Волк в овечьей шкуре

Осень. Посёлок на Урале в 90-ые года особенно в конце ноября уже был достаточно холодным. Полина. Полина невысокая брюнетка шестнадцати лет. У неë буквально никого не было. Сирота, а опека почти не приходила. Полину буквально ненавидело пол школы. Из-за кого спросите вы? Особой популярностью в школе светила Катя. Блондинка с аккуратно заплетенной косой которая была обычной прической для Смирновой. Распуская сплетни про полину они разлетелись как чума в средневековье. Теперь полина приходит под косые взгляды в школу. В обыденный «притон» где все как будто были против неë. Катя всегда недолюбливала полину. Смирнова не просто стебалась над бедным ребёнком. Со своей свитой Катя обливала полину водой, избивала еë, доводила до больницы открывая ей раны. Школа, утро. Полина плелась по сырой земле. В школу не хотелось от слова совсем до тошноты. Опять эти мерзкие взгляды, показывания на неë указательным пальцем и что то шепча друг другу на ухо. Заходя на крыльцо школы она увидела одиннадцати классников от которых клубился дым от сигар. Горький запах табака всегда отталкивал Полину. Заходя на порог она попыталась не смотреть на людей которые сразу же перевели своё внимание на неë. Благополучно заходя в раздевалку полина словила лёгкий тремор от паники когда некоторые люди из класса смотрели как будто прямо в еë душу. Чтобы ты сдохла Смирнова. Слова в голове заставили очнуться и прийти в себя. Наконец-то то переобувшись полина поднялась на свой этаж где находился кабинет. История что ли? Полина в пятом классе запомнила как дверь с дерматином каких в школе было мало. Толкнув дверь она оглянулась и быстро опустила взгляд в низ. Они видят. Все видят. Насквозь. Тебе не сбежать. Слова в голове снова загудели. Противно, по зверски. Сев за дубовую парту на которой красовались старые рисунки и стертая фанера она глубоко выдохнула и подготовилась к уроку. Звонок. Урок начался. Учитель по истории была ещё тем дьяволом, но сегодня она была спокойнее. Свист грифеля по бумаге, царапающий и нервный, то ускоряется, то замирает, когда рука на мгновение застывает над строчкой. Звонкий голос учительницы истории, объясняющей что-то про коммунизм, кажется далеким и не имеющим к Полине никакого отношения. Она почти физически ощущает на себе чей-то взгляд. Тот самый, от которого привычно холодеет спина. — А вы знали, что Полина шлюха? Шёпот. Короткий, как удар хлыста, и специально достаточно громкий, чтобы слова долетели до первых парт. Сзади хихикают. Катя сидит за своей партой, лениво накручивая на палец кончик своей толстой косы, перекинутой через плечо. Зеленые глаза смотрят на затылок Полины с выражением скучающего превосходства. Она даже не старается говорить тише. — Вся шарага уже знает, — добавляет Катя чуть громче, обращаясь к сидящей рядом Ленке, но так, чтобы услышали и другие. — С Колькой из вечерней школы. Говорят, за бутылку портвейна. Пальцы Полины сжимаются, сминая угол тетрадного листа. Учительница, на мгновение запнувшись, строго оглядывает класс, но взгляд ее скользит по Кате, не задерживаясь. За Катю никто не дергает. У Кати мама работает в сельсовете, а папа... у папы Кати больше нет. И об этом все тоже знают. И о том, почему его нет, тоже. — Полина Морозова! — оклик учительницы заставляет подскочить. — Вы вообще на уроке? Немедленно выйдите и приведите себя в порядок, вы отвлекаете весь класс. Это не просьба. Это приказ, чтобы убрать раздражающий фактор. Полина, чувствуя, как горло сдавливает ком, резко поднимается, сгребает тетрадь и, не поднимая глаз, вылетает из-за парты. За спиной снова раздается сдавленный смешок. — Плакать пошла, — констатирует Катя, выпрямляясь на стуле и провожая взглядом удаляющуюся спину. — Истеричка. Коридор пуст. Только доносится приглушенный голос исторички из соседнего класса. Полина прислоняется спиной к холодной, крашенной зеленой краской стене. Кулак сжимает смятую тетрадь. Дышать ровно не получается. В голове пульсирует одна мысль, горячая и горькая: когда-нибудь. Когда-нибудь это кончится. Но как? Как заставить замолчать эту блядоту? Звук шагов в коридоре. Они приближаются. Мерные, уверенные, цокающие каблучками школьных туфель. Полина не сразу понимает, кто это. А когда понимает — сжимается, будто ожидая удара. В коридор выходит Катя. Одна. Она останавливается в паре шагов, скрестив руки на груди. Свет из окна падает на ее лицо, делая светлые волосы почти белыми, а зеленые глаза — прозрачными, холодными, как лед на осеннем Урале. — Слышь, Морозова. Голос спокойный, даже ленивый. Она рассматривает Полину, как кошка — мышку, которая уже не бежит, но еще дрожит. Катя делает шаг вперед, поправляя манжет школьной формы. — Ты там в тетрадке своей что, список мужиков составляешь, чтоб не запутаться? — Она усмехается, уголки губ изгибаются в издевательской улыбке. — Или, может, жалобу на меня кляузную строчишь? Полина молчала не смея даже открывать рот. Будет хуже. Намного. ... Она устала терпеть, но так будет лучше. Она подняла взгляд на Катю. Мутный взгляд который передавал всю ненависть к ней. Когда нибудь она заплатит. — Что, язычок проглотила? — блондинка делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние, и теперь между ними не больше вытянутой руки. — в молчанку значит играем, да? Она протягивает руку к смятой тетради, которую Полина все еще сжимает в кулаке, и вырывает еë. Катя засмеялась и начала мотать эту тетрадь как только можно вырывая пару листоков, а после тетрадь падает на землю. — почему ты еще маленькой умерла вместе с родителями. —сказала Катя с презрением смотря так как будто увидела перед собой что то мерзкое. Полина сжала кулаки так что были видны вены. Они казались как гжель. Синие сосуды почти на белой коже выпирали от напряжения. Полина видела как Катя развернулась и уходила в туалет не спеша, как будто выдыхаясь от этого всего. Просто ушла не оглядываясь. Внутри Полины все кипело. Злость, отвращение, ненависть. Тело просто адски горело. Полина встала и медленными шагами побрела за ней. Полина вдруг начала разгоняться догоняя катю. Быстре, ещё быстрее. Полина хватает еë за плечо и поворачивает еë к себе. Глаза ничего не видели, Катя переступила все грани дозволенного. Полина замахнулась кулаком и ударила еë прямо в скулу. Больно. С глухим звуком голова метнулась в сторону удара, а коса за ней. Катя прижала холодную руку к удару так как будто еë ошпарили утюгом. — сука. —сказала Катя и набросилась на неë схватившись за горло пытаясь еë душить и царапать, но полина делала все тоже самое. Все дошло то тогда пока не появилась первая кровь которая капала на линолиум. На это в коридоре начали собираться посмотреть. ...