Искусство оставаться свободной

Она снимает маску только тогда, когда никто не видит. В комнате при временном штабе банды Аратаки, которую она называет «своим углом», царит образцовый порядок — в отличие от всего остального, к чему прикасается её лидер. Здесь пахнет сушёными травами и бумагой, а на столе аккуратно разложены документы: жалобы соседей, протоколы переговоров с канцелярией и кипа штрафов, которые нужно оплатить к концу недели. Неподалёку висит форма жрицы. Она хранит её на самом дне шкафа, даже сама не знает зачем. Может, чтобы помнить, а может, чтобы постоянно убеждаться: больше она её никогда не наденет. Синобу сидит перед маленьким настольным зеркалом и смотрит на своё отражение. Собственное лицо без маски ощущается очень незащищённо, и отчасти даже кажется чужим. Светло-зелёные волосы растрёпаны — хозяйка давненько не находила на себя времени, даже чтобы элементарно их расчесать. Тонкие, наполовину спрятанные за тканью пальцы касаются скул, и Куки невольно вспоминает тот день, в который заключила один негласный контракт, по приезде в Инадзуму из Ли Юэ. Я рвала на себе волосы В день, когда заключила сделку.

Это контракт, о котором не знает никто: ни один торговец, ни единый Бог и ни какая семья. Соглашение с самой собой. Когда-то давно, в храме, где ей в очередной раз объясняли, что её судьба — ритуалы, поклонение и безмолвное следование порядку, насчитывающему сотни лет, Синобу стояла в белых одеждах, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, и чувствовала, как её сердце заполняет отчаяние. Тогда она не позволила сделать себя сосудом для чужой воли, хоть и могла бы остаться. Сделать вид, что принимает свою судьбу и стать тихой и спокойной — идеальной — жрицей с правильной улыбкой, которая всегда была бы исключительно к месту. Все говорили: «Синобу — мечтательница». Но они ошибались. Она никогда не сидела сложа руки, позволяя себе сладко мечтать. Куки была в вечных поисках. Мечта — это перекладывание собственных надежд на чужую милость, а Синобу привыкла рассчитывать только на себя. Химически спокойна. Должна ли я была радоваться тому, Что моя жизнь вот-вот изменится? Она уехала в Ли Юэ, поставив родителей перед тем фактом, что хочет учиться. Они не поняли, но и сильно не препятствовали — что им была дочь, которая всегда считала себя слишком умной для храмовых стен? В стране контрактов она грызла учебники по юриспруденции, получая лицензию за лицензией, будто собирала коллекцию: кулинарное дело, дипломатия, управление ресурсами. Синобу хотела быть неуязвимой, чтобы больше никто и никогда не мог сказать ей: «Ты должна». Стремлюсь к лучшему, разве вы не видите Ничто не случается за просто так. Говорят, что я повернута на контроле, Движима жаждой успеха, Никто не сможет остановить меня. Она не позволяла себе слабости. Если Куки переставала контролировать хотя бы что-то, мир вокруг начинал рассыпаться. Её сертифицированность была настолько хороша, что Синобу могла бы работать в любой гильдии, в которой бы только захотела, открыть собственное дело, стать советником при комиссии Тэнрë. Но вместо этого вернулась в Инадзуму и вступила в уличную банду, совершив самый нелогичный и самый желанный поступок в своей жизни. Банда Аратаки была полной противоположностью всему, чему её учили. Хаос, шум, долги, драки, дурацкие конкурсы и полное отсутствие стратегии. Итто тратил деньги на сладости и блестящие безделушки, а потом удивлялся, почему у них нет средств на аренду. Члены банды с энтузиазмом создавали проблемы, которые Синобу потом разгребала с лицом человека, который уже видел этот сценарий более, чем сотню раз. Но именно здесь, среди этих неуправляемых идиотов, она впервые почувствовала, что её принимают не за титулы и заслуги, а просто потому, что она есть. Итто, который даже читает с неохотой, с самого первого дня их встречи смотрел на неё так, будто она была самым ценным сокровищем. Он не пытался её переделать, да и в целом не пытался её понять, а просто был рядом, такой громкий, неуклюжий, но при всём при этом абсолютно искренний. Это моя проблема, Если я хочу собрать вещи и сбежать. Это моё дело, если мне нужно Выкурить, выпить и шататься. Куки ничем не злоупотребляет и почти не пьёт, потому что понимает, что всегда должна быть при трезвом рассудке. Но иногда, глубокими ночами, когда банда Аратаки беззаботно и мирно спит, а она сидит над очередными счетами, её накрывает такая волна усталости, ощущая которую ей хочется просто исчезнуть. Забыть, что она вообще когда-либо знала этих людей, уехать в Ли Юэ, где никто не ждёт от неё спасения. Или ещё дальше — в Снежную, или в Сумеру, где она сможет стать просто безликим специалистом, не обременённым излишней ответственностью. Но она не уходит. Потому что знает, что без неё банда развалится, не пройдёт и пары дней. Итто снова посадят в тюрьму — на этот раз, возможно, надолго, и кто-то другой не станет его вытаскивать, потому что для всех он просто буйный óни. И это моя проблема, если я чувствую, что хочу умереть. Но потом Синобу вспоминает лицо Итто, когда он вручает ей какой-нибудь нелепый подарок, купленный на их заработанные совместными усилиями последние деньги. Его улыбку, когда она выруливает очередную его выходку, и извечную уверенность в том, что она справится со всем, потому что она — «Куки Синобу, которая может всё». И Куки совестно заталкивает эти мысли глубоко внутрь. Ты доволен своей обычной жизнью? Должна ли я лгать, чтобы стать кем-то в жизни? Внезапно ей вспоминаются слова, которые она когда-то прочитала в одном старом свитке: «Свобода — это не отсутствие цепей, а умение выбирать свои». Синобу смотрит на маску в своих руках. Без неё Синобу — бывшая жрица Великого храма Наруками, девушка из хорошей семьи, которой полагается быть тихой и покорной с рождения. В маске — та, кого воспринимают серьёзно, боятся и безмерно уважают, кто не обязан быть благодарным потомком. Но маска в какой-то степени это тоже ложь. Потому что настоящая она не жрица и не бандит, а обычная девушка, застрявшая между миром правильного и кардинально противоположного, без возможности полноценно принадлежать хотя бы к одному из них. Люди любят советовать, кем тебе лучше стать. Синобу надевает маску. Тёмная плотная ткань медленно скрывает её губы, усталую улыбку на них и аккуратный нос. В зеркале снова отражается та, кого все знают: заместитель лидера банды Аратаки, спокойная, непроницаемая и идеально контролирующая любую ситуацию Куки Синобу. Она поправляет топик, вынуждая упругую грудь слегка дëрнуться, застёгивает наплечник и ненароком касается подушечками пальцев Глаза Бога — этого холодного, равнодушного камня, который когда-то признал её право на собственный путь, и выходит из комнаты. Во дворе её встречает шум: Итто опять спорит с кем-то о правилах очередной дурацкой игры. Остальные стоят рядом и подбадривают его. Увидев Куки, он тут же поворачивается к ней с сияющей улыбкой и готовностью что-то попросить. — Синобу! Скажи ему, что я прав! Она вздыхает. В её голосе нет ни капли эмоций. — Итто, если ты опять затеял спор, который закончится дракой, я лично прослежу, чтобы ты просидел в камере до конца месяца. Аратаки смущается и чешет затылок, но в его глазах нет ни намёка на страх. Ведь он знает, что Синобу не будет снова настолько жестока. Во всяком случае, очень надеется. Заместитель банды садится в тени дерева, паралельно выуживая из кармана лист со списком дел на сегодня. Её пальцы не дрожат, но только тот, кто довольно хорошо её знает, может заметить, как она на мгновение замирает, прежде чем сказать: — Итто, ты обещал больше не играть в азартные игры. Твой долг перед лавкой Тэрути уже превышает разумные пределы. — Эй, но я почти выиграл! — Ты всегда почти выигрываешь. Синобу слышит собственные слова и понимает, что они относятся не только к нему. Ты доволен своей обычной жизнью? Она поправляет маску и возвращается к работе, склоняясь над бумагами. Кисточка в её руке выводит ровные, каллиграфически чëткие строки. Внутри хозяйствует пустота, смешанная с чем-то, что отдалённо напоминает покой. Когда под очередным документом остаётся поставить последнюю подпись, Куки откладывает всю работу в сторону. Солнце клонится к закату, тени удлиняются, и где-то в глубине двора Итто снова начинает спорить о чём-то нелепом. Синобу заносит в список ещё один пункт: «Погасить штраф за нарушение общественного порядка». Она не улыбается, но из её груди исчезает привычная тяжесть, с которой она уже научилась дышать так же ровно, как и без неё. Возможно, именно это и есть её версия счастья?