Ходячая катастрофа

Чан приходит на защиту проекта за полчаса до начала. Проект по созданию игровых спецэффектов — его любимый, он усердно готовился два месяца. Чан собирается не только защитить его с отличием, но и как минимум сделать так, чтобы преподаватель поставил его в пример перед остальными учениками. Он всегда хочет быть лучшим, с самого детства любит, когда его выделяют, хвалят перед остальными. Поэтому Чан прикладывает столько усилий ко всему, чем занимается. В аудитории уже сидит Феликс, и Чан недовольно вздыхает, сжимая руки в кулаки. Он ощущает дрожь во всем теле и старается как можно незаметнее вдыхать запах Феликса, который пропитывает все пространство вокруг. Его аромат слишком приятен, и Чан чувствует мелкое раздражение в груди. Запах Феликса такой яркий и сильный, пробирается внутрь, щекочет и наполняет собой лёгкие, словно Чан должен вдыхать только его. Вот только Феликс — не самый любимый его одногруппник. Чан вообще старается его избегать, чтобы не портить себе весь день. Хотя при первой встрече Феликс ему понравился, даже слишком понравился, но потом Чан понял, с кем имеет дело. Например, на встрече первокурсников год назад Феликс сбивает Чана с ног и обливает чаем его новенькую белую рубашку, которую Чан купил специально для этой встречи. Пока Чан смотрел на стекающие по ткани чёрные шарики тапиоки, он слушал бормотания Феликса и с трудом мог разобрать слова. Но внезапно вместо логичных извинений Феликс выдал: — Ты ходячая катастрофа, да? Чана никто так не называет. Он всегда исполнительный, аккуратный и осторожный. Сравнить его с ходячей катастрофой? Немыслимо. А вот Феликс как раз оказывается ходячей катастрофой и, похоже, задаётся целью испортить все существование Чана. Практически каждая их встреча заканчивается хаосом и разгромом. То Феликс теряет материал лекций, который Чан ему любезно одалживает, то садится с ним рядом в столовой и выливает на Чана суп, потому что размахивает руками, пока говорит, и сносит свою тарелку, то врезается в спину в коридоре кампуса, отчего Чан рассыпает свои конспекты. После этого Чан решает, что будет избегать Феликса до конца выпуска, хоть Феликс и постоянно пытается завести с ним разговор и зовёт «потусить», но Чан успешно отказывается от всех приглашений. Иногда Чан думает, почему это происходит именно с ним, и не может найти ответа. Он ждёт окончания выпуска, чтобы почувствовать себя наконец свободным от своего личного проклятия. Потому что Чан знает, что с остальными Феликс ведёт себя нормально и не устраивает катастрофу. И вообще, у него много друзей, его все любят и хотят с ним дружить. Даже многие омеги с интересом следят за Феликсом, хоть он и не выглядит как типичный альфа. Наоборот, его мягкая внешность больше напоминает омегу, если бы не его запах и глубокий голос. Не то чтобы Чан следит за Феликсом! Это просто небольшие наблюдения. — Привет, Чан, — Феликс нервно улыбается ему и вскакивает с места, чуть не опрокинув свой ноутбук. — Привет, — как можно холоднее отвечает Чан. — Я проверил презентацию, которую ты вчера отправил, и все отлично открывается и… — Я знаю, — бросает Чан и садится на своё привычное место в аудитории. Феликс — помощник преподавателя и часто следит за технической частью занятий. Чану, конечно, не хочется доверять Феликсу свою презентацию, учитывая его любовь к наведению хаоса, но выбора у него нет. Чан утыкается в свои заметки, повторяя материал презентации. Он слышит, как Феликс рядом с ним вздыхает и возвращается на своё место. В аудитории тихо, и кроме них никого нет, поэтому слышно только глухой стук клавиш. Вокруг витает аромат Феликса, сильный, как у всех альф, и Чан нервно ёрзает на стуле. Он старается незаметно глубоко дышать и злится на себя, что только запах Феликса ему нравится, в отличие от запахов других альф. Он кидает быстрый взгляд на Феликса: тот сидит, сгорбившись над своим ноутбуком, кусает нижнюю губу и усердно что-то печатает. Длинные волосы падают ему на лицо, привлекая внимание к его веснушкам и маленькому носу. Чан хмурится и заставляет себя обратить внимание на записи, а не на кончик розового языка, которым Феликс облизывает губы. Погрузившись в свои записи, он даже не сразу замечает, как аудитория начинает наполняться другими учениками, а через несколько минут за ними приходит преподаватель и закрывает дверь. Гомон в аудитории сразу же стихает. Свой проект Чан представляет первым. Он идёт к трибуне и на ходу в последний раз перечитывает материал, но его отвлекает хохот и улюлюканье. Чан недоуменно оглядывает смеющийся зал, а потом смотрит на Феликса. Тот не смеётся и очень внимательно глядит на Чана в ответ. Его язык скользит по губам, и Чан невольно проводит по ним взглядом. — Феликс, — их преподаватель привлекает к себе внимание и машет руками, пытаясь успокоить аудиторию. — Зачем ты нам транслируешь фотографии Чана? Чан резко оглядывается назад и видит своё фото на огромном проекторе. Последние фото из его инстаграма. Чан сфотографировал себя в зеркале тренажёрного зала, куда ходит каждую неделю. Он хмурится, потому что не понимает, что происходит и откуда у Феликса его фотографии. Тем более фотография довольно откровенная. Чан вообще не хотел её выкладывать, но его друг Джисон уговорил это сделать. На фото Чан хвастается мышцами, которые смог нарастить на руках и плечах благодаря упорным тренировкам. Он весь потный, в одной тонкой майке, сквозь которую даже видно очертания его сосков. Чана обдаёт жаркая волна смущения. Ему стыдно, что все сейчас смотрят на эту фотографию и видят его таким. Краем глаза он замечает, как Феликс замирает, а потом медленно оборачивается и смотрит на проектор. Его глаза расширяются и становятся такими большими, что, кажется, размером с половину его лица. — Феликс, — строго говорит преподаватель. — Хватит шутить, не задерживай занятие. Феликс судорожно начинает нажимать на кнопку мыши. Он явно паникует, потому что его движения суетливые и нескоординированные. Только вместо презентации Чана теперь на экране селфи Феликса, где он глупо улыбается, снимает себя снизу и демонстрирует два подбородка. Аудитория смеётся ещё громче, а Чан прикрывает глаза от смущения, которое жгутом сковывает все его тело. — Извините, — говорит Феликс, когда на экране наконец-то появляется презентация Чана. — Я случайно открыл не ту папку с файлами… Мне жаль. — Будь внимательнее в следующий раз, — говорит преподаватель, а потом кивает Чану. — Можешь начинать. Жар обдаёт Чана целиком, а лицо сильно горит и его румянец наверняка видит вся аудитория. Чану нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя и начать презентацию. Несмотря на смущение, голос его уверенный, течёт спокойно, хотя внутри у него все дрожит от волнения. Чан не замечает, как заканчивается его презентация, и он на ватных ногах идёт на своё место. В итоге Чан прячется за своими записями и совсем не слушает остальных выступающих. Он пытается подавить в себе желание бросить взгляд на Феликса, но у него это не выходит. Феликс, как и сам Чан, весь красный, даже его шея покрыта румянцем. Он неотрывно смотрит в экран ноутбука, пока остальные презентуют свои проекты. Зачем Феликсу его фотографии на своём ноутбуке? Чан думает, что сохранять чьи-то фотографии можно только, если этот человек тебе очень нравится. То есть он нравится Феликсу? Не может быть! Феликс столько времени его достаёт, что Чан просто не знает, как в это поверить. Снова бросив взгляд на Феликса, который что-то яростно печатает в телефоне, Чан прикрывает глаза и съезжает по стулу ниже. От мысли, что он нравится Феликсу ему становится тепло, грудь приятно сжимается. В итоге преподаватель действительно хвалит его проект и называет лучшим в группе, но Чан совсем этого не замечает, его мысли занимает только Феликс, поэтому он не испытывает от похвалы полноценного удовольствия. Когда все наконец-то заканчивается, Чан вскакивает со своего места и бросив короткий взгляд на Феликса, быстро уносится прочь. Феликс разговаривает с преподавателем и не видит его, и Чан не знает радоваться этому или нет. Он пока не уверен, что готов обсудить это новое открытие с Феликсом. Они вообще будут это обсуждать? Или сделают вид, что ничего не случилось? До общежития омег Чан решает идти пешком, чтобы снять нервное напряжение. Идти немного меньше получаса, но ему кажется, что он доходит намного быстрее обычного. Ноги отдают лёгкой, пульсирующей болью, когда Чан в конце концов приходит к себе на этаж. Ворвавшись в комнату, он кладёт свой рюкзак на стул, переодевается в домашнюю футболку и шорты, а затем падает на кровать, лицом в подушку. Несколько мгновений он тихо лежит, а потом мучительно стонет. Чан вспоминает фотографию, которую Феликс сохранил себе. Феликсу она нравится? Как долго он её рассматривал, после чего решил сохранить на свой ноутбук? Поняв, что больше не может дышать, Чан переворачивается на спину и смотрит в потолок. Тело Чана дрожит остатками адреналина, от которого не помогла избавиться даже быстрая прогулка. Чан не хочет думать о Феликсе и зачем он сохраняет фотографии Чана себе, но мысли так и лезут в голову. Он вздыхает и какое-то время просто лежит, рассматривая корешки книг в шкафу. Снова и снова прокручивает утреннюю сцену в аудитории у себя в голове. Вспоминает как Феликс кусал губы, его пристальный взгляд, красные щеки и приятный запах. От этого у Чана начинает ныть в паху. Он прекрасно видит, что Феликс красивый альфа, хоть и неуклюжий. Слишком неуклюжий… Но он всегда приятно пахнет и его неловкие попытки подружиться с Чаном даже милые. Чан не хочет считать Феликса милым, но понимает, что это именно так. Нервное напряжение, которое до сих пор бурлит в Чане, скапливается между ног и он решает, что самое время немного уделить себе внимания. Он достаёт из-под кровати коробку, где прячет крупный, розовый дилдо с толстым узлом, который заказал в интернете в порыве жуткой неудовлетворённости и перед самой течкой. Чан не часто им пользуется, но сейчас он понимает, что это ему нужно. Джисон говорит, что именно поэтому Чан такой раздражительный и ему надо больше времени уделять собственному удовлетворению. Скорее всего, это действительно поможет снять скопившееся в теле напряжение. Сняв с себя шорты и белье, он ложится обратно на кровать, устраиваясь поудобнее. Чан смазывает дилдо прохладной смазкой, а потом гладит себя между ягодиц только кончиком. Он любит тянущее ощущение ожидания, перед тем, как вставить в себя игрушку. Прикусив губу, он начинает медленно проталкивать дилдо внутрь. — Ах, ммм, — Чан стонет, закрывая глаза. У Чана был всего один парень перед выпуском из школы, он был бетой, а с альфами он никогда не встречался. Поэтому иногда он думает, каково это — почувствовать, что его насаживают на настоящий узел. В его голове сам собой всплывает образ Феликса, который нависает над ним, мнёт руками его грудь, трогает соски, спускается ниже, гладит маленький, розовый член, а потом вставляет в Чана свой, несомненно большой, длинный член с толстым узлом у основания. Чан быстро приходит в себя, раздражённо выдыхает сквозь зубы и пытается прогнать из своей головы Феликса. Он не понимает, почему из всех альф, которых он мог выбрать, его мозг постоянно подкидывает ему образ Феликса? Каждый раз все начинается с того, что Чан пытается дрочить на образ какого-нибудь красивого альфы, а в итоге заканчивается тем, что он представляет, как, например, отсасывает Феликсу или Феликс трахает его пальцами. Чан в очередной раз уговаривает себя, что это просто инстинкт, из-за которого он так реагирует на вкусно пахнущего альфу, и продолжает мастурбировать. Чан медленно трахает себя, стараясь представлять себе альфу без лица и светлых волос, а только то, как кто-то одержим им, его телом, и сходит с ума от желания вставить в Чана свой член. Ему до боли хочется втолкнуть в себя узел и почувствовать эту наполненность, поэтому Чану приходится на секунду остановиться, чтобы не кончить в ту же секунду. Ему нравится медленно, нравится растягивать себя, дразнить, но иногда он слишком быстро подходит к краю, и все заканчивается за несколько секунд, а Чан хочет растянуть удовольствие. Мысли о толстом и горячем узле сводят его с ума и заставляют все внутренности возбуждённо сжиматься. Он ускоряет движения, спускаясь ниже, и обхватывает свой маленький член пальцами. У него стандартный небольшой размер для всех омег, маленький, красивый и розовый. Чану нравится его член, и он уверен, что его будущему партнёру он тоже понравится. Он представляет, как его будущий партнёр будет его сосать, облизывать маленькие яички — это его так заводит, что Чан начинает тихо стонать. Его затуманенный удовольствием мозг снова подкидывает образ Феликса, который только и делает, что трахает Чана во всех позах, возит по кровати туда-сюда, пока они оба не вырубятся от усталости. Представив, как Феликс кусает Чана в шею, насаживает на свой узел, Чан нетерпеливо вводит в себя искусственный узел и кончает. Его оргазм кажется бесконечным, сперма льётся ему на живот, а ноги дрожат, пока Чан тихо стонет, переживая новые и новые волны удовольствия. Когда все заканчивается, Чан медленно приходит в себя. Он смотрит в белый потолок и понимает, что не смог заставить себя думать о каком-то неизвестном альфе, а не о Феликсе. Внезапный стук в дверь он даже не сразу слышит и обрабатывает. Только через мгновение до него доходит, когда тихий стук повторяется. Сердце Чана на секунду замирает, а потом кровь резко разгоняется по телу. Он резко вытаскивает из себя дилдо, закусив губу от боли, когда узел натягивает его дырочку. Чан натягивает на себя шорты, забыв о белье и игнорируя остывающую сперму на животе. Он прячет дилдо под одеяло и бежит к двери. Возможно, он слишком громко кричал, пока дрочил, и кто-то из соседей-омег решает пожаловаться на него? Или это Джисон решает его навестить — в последнее время он приходит к нему очень часто, чтобы пожаловаться на своего одногруппника Хенджина, который ведёт себя как заносчивый придурок. Чан ему очень сочувствует и абсолютно понимает! Успокоить своё дыхание у Чана не выходит, кровь продолжает пульсировать прямо в горле. В комнате наверняка пахнет похотью и им самим, но у него нет времени что-то с этим сделать. Стараясь выглядеть спокойно и собрано, Чан открывает дверь: — Ф-феликс? Феликс стоит и держит в руках огромный букет цветов и бумажный пакет. — Прости меня! — тихо пищит Феликс, что Чан даже не сразу его слышит. — Прости-прости меня! Чан, мне жаль! Прости-прости! Феликс выглядит так, словно сейчас заплачет, от этого вида у Чана все внутри сжимается. Ему хочется успокоить его и пожалеть — эта мысль вьётся у него в мозгу, вытесняя остальные, например ту, что он только что дрочил, и Феликс наверняка узнает это по запаху. Внезапно открывается дверь в соседнюю комнату, и оттуда выходит несколько омег. Они смеются, но замолкают, когда замечают Феликса и Чана. Чан неловко им улыбается и резко втягивает Феликса в свою комнату. Отлично, теперь по общежитию пойдут слухи, что Чан водит в свою комнату альфу. — Прости-прости-прости! Мне жаль! Я все испортил! Испортил твою презентацию, и мне так стыдно, ты не представляешь, как мне плохо, я хочу умереть! — продолжает причитать Феликс, он прижимает к себе букет, словно прикрываясь им, как щитом. — Успокойся, — ровным голосом говорит Чан, надеясь, что это поможет Феликсу прийти в себя. Феликс выглядывает из-за букета, лицо его красное, отчего веснушки ярко выделяются на его щеках, а запах мощный, сильный, быстро разносится вокруг. Чан старается не замурлыкать от удовольствия и прикусывает нижнюю губу. — Я принёс тебе цветы, и вот, я купил кучу шоколадок, — Феликс трясёт бумажным пакетом. — Я надеюсь, ты примешь моё извинение, и я смогу умереть спокойно. Прости, что испортил твою презентацию… — Ты её не испортил… — возражает Чан, в итоге его все равно похвалили, хоть Чан и остался неудовлетворён. Феликс бросает на него удивлённый взгляд, как будто он ожидал, что Чан его побьёт. — Мне так жаль, — тихо говорит Феликс, опустив глаза. — Я перепутал папку, я просто смотрел на тебя, я знал, что ты готовил этот проект очень долго, и переживал за тебя, я очень хотел, чтобы у тебя все получилось, а в итоге сам все испортил… в смысле, чуть не испортил… Эти папки были рядом, и знаешь, ну, у них были похожие названия, которые начинались с твоего имени, так что я открыл и не вчитывался, что открыл не совсем то… — Ты переживал за меня? — Чан глубоко вдыхает запах Феликса, чувствуя, как он заполняет все его лёгкие. — И у тебя есть папка с моими фото? Он рассматривает Феликса, его коричневые веснушки, пухлые губы и думает, что Феликс самый красивый альфа, которого он видел. Хоть и глупый. — Да, — понуро кивает Феликс, обёртка букета шуршит в его руках. — Я хотел, чтобы у тебя все получилось… Я знаю, что не имею права так думать о тебе, прости… а твои фото я сохранял, да. Кхм, прости. Я просто иногда их смотрел и все. Ну знаешь, я никак не мог к тебе подойти и ты всегда отказывал мне, так что, для меня это был единственный способ быть рядом с тобой? Чан смотрит на мнущегося на пороге Феликса и понимает, что хочет узнать о его чувствах побольше. Раздражение, которое он долго испытывал, сменяется робким интересом и надеждой. Чан даже больше не злится на себя за эти чувства. — Тогда почему ты все рушишь, когда находишься рядом со мной? — сердце Чана стучит быстро и каждый стук он ощущает всем телом. — Я… рядом с тобой у меня все валится из рук. Наверное, ты уже понял, что очень нравишься мне. Точнее, я влюблён в тебя. Довольно давно. Прости. У Чана перехватывает дыхание и он неотрывно следит за Феликсом и как тот нервно мнёт в руках букет и пакет с шоколадом. Он весь трепещет от этой мысли и улыбается. — А зачем тебе мои фото? — довольно спрашивает он, теперь прекрасно зная ответ, но ему хочется услышать ещё одно подтверждение от Феликса, что его возбуждают откровенные фотографии Чана, что ему нравится видеть Чана таким, что он хочет Чана таким. Что он влюблён в Чана. Феликс прикрывает глаза и низко стонет, от этого звука по спине Чана проходит дрожь, и он сглатывает скопившуюся во рту слюну. Его тело ещё разгорячённое, остро реагирует на каждое движение Феликса. — Я просто, кхм… ты точно хочешь знать? — Феликс краснеет очень сильно, и Чан понимает, что из него вытекает немного смазки. Смущённый Феликс неожиданно заводит его, и он очень хочет знать, что Феликс делал с его фотографиями. Как часто он их рассматривает, трогает ли он себя в этот момент? — Очень хочу. Феликс смотрит на него, ноздри его раздуваются, он точно чувствует этот похотливый запах вокруг, и это возбуждает Чана ещё больше. — Давай я поставлю цветы в воду, а ты можешь пока сесть на кровать и рассказать, зачем тебе мои фотографии. Чану ужасно не хочется, чтобы Феликс уходил, поэтому он пытается задержать его. Феликс отдаёт Чану букет, загипнотизированно кивает, а потом семенит к его кровати. Чану никогда не дарили цветы, и он с трудом находит подходящую ёмкость. Поставив букет на свой компьютерный стол, Чан ненадолго вдыхает сладкий запах, но даже цветы не могут перебить аромат Феликса вокруг. Повернувшись к Феликсу, Чан видит, что тот стоит и смотрит на кровать так пристально, словно это чёрная дыра, готовая поглотить все живое. — Ты чего? — Чан подходит к нему и в следующую секунду с ужасом замечает, что Феликс рассматривает розовый дилдо и белое нижнее белье, которое лежит рядом. — Вот почему тут так приятно пахло… — бормочет Феликс, проведя рукой под носом, словно запах Чана прилип прямо к его коже. — О, черт! Из-извини! Я просто сел и почувствовал под собой что-то странное, а когда решил пересесть, случайно задел одеяло, и оно, ну… в общем… Чан прикрывает глаза, чувствуя холодный пот на спине, но за смущением вспыхивает ещё большее возбуждение, и он сжимает ноги, чтобы не дать смазке пропитать его шорты. Его сильно возбуждает, что Феликс нашёл его дилдо и понимает, чем Чан занимался до его прихода. — Я тебе помешал, да? Или… у тебя кто-то был? — запах Феликса портится, он сильный и удушающий, его ревность можно потрогать пальцами. — Извини, это не моё дело… — Нет, это… никого не было, — бормочет Чан и практически видит, как Феликс расслабляется, а его аромат снова становится мягким и приятным. Пока они с Феликсом разговаривали, он совсем забыл, что оставил свой дилдо под одеялом и недавно дрочил. Он не уверен, хочет ли умереть от стыда или чтобы Феликс занялся с ним сексом прямо сейчас. Ревнующий Феликс оказывается очень горячим. — О! Все в порядке! — продолжает Феликс, прикрыв нос рукой, явно смущаясь и пытаясь заполнить неловкую паузу между ними. — Ты можешь делать все, что захочешь! Я не осуждаю… я очень поддерживаю такое. Я сам тоже, эээ, дрочу… Чан смотрит на Феликса, тот тоже красный и пылает от смущения и пытается смотреть куда угодно, но не на кровать, вот только Чан ощущает возбуждённый запах Феликса. Он витает в воздухе, оглаживает тело Чана, словно жадные руки. — На мои фотографии? — вопрос слетает с губ Чана легко, он даже не сожалеет. Феликс пристыжённо вжимает голову в плечи, и у Чана внутри все дрожит, а смазка начинает скользить прямо по бедру. — Я… прости… ну, я уже признался тебе. Так что, кхм… у тебя очень красивые фото в Инстаграме. Поэтому я сохранял их себе… в папку, кхм, с твоим именем. Черт, я звучу как одержимый… — И что ты с ними делал? — Чан дышит быстро, коротко и продолжает давить на Феликса. Чану это нравится, нравится, что Феликс так сильно его хочет. От этой мысли у него начинают дрожать ноги. — Я… просто смотрел! Я ничего не делал, клянусь! — Феликс поднимает руки, выставив ладони перед собой. — То есть они тебя не возбуждают? — Нет! В смысле… возбуждают, очень возбуждают… Черт, Чан, о чем мы говорим? Феликс беспомощно на него смотрит, и Чан делает маленький шаг вперёд, давая Феликсу возможность вдохнуть запах его возбуждения. — Тебя возбуждает мысль, что я трахаю себя этим дилдо? Чан видит, как Феликс сглатывает, его кадык дёргается, и Чан представляет, как проводит по нему языком. — Ты даже не представляешь, как сильно. Чан облизывает губы и довольно мурлыкает, когда видит, как Феликс голодно смотрит на его рот. В одно мгновение Феликс смелеет и проводит пальцами по руке Чана, от запястья к локтю, нежно поглаживая его разгорячённую кожу. От этого медленного и ленивого движения у Чана бегут мурашки по всему телу, и он начинает мелко дрожать. Феликс делает к нему маленький шаг, и Чан уже прикрывает глаза в ожидании поцелуя, но внезапно все заканчивается, и Феликс отступает на два шага назад, взгляд его мечется по комнате, словно он ищет способ отсюда быстрее сбежать, но Чан не даст ему этого сделать. Он хочет ещё прикосновений Феликса. — Я никогда не был с альфой… но мне очень хотелось попробовать, — Чан выпаливает это так быстро, что даже не успевает подумать над своими словами и смутиться. Глаза Феликса темнеют, ноздри раздуваются, грудная клетка поднимается и опускается, он явно вдыхает запах Чана. А сам Чан дрожит, его маленький член уже вовсю стоит и трётся о мягкую ткань шорт. — Да? — шепчет Феликс, облизывая свои губы. — Ты… уверен? Ты правда этого хочешь со мной? Чан решительно кивает. Время замедляется, пока они смотрят друг на друга, и когда Чан произносит имя Феликса одними губами, Феликс в одну секунду набрасывается на него. Губы Феликса жёсткие и требовательные. Чан задыхается от его напора, но сразу же открывает рот и впускает язык Феликса внутрь. У Чана так сильно горит тело возбуждением, что ему практически больно. Феликс двигается беспорядочно, словно не знает, что ему позволено, и хочет насытиться всем и сразу. Чан стонет, обнимает Феликса за плечи, высовывая язык, чтобы коснуться им языка Феликса. Комната пропитывается их совместными ароматами, окутывая их в кокон удовольствия. Феликс гладит его по спине, медленно спускается вниз, крепко прижимает к себе за талию. Он отрывается от губ Чана и заворожённо смотрит вниз, на его рот. — Я ужасно давно этого хотел… — возбуждённо шепчет Феликс и снова целует. — Я точно могу продолжить? От его слов Чан довольно стонет, быстро кивает и обнимает Феликса за плечи. Руки Феликса медленно спускаются ещё ниже, пока не накрывают ягодицы Чана. Феликс со стоном сжимает их и начинает усердно мять, и эти движения такие жадные, что кажется, это главное его желание. Ноги Чана дрожат, он понимает, что ещё немного — и упадёт, поэтому сам начинает подталкивать Феликса к кровати. Они неловко двигаются, но Чан совершенно не в состоянии оторвать от себя Феликса и перестать целоваться с ним. Они падают на матрас, кровать жалобно скрипит под ними, а Феликс в одну секунду подминает Чана под себя. Он слепо шарит ладонями по всему телу Чана, закидывает его ногу себе на бедро, потом гладит талию, поднимается выше и сжимает грудь через мягкую футболку. — Ах, Феликс, — стонет Чан от удовольствия, пока Феликс жадно гладит его соски. — Давай разденемся. Феликс послушно отлипает от Чана и начинает стягивать с себя футболку и джинсы, сняв все сразу с бельём. Чан тоже быстро снимает с себя одежду дрожащими пальцами, и как только он кидает свои шорты и футболку на пол, Феликс снова на него набрасывается. Чан раздражённо выдыхает, потому что не успел взглянуть на член Феликса, а ему очень хотелось, но Феликс быстро выцеловывает из него все мысли. Феликс целует его жадно, не давая времени вздохнуть. Чан замечает, как у него мокро между ног от этого напора, и желает, чтобы Феликс наконец вставил в него свой член. Ему ужасно хочется увидеть член Феликса и узнать — на самом ли деле он такой, как Чан представлял себе, пока дрочил. Через мгновение Феликс отрывается от него с громким чмоком, который ужасно пошло звучит на всю комнату, и шепчет прямо в губы: — Можно тебя вылизать? — глаза Феликса огромные и грустные, словно он умрёт, если Чан ему откажет. — Я никогда этого не делал, но обещаю, что буду нежен! Я, правда, очень постараюсь! Можно? Чан прикусывает нижнюю губу, с ним никогда такого не делали, но он безумно этого хочет, поэтому согласно кивает, стараясь не выдать своего нетерпения. Лицо Феликса радостно сияет, когда он спускается ниже и закидывает ноги Чана себе на плечи. — Ох, черт… Чан, ты так вкусно пахнешь, ты даже не представляешь. От тебя всегда приятно пахнет, но здесь… ммм, лучший запах на свете. Феликс утыкается кончиком носа ему под яички и делает глубокий вдох. Стон, который он издаёт, отдаётся горячей пульсацией в паху, и Чан жалобно хнычет в ответ. — Ты нереальный, — низко стонет Феликс, покусывая внутреннюю сторону бёдер Чана, а потом он опускается ниже и лижет его между ягодиц. Чан приподнимает ноги выше, чтобы Феликсу было удобнее. Вначале движения языка Феликса неуверенные, осторожные, но с каждым разом он более жадно лижет Чана, пытаясь засунуть кончик языка в дырочку. — Феликс, ммм, — это сводит Чана с ума, и он бесконтрольно стонет. Он даже и подумать не мог, что ему это так сильно понравится. Сексуальная жизнь Чана с его единственным парнем была довольно ограниченной, да и отношения длились недолго, чтобы вволю начать экспериментировать. Поэтому сейчас Феликс уже доставлял ему столько удовольствия, сколько Чан никогда в жизни не испытывал. Феликс достаточно осмелел, чтобы начать трахать Чана языком, двигать кончиком вперёд и назад, а потом снова облизывать по кругу. Собственный маленький член Чана болит между ног, и он ужасно хочет к нему прикоснуться, но сдерживается — ему хочется кончить только с членом Феликса в своей заднице. Чан двигает бёдрами на каждое облизывание Феликса и закатывает глаза от удовольствия. Язык Феликса тёплый и такой горячий, что Чан может привыкнуть к этому ощущению и вряд ли захочет от него отказаться. Наигравшись, Феликс в последний раз облизывает дырочку Чана и садится на колени. И в этот момент Чан смог разглядеть его член, и он голодно стонет, потому что член Феликса даже больше, чем его дилдо. Красный, влажный от собственной смазки, твёрдый, прижимается к плоскому животу, и у основания Чан мог разглядеть утолщение узла. — Ты такой вкусный, — говорит Феликс, и его слова звучат так искренне, словно он не думает, что только что сказал самую горячую вещь для Чана. — Я могу?.. — Феликс, да, давай уже… Чан уже не уверен, что выдержит ещё ласк и не кончит в ту же секунду, как Феликс к нему прикоснётся. Феликс нежно гладит его по бедру, а потом вставляет в него палец и низко стонет. Чан знает, что он очень мокрый от собственной смазки, от смазки, которой пользовался, пока мастурбировал, и от слюны Феликса. — Ты хорошо растянулся перед моим приходом, да? Твоя дырочка такая мягкая и влажная, черт… не думаю, что долго продержусь, мне так понравилось тебя вылизывать, что я думал кончу в любую секунду только от твоего вкуса… Чан выгибается, скулит от возбуждения, которое бьёт по всему телу. Феликс вставляет второй палец и медленно гладит его, он пристально смотрит ему между ног, и от его взгляда Чан так сильно дрожит, что, наверное, даже его член трясётся. — Ты прекрасен, — шепчет ему Феликс перед тем, как заменить пальцы своим членом. Чан задыхается, потому что Феликс растягивает его медленно, намного сильнее, чем дилдо, и так хорошо, словно знает, как Чану нравится больше всего. Чан даже подумать не мог, что Феликс будет таким идеальным. — Да, ещё, ммм, — Чан обнимает Феликса за плечи, притягивает к себе и нетерпеливо целует в губы. Он жадно кусается и облизывается. В воздухе витает запах похоти, возбуждённые ароматы смешиваются, проникая в каждую щель в комнате. Наконец-то Феликс входит в него до упора и замирает на мгновение, тяжело дыша Чану в губы. — Можно двигаться? Пожалуйста, Чан, я так хочу тебя, хочу трахнуть тебя так сильно, что не могу ни о чем думать. — Да-да, давай, двигайся, — Чан гладит Феликса по спине и скулит, когда Феликс медленно вытаскивает свой член и потом также медленно вводит его до конца. Чан кажется сходит с ума, внутри него все горит, он двигается навстречу толчкам Феликса, и пальцы у него на ногах каждый раз поджимаются, стоит Феликсу войти до упора. — Как же хорошо, — Феликс тяжело дышит ему в ухо, обдавая влажным дыханием. — Черт, ммм, ты меня так сжимаешь. Ты такой идеальный… Феликс начинает двигаться быстро, звуки шлепков кожи о кожу звучат настолько эротично в голове Чана, что он закатывает глаза от удовольствия. Ему хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше, как можно дольше чувствовать в себе толстый член Феликса, перед тем как испытать оргазм. Затуманенным от удовольствия мозгом Чан понимает, что долго не продержится. Феликс его много дразнил, а сейчас двигается так совершенно, что Чан от каждого толчка выгибается в его руках. — Ах, Феликс!.. — Чан сжимает Феликса, гладит его по спине, пока тот быстро и идеально двигает бёдрами. — Я сейчас кончу… После его слов Феликс стонет и начинает двигаться настолько быстро, что соседи точно услышат жалобный скрип кровати и их громкие стоны. — Давай, Чан, ммм, кончи на моем члене, — Феликс целует его, облизывая языком рот, больше обмениваясь с ним слюной, чем целуя, и Чан кончает. Сперма выстреливает из его члена короткими струями, пока Чан дрожит и стонет от волн оргазма. Его бедра дёргаются, двигаются вверх и вниз, пока Чан резко выдыхает от удовольствия. Феликс садится на колени и жадно наблюдает, как сперма покрывает живот Чана. Он тянет руку вниз и сжимает головку двумя пальцами, выдаивая из Чана последние капли. — Ого, ты такой сексуальный… Ох, я могу двигаться? — спрашивает Феликс, как будто Чан может сказать ему нет. Чан кивает и вновь закатывает глаза, потому что Феликс не даёт ему времени расслабиться и сразу же задаёт быстрый темп. Чан мечется по кровати от ощущения перевозбуждения, ему практически больно, но и приятно, что Феликс дотрахивает его до собственного оргазма, что кажется у него снова начинает вставать. Слезы выступают у Чана в уголках глаз, он чувствует, как они мокро стекают по щекам на подушку. Ему слишком хорошо, каждое движение Феликса отдаётся покалыванием внутри и приливом удовольствия, а узел Феликса трётся о его дырочку при каждом толчке. И Чан так сильно этого хочет, что больше ни о чем не может думать. Феликс стонет, его движения сбиваются, и он говорит: — Черт, я сейчас кончу… ты так сильно меня сжимаешь, — Феликс делает ещё несколько глубоких, грубых толчков и кончает. Сперма Феликса горячая, льётся прямо внутрь, и Чан стонет от этого чувства, он рад, что всех одиноких студентов омег, обязывают принимать противозачаточные, и он может вдоволь насладиться ощущением спермы в своей заднице. Внезапно для себя Чан снова кончает, когда Феликс толкается ещё раз и втискивает в него набухший узел. — А-а-ах, — ноги Чана дрожат, а собственная сперма ещё больше покрывает живот. Феликс мелко двигает бёдрами вперёд, просто притираясь к Чану и ловя остатки своего удовольствия, отчего Чан беспрерывно стонет, потому что узел Феликса двигается вместе с ним, заставляя его сжиматься. Закончив двигаться, Феликс падает на Чана сверху и тяжело дышит ему в грудь. Чан смотрит в потолок и пытается прийти в себя от оргазма. Узел Феликса наполнил его хорошо, намного лучше, чем дилдо, и Чан точно уверен, что больше не откажется от этого чувства наполненности и горячей спермы, которую заливают глубоко внутрь. Придя в себя, Чан гладит Феликса по влажным от пота волосам. — Вау, — Чан хихикает, пытаясь восстановить дыхание. — Никогда не кончал два раза подряд… только во время течки. Феликс хрипло смеётся и поворачивает голову, чтобы смотреть на Чана и прижиматься щекой к его груди. — Мне тоже никогда не было так хорошо. У меня не очень богатая сексуальная жизнь, поэтому… кхм. Я встречался только с одной омегой и это было не долго, так что… — Феликс, — перебивает его Чан. — Мне очень понравилось. Ты был идеален. Феликс робко улыбается ему, его глаза внимательно рассматривают лицо Чана. — Ты очень красивый, самый красивый омега, — Феликс тянет руку вперёд и гладит большим пальцем Чана по нижней губе. Все тело Чана пронзает тепло, губы покалывает, кровь приливает к щекам, а сердце внутри болит и он хочет заговорить, но не находит слов. — Знаешь, — тихо говорит Феликс. — Ты не хотел бы… эм, ну сходить со мной на свидание? Ничего страшного, если ты не хочешь. Мы можем забыть о сегодняшнем и я тебя больше не побеспокою… Или, эм, ну вдруг ты захочешь повторить… или нет… я согласен на все, что ты захочешь. Во время своей речи Феликс не смотрит на него, он гладит кончиком пальца Чана по груди, но голос при этом у него немного дрожит, и от этого внутри у Чана все неприятно сжимается. Несмотря на два оргазма и узел Феликса, который хорошо растягивает его задницу, Чан кое-что вспоминает и решает, что ему срочно надо это узнать: — Помнишь, во время встречи первокурсников ты пролил на меня чай и назвал ходячей катастрофой? Почему ты меня так назвал, хотя это ты пролил на меня чай? Феликс несчастно стонет и прикрывает глаза рукой: — Даже если у меня были мизерные шансы, что ты согласишься сходить со мной на свидание, то теперь их точно не будет, — Феликс горестно вздыхает. — Просто… тогда я только приехал в Корею и плохо знал язык, я хотел сказать, что это я ходячая катастрофа, но перепутал слова и сказал, что это ты. А потом ты на меня злился, что я побоялся разъяснять тебе ситуацию… Да и делал все только хуже, я пытался пригласить тебя на эээ «не свидание», хотя бы просто потусить вместе, но я всегда сильно нервничал, что в итоге только портил… — Нет… — с сомнением говорит Чан. — Да… — Не может быть! — Может… Чан начинает громко смеяться, голова Феликса подпрыгивает на его груди. Он вспоминает, каким неловким Феликс всегда был в его присутствии, и все встаёт на свои места. Феликс влюблённый, неуклюжий и такой милый. — Серьёзно? Феликс, ты идиот, — Чан продолжает смеяться. — Я знаю… — Поверить не могу! — стонет Чан, прикрыв глаза руками. — Я целый год мучился, терпел все твои появления в моем радиусе, которые всегда заканчивались катастрофой! Ты слышишь? Каждая наша встреча так заканчивалась! И все из-за того, что ты стеснялся и плохо выучил язык? Чан звонко смеётся, а Феликс кивает, но при этом даже не смотрит на Чана. — Но я тоже идиот, — примирительно говорит Чан, пытаясь сгладить свои резкие слова. — Я думал, что ты меня терпеть не можешь. — Что? — Феликс выглядит таким возмущённым, что Чану становится неловко. — Я бы никогда! Я просто очень сильно в тебя влюблён, я… не знал, как вести себя рядом с тобой, чтобы ты не думал, что я придурок, но в конце концов ты так и думал… Чан кивает, потому что так и думал целый год. — Как ты вообще пробрался в общежитие омег? — мозг Чана наконец-то начинает работать. — Ну, я сказал, что ты забыл свою сумку в аудитории, показал своё удостоверение помощника преподавателя и меня пропустили. — Очень находчиво, — Чан стучит указательным пальцем по лбу Феликса и продолжает сыпать вопросами: — А что делала твоя фотография в твоей папке с моими фотографиями? Феликс снова стонет и утыкается лбом ему в грудь. — Я не знаю, — бормочет он, в кожу Чана. — Видимо, случайно попала. Ужасно… — А мне она показалась очень милой… Феликс замирает и ничего не говорит, и вообще не двигается. Чан продолжает хихикать ещё несколько минут, пока узел Феликса не опадает и они наконец могут расцепиться. Чан прикусывает губу, когда Феликс выходит из него и ощущение того, какой он открытый после узла, как сперма тут же начинает течь из него на простыни, оказывается одним из лучших, что он испытывал в сексе за всю свою жизнь. — Эй, — шепчет Чан, пока Феликс неловко сидит и смотрит на свои колени. — Я с удовольствием схожу с тобой на свидание. Феликс резко поднимает голову и недоверчиво смотрит на Чана: — Серьёзно? — Да. Ты мне тоже нравишься. — Ты не издеваешься надо мной? — Что? — возмущается Чан и щиплет Феликса за ногу. — Я бы никогда так не сделал! Если ты больше не хочешь пойти со мной… — Я очень хочу! Очень сильно! — перебивает его Феликс, и Чан довольно хмыкает. Феликс смотрит на него большими глазами, полными надежды. Чан невинно улыбается и внезапно валит Феликса на спину, а сам садится сверху. — А теперь расскажи подробнее, что ты делал с моими фотографиями? А то ты так и не рассказал… Чан видит, как Феликс сглатывает, и чувствует, как его член возбуждённо дёргается, прижимаясь к его заднице. Чан довольно улыбается, выгибается, чтобы его член попал в ложбинку между ягодиц, а потом целует Феликса в губы.