Вино и кровь

Он был разбит. Физически чувствовал, как сквозь трещины души что‑то прорывалось изнутри, грозя вырваться наружу сквозь бледную кожу, прорвав её, как лист тончайшей бумаги. Воспитание приучило воображать себя не иначе как благородным, терпким, тёмным вином — вином цвета крови, струящейся по его венам, королевским отпрыском, ярчайшим экспонатом, которому надлежало украсить семейную коллекцию, разделить её убеждения и деяния. Ему придали форму, отполировали и наполнили, выпустив с чёткой уверенностью в собственной несокрушимости. А теперь он стоял на пустом поле для Квиддича, пронизываемый холодным ветром надвигающейся бури, заставляющей небо темнеть, словно отражая возрастающую ярость в её глазах, и смотрел на причину своей сломленности. Почти чёрные глаза исподлобья глядели на него. Бледное лицо в обрамлении карамельных волнистых прядей, развивающихся наподобие змей. Ссадины на щеке и глубокий порез на руке, из которого на её метлу, сжимаемую в попытке сдержать эмоции, текла яркая кровь. Он примечал каждую деталь, словно пытаясь запечатлеть в памяти её черты. Можно подумать, это бы помогло не искать её взглядом каждый раз, когда он входил в Большой зал. Но это было уже следствие его трещин. Мелкие линии на стекле, разбегавшиеся от крупных ранений, словно доказывали, что у него нет другого пути, кроме как полностью распасться на миллиарды сверкающих осколков. Была ли она разрушающим катализатором?

***

Первую трещину он ощутил после летних каникул на чемпионате по Квиддичу. Рыжее семейство и святой Поттер сидели в министерской ложе, когда он с родителями проходил занимать свои места. Его взгляд пробежал по знакомым лицам, пока не остановился на ней — невероятно похорошевшей за лето. Он почувствовал, как перехватило дыхание. Это была всё ещё она, но какая‑то совершенно другая. Он впервые отметил её вздёрнутый нос, белоснежную, будто фарфоровую, кожу с нежным румянцем на острых скулах, почти чёрные глаза в обрамлении огромных ресниц, делавших её взгляд глубоким, как омут. Карамельные пряди, выцветшие на солнце, отросли и перестали напоминать воронье гнездо: под весом они распрямились до крупных волн, падавших на тонкую шею. Засмотревшись, он чуть не пропустил знакомство с министром. Его внимание постоянно соскальзывало на неё. Девушка с тем же восторгом, что и в Косом переулке, когда он встретил её в первый раз, наблюдала за матчем, даже не подозревая, в какой опасности находится. В палатке он прямо нарушил указания отца — отправиться с Нарциссой к порталу, соврав матери, что его захватит с собой Блейз. Тихо выскользнув навстречу крикам, он кинулся в лес искать Грейнджер, отчаянно надеясь, что она уже далеко. Но услышал её голос в каких‑то ста метрах от толпы пожирателей, демонстрировавших подвешенных вверх ногами маглов в воздухе всем желающим. — Что случилось? — обеспокоенно спросила Грейнджер, останавливаясь так резко, что Поттер налетел на неё. — Рон, где ты там? Ох, глупость какая. Люмос! Его забавляло, как она иногда забывала о своей силе, при этом являясь одной из лучших молодых колдуний столетия. Он дождался, пока его — стоящего в двух шагах от них, прислонившегося к дереву — заметят, с трудом удерживая абсолютно безмятежный вид. Пришлось скрестить руки на груди, чтобы не сорваться и не встряхнуть её, заставив пошевелить своими гениальными мозгами. При этом он не забывал наблюдать за событиями в лагере сквозь прогалину в деревьях. — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят её, верно? – он не смог и дальше оставаться незаметным. Он кивнул на девушку, и в тот же момент со стороны поля послышался грохот, словно взорвалась бомба, и вспышка зелёного света на мгновение озарила деревья вокруг, заставив троицу вздрогнуть. — И что это должно значить? — с вызовом спросила она. — Грейнджер, они ищут маглов. Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем — они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся. Его одновременно забавляло и злило её нежелание принять очевидную необходимость свалить как можно дальше от этого места. — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Поттер. — Думай себе что хочешь, Поттер. Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь. — Не обращай внимания, Рон, — она схватила рыжего за руку, и её тонкое запястье чуть не вывернулось в попытке его удержать. Драко на мгновение зло прищурился, не удержав маску веселья на лице. — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, — он убедился, что она перестала тупить и потащила идиотов в правильном направлении, затем ещё немного проследил за ними, отмахнувшись от одной из вейл, пытавшейся улыбаться ему. С удивлением он отметил, что её чары абсолютно не действуют, хотя раньше ему приходилось прилагать усилие для блокировки их магии окклюменцией. Там его каким‑то чудом увидел Блейз, пробравшийся сквозь деревья. — Еле нашёл тебя, — возмущённо высказался он, одновременно отряхивая мантию от грязи. — Какого хрена ты не со всеми? — Были дела, — он неохотно оторвался от созерцания пустой дороги и с тяжёлым вздохом проговорил: — Уходим.

***

Он понимал, что, если бы с ней что-то случилось, он бы узнал. Газеты бы взорвались гневными заголовками о неспособности министерства обеспечить безопасность на столь крупном мероприятии. Они и сейчас не молчали, но наличие жертв было бы совсем другим делом. Тем не менее, первое, что он сделал в поезде, это нашёл их купе. Её равнодушный вид за книгой, которая по ценности могла сравниться с лучшими экземплярами их семейной библиотеки, успокоил его. Но спокойствие было недолгим. Когда в замок прибыли гости и дурмстрангцы сели за слизеринский стол, первым вопросом Крама после непродолжительного восхищения замком был: — А кто эта девушка с кудрями? Ловец, словно очарованный, смотрел за её стол. Драко обречённо повернулся, чтобы убедиться, куда указывает Крам. Своё помешательство он с трудом, но ещё мог объяснить. А вот симпатию всемирно известного игрока в Квиддич — разве что влиянием вейл, чарами которых Грейнджер заразилась на матче. В вечер бала он с мрачным предчувствием, с Пэнси под руку, поднялся из подземелий в многолюдный холл. Решив, что лучше быть предупреждённым, он сразу закрутил головой, разглядывая знакомые лица в попытке найти её. Усилия не увенчались успехом. Зато его попытки заметил Блейз. Он с ехидной ухмылкой подошёл к ним ближе, ведя под руку очаровательную девушку из Шармбатона. Его бывшие пассии с неприкрытым гневом взирали на эту картину. С лёгким поклоном он сделал комплимент Пэнси и, оставив девушек щебетать о платьях, отошёл к нему. Затем тихо, чтобы слышал только он, сказал: — Поздно искать замену, когда пришёл на бал с девушкой. Подожди хотя бы пару танцев. — Сказал тот, кто три раза менял выбор партнёрши перед балом. Смотри, как бы они вас не растерзали. Еле сдерживаются. – парировал бескомпромиссно, продолжая искать взглядом девушку. Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с директором Каркаровым. Сразу за ним шёл Крам. Драко перевёл взгляд на его спутницу и почувствовал, как его внутренности словно мгновенно замёрзли. Девушка была так прекрасна, что он снова засомневался в наличии в её родословной вейл. Голубое платье облегало точёную фигурку. Волосы, обычно распущенные, были выпрямлены и собраны в аккуратный узел. И хотя ему нравились её локоны, эта причёска открывала нежную шею и изящные ключицы. Единственное, что выбивалось из образа, — всемирно известный игрок в Квиддич, прицепившийся к её руке. — А Грейнджер-то, оказывается, ничего, — присвистнул с изумлением Блейз. — Ещё один, — мрачно прокомментировал Драко. — Ну уж нет, с Крамом за девушку бороться не буду, — хохотнул Забини, окидывая взглядом мощную фигуру ловца. *** Во время второго испытания водная гладь тёмного озера нервно перебирала волнами под гипнотизирующим взглядом молодого слизеринца, уставившегося на неё с такой бешеной внимательностью, что на месте тритонов Блейз бы быстренько поднял Грейнджер на поверхность, отряхнул от воды и стыдливо оставил на суше, бормоча извинения и быстро исчезая в воде. Тритоны то ли не были столь проницательны, то ли до ужаса боялись мага, поэтому из воды не вылезали. Блейз же хранил молчание, осознавая, что от взрыва друга отделяет капля стремительно испаряющегося терпения. Пэнси подливала масла в ледяной огонь, сидя на бортике для зрителей и разглагольствуя об испытании. - Согнали нас на это тупое испытание. Сидеть битый час и пялиться на воду. Зачем, спрашивается? – не дождавшись ответа от Малфоя, смотрящего на озеро и Блейза, смотрящего на Малфоя, она продолжила, немного обиженная из-за отсутствия внимания к ее персоне. - Надеюсь, эти идиоты забыли продумать, как будут вытаскивать своих чемпионов в случае неудачи. Не хотелось бы, чтобы красавчик Крам пострадал, а вот если бы его тупая подружка потонула, было бы неплохо. Хотя жалко пачкать ее грязной кровью озеро. Блейз замер от ужаса, когда Малфой оторвался от озера и начал разворачиваться в сторону девушки. - Пэнси, а не сходить ли тебе за напитками, раз все равно скучаешь? – напряженно произнес он. Девушка фыркнула и, неохотно спрыгнув с бортика, зацокала высокими каблуками по деревянному настилу, изящно виляя бёдрами перед восторженными кавалерами, не успев заметить настроения Драко. — Драко, ты в порядке? — он видел, как Малфой. Но лучше тому было выговориться, пока он не осушил от злости чёртово озеро. — Что, если Пэнси права? — его ладони, вцепившиеся в бортики, оставляли на дереве следы. — Что, если эти идиоты не догадываются, что их чемпион может не справиться? Что, если они не предусмотрели возможность вытащить их оттуда? А даже если и найдёт? Крам превратился в акулу. Где гарантии, что он не перегрызёт её пополам, пытаясь вытащить? — Интересно, ему засчитают прохождение состязания в этом случае? В правилах ничего не было о том, чтобы достать пленников невредимыми? — Он не сдержался и пошутил, скрывая за тоном то, что паникующий Малфой ещё не заметил. Блейз был уверен: девчонка может пострадать. И что в этом случае мало не покажется никому.

***

На шестом году обучения замок словно сошёл с ума, погрузившись в пары амортенции Слизнорта. Блейз за одним из завтраков распинался о вероятности опрокидывания зелья в котёл с тыквенным соком в начале семестра. Драко лениво ухмылялся, делая ставку скорее на их взросление. Тревожный голосок в его голове неустанно твердил о том, что на четвёртом курсе влияние чар вейл уже доставило ему массу неприятных ощущений, и этот год обещал новые испытания. И оказался прав. Этот Кормак МакЛагген танцевал на его истончившихся нервах, нарываясь на пару проклятий. Зато рыжий придурок абсолютно не замечал её редких гневных, расстроенных взглядов в его сторону, когда он не то целовал, не то пытался съесть на обед абсолютно непримечательную девушку с Гриффиндора, чьё имя Драко даже не помнил. Этот год был последним, когда он видел ее так часто.

***

Драко трансгрессировал к огромным воротам поместья, не останавливаясь, стремительно прошёл сквозь завесу, ощущая знакомое покалывание защитных заклинаний, настроенных Нарциссой, и направился к главному входу. Дверь была распахнута, что заставило его насторожиться. Шикнув на без того запуганных павлинов, он бесшумно зашёл внутрь, поняв, что можно было не красться: его шагов бы никто не услышал. Поместье снова было наполнено женским криком, пробирающим до костей. Он нахмурился, ощущая, как заныло что-то внутри, возвращая спутанный клубок эмоций. Раздались торопливые шаги и знакомое шумное дыхание, сопровождающееся тихим писком. По лестнице, стараясь оставаться незаметным, бежал бесцветный человек, напоминавший мышь. — Что происходит, Хвост? — остановил он его, даже не пытаясь скрыть презрения в голосе. — Егеря, хозяин, — проскулил тот, явно опасаясь чего-то. А воздух снова наполнил женский крик. — Что егеря? — он начинал терять терпение. — Они приволокли двух парней и девчонку. Ваша семья думает, что это Гарри Поттер и его друзья. Но они не уверены, нужно ваше подтверждение, — он склонился в поклоне, стараясь быть как можно ниже к полу. Из него словно выбили весь воздух. Если Поттер здесь, то всё может закончиться не только для него, но и для всего волшебного мира. Не то чтобы Драко верил в невероятную избранность гриффиндорца, которая позволила бы одним вздохом в нужный момент победить самого сильного тёмного волшебника современности, но других кандидатов в соперники Волан-де-Морту не было. И что бы ни позволило тогда выжить мальчишке — его таланты, сильные чары или своеобразная аллергия на непростительные заклинания, проявляющаяся лишь в виде шрамов, — сейчас на него была вся надежда. Он стремительно взлетел по ступеням и ворвался в гостиную, из которой разносились крики. На полу возле Беллатрисы лежала хрупкая фигура с копной непослушных каштановых волос. Он впился в неё взглядом, ощущая, как поднимается внутри волна гнева. Ведьма с поднятой палочкой замерла и насмешливо произнесла: — Драко, ты вовремя, мы уже заканчиваем. — На сегодня действительно хватит, тётя, — глухо ответил он, всё ещё не отрывая взгляда от девушки. Ему даже не потребовалось доставать палочку. Всех находящихся в комнате разметало по сторонам: Лейстрейндж ударилась головой о стену и приземлилась без чувств. Его мать, не задетая всплеском магии, кинулась ему наперерез, но испуганно отступила, взглянув на выражение его лица при виде не шевелившейся девушки. Он опустился на колени, откинул волосы с её лица и осторожно дотронулся до щеки, проведя пальцами по нежной коже, считывая физическое состояние. — Драко, — Нарцисса в недоумении смотрела на него, ничего не понимая. — Где остальные? – процедил сквозь зубы. — Хвост отвёл их в камеры. – Нарцисса была слишком мудрой женщиной, чтобы добиваться ответа, когда он и так еле сдерживался. Он бережно подхватил невесомое тело на руки (она вообще ела в последнее время?) и, осторожно прижимая её к себе, понёс к камерам. Не закатить глаза при виде беснующегося рыжего не удалось. И его громко орущее тело пронеслось над головой узников, радостно врезавшись в каменную стену. Оказывается, оглушает не менее надёжно, чем заклинание. Очень удобно. Оказалось, что они не теряли времени даром и уже вызвали Добби, который мог спокойно обходить любые запреты на перемещение, — что немного убавило его гнев от очередного проявления их безголовости. — Знаешь, Поттер, если вы так хотели заглянуть ко мне в гости, могли бы просто прислать сову с письмом. Мы бы подобрали более подходящее время. Например, когда в доме не ошивается сильнейший тёмный волшебник всех времён, который объявил на тебя охоту. — В следующий раз обязательно черкну записку. За неделю подойдёт? — Поттер тоже умел иронизировать, что изрядно его повеселило. Добби с громким хлопком перенёсся в подземелье, вопросительно смотря на Гарри Поттера. Остались только они с Гермионой. А Малфой всё ещё крепко держал её на руках, но, в ответ на встревоженный вид Поттера, ещё раз взглянув на девушку, осторожно передал её в руки вчерашнего врага. — Пообещай мне кое-что, Поттер, — он остановил Добби, уже взявшего за руку своего избранного. — Постарайся выжить. И сделать так, чтобы выжила она. От рыжего, так и быть, можете избавиться. — Я перед тобой в долгу, Малфой, — Поттер коротко кивнул и исчез, унося с собой кучерявое создание.

***

И сейчас, стоя на поле для Квиддича, он окончательно осознал, что трещины оказались гораздо глубже, чем он предполагал. Этот год, когда они вернулись в Хогвартс, окончательно сломал его сопротивление, выпустив на волю бурю эмоций, которую он ощущал к этой девушке. — Тебе нужно в больничное крыло, — в его хриплом голосе не допускался намёк на неповиновение, но когда это её останавливало? — Мы продолжаем, — зло отчеканила она, сжав мётлу ещё сильнее, от чего кровотечение усилилось. Рана действительно была серьёзной. Он тяжело вздохнул и, сделав резкий шаг, схватил её за запястье, заставив вскрикнуть от боли. После чего, не отрывая взгляда от её лица, нежно накрыл порез второй ладонью, заставив его затянуться. Она с удивлением уставилась на удерживаемую им руку. — Вот видишь, можем продолжать. Раз уж ты позволил себе прикоснуться к грязнокровке, — она гордо вздёрнула подбородок, в глазах застыл вызов, который окончательно добил его рассыпающееся на миллиарды осколков самообладание. — Грязнокровке? — он медленно, угрожающе повторил, перед тем как сорваться на испуганно вздохнувшую девушку. — Я не называл так тебя с третьего курса, отчаянно старался весь этот год завоевать твое расположение, хотя понимал, что ты все равно не забудешь. Помогал, рисковал ради тебя, не смея даже намекнуть о том, что ты значишь для меня, но всегда получал в ответ только очередную порцию недоверия. И знаешь что? — он смотрел прямо в её настороженные глаза. — С меня хватит, — зло процедил он. Он сделал шаг и, стремительно сократив расстояние между ними, поцеловал, вкладывая в прикосновение всё желание, которое он скрывал все эти годы, не смея даже посмотреть на неё. К его удивлению, она мгновенно ответила, словно ждала этого не меньше него, словно это он был её напитком умирающего в пустыне, а не она — его наваждением, срывающим видимость благоразумия. Дождь лил не переставая, размывая контуры окружающего мира. Молнии рассекали небо, на мгновение выхватывая из полумрака две фигуры, слившиеся в объятии. Гермиона чувствовала, как дрожь пробегает по телу — то ли от холода, то ли от осознания, чьи руки уверенно удерживают ее в объятиях так, словно не собираются отпускать никогда. Блейз и Паркинсон, принёсшие на поле зонт, с удивлением уставились на две фигуры, застывшие под проливным дождём и сверкающими молниями в объятиях. — Говорила же, сработает план с Крамом, — самодовольно хмыкнула Пэнси, глядя, как Драко осторожно убирает мокрые пряди с лица Гермионы. Она обернулась к Блейзу и с удивлением заметила, что тот помрачнел. — Ты чего? — Представляю, что он с нами сделает, если узнает, кто всё это организовал. — Брось, им ещё долго будет совсем не до этого, — девушка потянула слизеринца за рукав мантии, заставляя оставить пару, которой явно было не до зонта, наедине. — Пойдём. Пусть они хоть немного побудут одни.