи торчков. — А так? — «торчок», как про себя окрестил его Михей, щёлкнул пальцами. Тут же вокруг головы парня засиял нимб, а сзади него на несколько метров расправились огромные сияющие крылья, которые осветили всё окружающее пространство. Михей с негромким выкриком «Ох, ёптвую» отшатнулся и со всей силы зажмурился. Ему казалось, что его глаза сейчас выжгут, настолько ярким было свечение. Но при этом где-то на затворках сознания появилось безумное иррациональное желание снова взглянуть на парня, убедиться, что он не спит, что перед ним действительно небесное существо. — Ох, извини, — сказал ангел, уменьшая яркость крыльев. Они стали меньше, еле сияли, но всё ещё выглядели величественно и волшебно. Михей как заворожённый смотрел то на них, то на хрупкое тело Лёвы в инвалидном кресле — это так странно контрастировало вместе. Кое-как оторвав взгляд, Михей спросил: — Зачем тебе твой драндулет если у тебя есть… — Он перевёл взгляд с ангела на его слегка подрагивающие крылья и снова залип, не закончив фразу. — Ну смотри. Смотреть то было не на то, потому что в ту же секунду Лёва исчез. «Тогда он перейдёт в духовную форму, а физическая станет невидимой» — подумалось Михею. Фраза была слишком умной для него, из-за чего чувствовалась какая-то её инородность. — И да, таки смогу общаться с тобой только через твой внутренний голос. Люди, кажется, называют это интуицией, — снова появился Лёва, — Если я буду пользоваться ангельскими возможностями, то автоматически перестану существовать в физическом мире — некоторая защита от лишних глаз. Поэтому вы и не видите на небе летающих людей с крыльями. — То есть ты мой ангел-хранитель? — Да — А почему выглядишь… — Михей всё ещё с долей скептицизма оглядел парня с ног до головы, — так? — Какая жизнь, такой и ангел-хранитель, — пожал плечами парень. — Так вот, почему у меня все по пизде идёт, хуевый ангелок попался, — ухмыльнулся Михей. В его голове пазл сложился. Немощный ангел ровняется постоянным неудачам, а это уже объясняет, почему у него вся его жизнь через жопу. Лев пошатнулся от этой фразы, как от пощёчины. Крылья нервно затрепетались. — Ты хоть знаешь, почему я выгляжу именно так?! — в голосе ангела ярко была слышна обида. Михей вопросительно поднял бровь, — Ангел может принять физический облик и защитить своего подопечного в той или иной форме. А так как интуицию и мои предостережения кое-кто старательно игнорировал всю сознательную жизнь, физическую форму я принимаю уж слишком часто. Иногда помощь может ограничиться лишним выкриком в сторону хулиганов, например, как сейчас. Или, может, помнишь, в детстве, тебе года 4 было, ты далеко от дома ушёл? Тебя папин друг увёл, — Лёва сделал небольшую паузу, чтобы у Михея было время покопаться в своих ранних воспоминаниях. В итоге, что-то вспомнив, он кивает, — Не был он никаким папиным другом. Продать тебя хотели, только я появился, пригрозил милицией, и тебя отпустили. Потом твой табор решил, что раз ты смог домой один добраться, то значит ребёнок ты счастливый, и больше подобных инцидентов не приключалось. А я с тобой всё это время мысленно был, дорогу подсказывал. Или как обидчиков школьных твоих отгонял, когда тебя после школы ловили, думая, что ты украл что-то, раз цыган. Говорил всем, что я твой старший брат, а тебе, что просто неравнодушный ученик, который не может пройти мимо несправедливости. Но это было, когда ты ещё маленький был, младшие классы, — и Михей действительно вспоминает кучерявого старшеклассника в очках, который заступался за него всё детство. — Но иногда просто словами защитить тебя было нельзя, и я защищал тебя другими способами. Когда тебя прижали за воровство, когда ты уже был постарше, тебе нож в печень вонзить хотели, а я твою вину на себя взял, — Ангел поднимает рубашку, показывая мерзкий, глубокий шрам, который не то что не зашивали, кажется, даже не трогали. По сравнению с другими шрамами, этот выглядел действительно ужасно. — Ангелы чувствуют физическую боль намного более притуплённо, чем если бы её чувствовал обычный человек. Но чувствуют боль за грехи своего подопечного, и тогда мне было адски больно не из-за того, что у меня нож в боку, а из-за того, что ты действительно тогда украл. Из-за этого шрам и не зажил нормально. Михей глубоко задумался. Действительно, многие казусные ситуации он мог бы избежать, просто прислушивайся он к интуиции, но он ведь раз за разом считал, что это бессмысленные переживания. На сердце неприятно защемило. — В коляске ты тоже из-за меня? — Он не знает, зачем задал этот вопрос. Будто бы Михей уже знал правильный ответ. Вопрос должен был звучать как «Когда именно ты из-за меня так покалечился? Мог бы быть я на твоём месте?» Предъявы кидать перехотелось, Лёва ведь прав — он мог уже давно лежать в земле, если бы его не охраняли. Лёва будто читает его мысли и даёт тот ответ, который Михей хотел услышать. Хотя, скорее, не хотел: — Вы ведь своими цыганскими делами многим бандам мешаетесь. Ну и тут ты делов натворил, к тебе бандиты прийти должны были, но ведь таки и не пришли, правда? Адрес у них не тот оказался. В той квартире только я был, никого больше поблизости, чтобы не навредить невиновным случайно. И я открыл дверь, когда постучали, даже не выломали, культурные нынче бандиты. И приняли меня за тебя. Пытались у меня выпытать, где ваша стая цыганская тусуется, — Лёва приподнимает рубашку с другой стороны, показывая большой шрам от ожога с ровными краями, — «Молчи и подставляй другую щёку» — негласный девиз ангелов-неудачников типа меня. А это — Лёва крутанул колёса инвалидного кресла, слегка приподнимаясь на нём — вообще фактически случайность. Меня толкнули в сторону окна, а стекло взяло и разбилось. Я ведь когда вниз летел, облегчение почувствовал. Знал, шо они испугаются и больше не полезут к тебе. Это даже не особо больно было. Нет, я, конечно, отключился от боли, очнувшись в больнице и перепугав весь медперсонал, ведь обычно после таких травм не выживают, но это скорее просто реакция физического тела. Не ты нашкодил в тот раз, и это сильно притупляло боль. Михей замолчал, обдумывая эту информацию. Захотелось невыносимо закурить. Он достал сигарету, и, не успев поджечь её, поинтересовался: — А это грех? — почему-то Михей думал, что если вдруг окажется, что курение этот грех, то он тут же выбросит сигарету и больше никогда не притронется к курению. Не хотелось лишний раз причинять боль тому, кто и так из-за него настрадался. — Нет. Кури сколько влезет, нанесение вреда личному здоровью не в нашей компетенции, — улыбнулся Лёва. Михей даже немного выдохнул от облегчения. Зажёг сигарету и вздохнул голубого в лёгкие дым — стало легче. Протянул пачку Льву. — Серьёзно? — Лёва вопросительно поднял бровь, — Ты таки серьёзно предлагаешь своему ангелу-хранителю закурить? — Хозяин барин. Моё дело предложить, — Михей убирает пачку в карман. — Ещё вопросы? — А вас типа всех ангелов заставляют батрачить на безопасность человеков? — Ну да, всех, — Лёва выглядит озадаченным вопросом. Будто бы это очевидно, что ангелы-хранители созданы охранять людей. Ему кажется, что ответ не должен быть таким простым и вопрос его человека заключался в другом, — Или ты про то, обязан ли заниматься ангел тем, чем я занимаюсь для тебя? — Типа. — Ну, внутренний голос есть у каждого. Кто-то его более отчётливо слышит, кто-то менее. Часто от веры это зависит. И от того, прислушивается ли человек к своей интуиции в принципе. В физическую форму ангелы не так часто переходят. Многие даже не знают, как она выглядит. Просто позволяют своему подопечному уйти на тот свет — они ж пытались предупредить. В таком случае ангел начинает покровительствовать другому человеку, забывая воспоминания о прошлом, и приобретает новую физическую оболочку под стать окружению новорождённого-подопечного. Не могу их винить. Зачем им лишний раз калечить себя из-за греховных действий и помыслов своего подопечного. Дым сильнее расползается по лёгким. Становится холоднее, но, кажется, никто из них не хочет расходиться. Да и странно использовать слово «расходиться» в контексте существа, который всю твою жизнь находится рядом с тобой 24/7. Возможно, Лёве стоило сейчас бы исчезнуть и не появляться больше никогда, а Михею забыть про это. Списать все на глюки и на поехавшую голову от окружающего пиздеца. Но почему-то не хочется. И Лёва исчезать не торопится, все ещё находясь в своей физической форме. Михей только сейчас заметил, что он полностью убрал крылья и нимб, возможно, чтобы не смущать его, а, возможно, чтобы окружающие не заметили. Интересно, видят ли другие крылья его ангела? — А чё ты… — Михей запнулся, не зная как продолжить мысль, — А чё ты всё ещё со мной? Тебе же хуево должно быть рядом с таким, как я. Да точно хуево, чувствую. Не проще ли было давно меня это… вщью? — Михей присвистывает, указывая взглядом на небо. Недолгое молчание, Лёва смотрит на Михея пронзительно и нежно. В его глазах покоится ответ на вопрос Михея, но тот его, кажется, не замечает. Приходится его озвучить: — Люблю тебя вроде как. — Звучит как-то по-пидорски. — Может и звучит.