Король и королева людских сердец

Гнев сжимал пальцы. Усталость била по ушам волнами крови, заставляя свет гаражных ламп плыть в глазах тошнотворной волной. Только сильно сосредоточившись, Максу удалось стянуть перчатки. Семнадцатая позиция на стартовой решетке у машины под номером один. На легендарном Сильверстоуне. Это унижение. А ещё это страшно. Поэтому Макс медлил со шлемом – он всегда защищал его от удара. – Макс. Гонщик вздрогнул и развернулся, инстинктивно подняв руки к груди в оборонительном жесте. Пиар-менеджер, которого Макс по-дружески звал Ви, отшатнулся, подняв раскрытые ладони. Теперь в слабой позиции другие, не Макс. Он сглотнул и скрестил руки на груди, чтобы никто ничего не заподозрил. – Извини, я, наверное, не вовремя. Я просто должен сообщить, что завтра на гонку приезжают Принц и Принцесса Уэльские. Макс не сразу понял смысл этой фразы, ему явно было не до формальных встреч в потенциальном будущем, и его менеджер считал это. – Члены королевской семьи, Макс. Ты должен вести себя подобающе. – Хорошо, – коротко ответил Макс. Ви долго молчал, ища глаза Макса за визором шлема, в тени защиты, после чего с расстановкой сказал: – Я пришлю тебе памятку, прочитай её, будь добр. Слегка помедлив, он положил ладонь на плечо Макса и слегка сдавил. – Слушай, Ви, – голос Макса звучал приглушенно. – Папа не приехал сегодня? – Нет, Макс. Его не будет в этот уикенд, – терпеливо ответил Ви. – Да. Да, он мне говорил, – Макс отвернулся и быстро снял шлем.

***

– Королевская семья, ты серьезно? Почему ты мне вчера об этом не сказал? – Макс говорил громким шепотом, торопливо застегивая гоночный комбинезон. – Ты издеваешься? Я тебе вчера после квалификации сказал! – Ви сверкал гневом в глазах, от которого легче не становилось. – Ты же понимаешь, вчера я… – он запнулся, тряхнул головой и сказал, отрезая слова ребром ладони. – Скажи, что мне делать, и мы на этом помиримся. – Я уже не первый раз это слышу, – устало заметил Ви. Макс сверкнул на менеджера глазами, и тот торопливо проговорил уже куда-то за спину своего пилота: – В первый раз Ваше Высочество, потом мэм как джем или сэр. Личных вопросов не задавай. Не забудь сделать поклон головой, когда будешь знакомиться. Всё, пора! Не дав Максу закончить даже краткий возглас «Что?!», Ви за плечи развернул своего подопечного к воротам гаража, где из вспышек фотоаппаратов появились четверо. Чарльз шёл чуть впереди, склонив голову к их сопровождающему, держа руки за спиной. Принц поджал губы, внимательно слушая его. Когда будущему королю представили Макса, Чарльз дежурно улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия. Макс сделал всё как полагается, как раз когда к мужу присоединилась Диана. Она крепко сжимала руки своих сыновей, благоразумно уберегая механиков от инфаркта – Уильям и Гарри чуть ли не прыгали от счастья, стремились оказаться у болида, который был уже так близко и который механики рвались закрыть своими спинами. Макс едва заметно улыбнулся, понимая, сколько восторга испытывают мальчики. Для гоночного уикенда Диана выбрала черно-белый брючный костюм и туфли на высоком каблуке. Кое-где угадывалось золото – лишь иногда оно блестело в хирургическом свете гаражных ламп то на запястьях, то за волосами. Принцесса смотрела на Макса исподлобья, слегка склонив голову набок. Странное преломление привычной позы Макса. – Меня восхищает ваше упорство, мистер Ферстаппен. Оно идеально дополняет ваш талант, – произнёс Чарльз, всё так же улыбаясь. – Благодарю, сэр, – Макс скромно улыбнулся. Сопровождающий уже повёл их дальше, когда Диана будто замешкалась, отпустив сыновей к отцу. На вопрос их секретаря она легко ответила: «Я присоединюсь к вам позже», – и вновь посмотрела на Макса. – Я бы хотела поговорить с вами лично, мистер Ферстаппен, – мягко сказала она. – Конечно… мэм, – забыв добавить обращение, Макс неловко убрал руки за спину, крепко сжав их, проклиная себя. Он незаметно поискал вокруг себя Ви, но тот куда-то испарился, и теперь страх провала сдавил Максу грудь. Диана приподняла уголки губ, сочтя такое поведение Макса скорее милым, чем невежливым, и спросила, смотря в сторону от него: – Насколько я знаю, вы пришли в Формулу-1 совсем юным? – Да, мне было семнадцать, мэм. – Вам было тогда страшно? – Диана посмотрела прямо на него. Макс не умел врать. Скрывать он со скрипом научился, но вот на прямой вопрос у него всегда был один ответ – честный. Поэтому он сказал: – Да. Я был в центре внимания, у меня не было права на ошибку. Диана взвесила его ответ и вдруг сказала, подняв голову, но в то же время сильнее сдавив плечи тонкими, кажущимися слабыми пальцами: – Мы с вами оба слишком юны для наших миров, не так ли? Макс ошеломлённо раскрыл глаза, но быстро надел маску спокойствия. «Не переходи на личное», – говорили ему, но не сказали, что делать, если сама принцесса затронет глубоко личные темы. – Вы очень мужественны, мистер Ферстаппен, – доверительно сказала Диана. – Не отчаивайтесь. Я надеюсь, в вашем окружении есть тот, кого вы можете считать опорой. Макс с удивлением считал сочувствие и понимание в глазах принцессы. Кто ещё не знал о том, что Йос бил своего сына. Что вчерашняя фотография с квалификации, где Макс едва не бежит к своим боксам, выдаёт его страх перед отцом, и они были правы, в определённой мере. Команда была его поддержкой, и Макс жаждал её. Принцесса понимала это, но как? Диана – будущая королева, самая известная, самая любимая из королевской семьи. У неё идеальная семья, идеальный муж, так казалось всем. Но Макс как никто другой понимал, что правда могла быть совершенно иной. – Благодарю вас, Ваше Высочество. И я искренне желаю вам счастья, – Макс вложил в свои слова искренность и поддержку, скрыв их за сухим протоколом. Он склонил голову перед будущей королевой, закусив губу, сдерживая эмоции. Диана поняла, что испытывает её юный собеседник, наклонила голову набок и скромно улыбнулась. «Бедный юноша. Нам обоим приходится скрывать неприятную правду», – подумала она. – Диана! Взгляд подняли оба. В шипящем шепоте Чарльза Макс узнал тон отца, в котором тот привычно прятал гнев. Таким голосом Йос звал своего сына, когда тот не побеждал в заездах. Макс с трудом вырвал себя из воспоминаний. Диана в последний раз взглянула на него, поджала губы, будто угадав его чувства, и произнесла: – Я болею за вас, – и растворилась вслед за мужем в облаке вспышек фотоаппаратов.

***

С семнадцатого на первое, на вершину королевских автогонок. Макс не мог по-другому. Триумфатором поднявшись на подиум, он оглядел толпу и поймал на себе взгляд Дианы. Она улыбалась ему, аплодируя с многотысячной толпой. Макс едва заметно кивнул ей, Диана ответила ему тем же. Она – будущая королева. А этот пьедестал, как и другие, не мог быть завоёванным не через боль. Ты сдираешь себя в кровь, пока идёшь на вершину. Диана не была другой. Как и Макс не был другим. Они оба стояли на вершине, угадав себя друг в друге – во взгляде исподлобья, скрывающем тяжесть одиночества и страха, в холоде родного дома, в железном стержне, который они вогнали в себя насильно, чтобы оказаться на этом пьедестале. Оба были мягче, чем казались. Оба привыкли быть искренними, и обоим это было запрещено. На следующий день на первых полосах газет красовалась их фотография – сияющая Диана машет клетчатым флагом Максу в болиде королевского синего цвета с короной чемпионской единицы. «Король и королева людских сердец» – так окрестили их подданные.